До офиса фирмы "Корунд" она добралась без проблем — он находился в центре города. В холле висел портрет Воти в траурной рамке, перед ним стоял огромный букет темно-красных, почти черных роз. Прислушавшись, Лёлька уловила за одной из дверей мужские голоса. Там явно спорили, правда, не громко и без надрыва. Скорее всего, решали какие-то организационные вопросы. За другой дверью с золоченой табличкой "Директор" слышался женский голос, говоривший с паузами, видимо, по телефону.
Сунув голову в дверь, Лёлька увидела маленькую приемную, где помещался только стол с компьютером и принтером и четыре небольших кресла. За столом девушка с кукольным личиком мрачно бубнила с трубку:
— Да, похороны завтра в час дня на Преображенском кладбище. Отпевание в двенадцать в Никольской церкви. Да, да, конечно. До свиданья. — Положив трубку, секретарша, а это была явно она, вопросительно уставилась на Лёльку.
— Здравствуйте, хочу выразить свои соболезнования, — полностью проникла в комнату Лёлька.
— Да, для нас смерть Виталия Сергеевича — большая потеря, — кивнула головой девушка и шмыгнула носом. — Даже не знаю, как мы будем теперь. А вы из какой фирмы?
— Я из газеты, — ловко взмахнула Лёлька своим липовым удостоверением. — Ольга Петровна Сагайдаченко, "Ежедневный вестник".
— Но вам, наверное, лучше поговорить с Игорем Лукьяновичем, заместителем директора, — округлила глаза девица. — Он у себя в кабинете решает вопросы с похоронами.
— Обязательно поговорю, — заявила Лёлька. — Но ведь вы были секретарем Виталия Сергеевича, а кто же знает человека лучше его секретаря?
Девушка была явно небольшого ума, она сразу же задумалась, потом важно кивнула:
— Конечно, я все про шефа знала. Кристальной души был человек. Я только один раз ему сказала, что ни на какой интим не согласна, и он сразу понял.
— Он что, проявлял к вам интерес? — Лёлька достала блокнотик и принялась в нем черкать. — Пытался приставать?
— Да нет, — девушка достала сигарету и закурила. — Это я для профилактики, в первый день работы заявила. А то мало ли что…
Спохватившись, она предложила Лёльке кофе и включила кофеварку. Для этого ей пришлось открыть шкаф — на столе места для агрегата просто не было.
— А каким он был начальником? Строгим? — Лёлька нарисовала в блокноте смешную рожицу с надписью: "Никакого интима!!!"
— Да что вы, добрым очень. Если заболею, позвоню ему, а он "Лечись, Светочка, витамины принимай!" Теперь, наверное, Игорь другие порядки установит. Любит, чтобы все перед ним расстилались. Ох, наплачемся мы! — закручинилась Светочка.
— Что, очень власть любит? — оживилась Лёлька и нацарапала "Игорь Лукьянович", сопроводив надпись большим вопросительным знаком.
— Да уж, покомандовать он мастер. Бывало, шеф в отпуск уедет, так Игорь из нас все соки выжмет. Сидишь-сидишь на работе допоздна, а утром будь добра к девяти, как штык явиться! Нет, Виталий Сергеевич, если что-то срочное ему печатаешь вечером, всегда разрешал попозже прийти… — тут девушка откровенно захлюпала носом и принялась вытирать слёзы. — Ой, как жалко его!
— А что у вас тут говорят? — осторожно подобралась к главному Лёлька. — Ну, может, враги у него были?
— Да мы тут уже голову сломали. Милиция всех допрашивала. Был у него один… конкурент. Максютов Илья Тимофеевич, фирма "Альбатрос". Приходил к шефу, ругался, грозился. Виталий Сергеевич даже новую сигнализацию поставил и двух амбалов нанял. Они сегодня на кладбище вокруг могилы все расчищают. Место-то хорошее дали, но заросло все кругом, — озабоченно пожаловалась Светочка. — Но только этот Максютов сейчас другим бизнесом занялся — казино открывает. Вряд ли это он. И потом, убили-то ножом, в квартире… Если бы киллер — стрельнул бы или в машине взорвал.
— Значит, бытовое убийство?
— Говорят, Агнию Львовну арестовали. Невесту Виталия Сергеевича. — Секретарша пожала плечами и хмыкнула. — Только не верится мне, что это она. Агния Львовна любила его, пожениться они хотели. Вот если бы после свадьбы, можно было бы подумать, что из-за денег…
Лёлька поразилась логике Светочки. Выходит, даже любящая жена из-за наследства может любимого мужа укокошить?
— А кстати, Светлана, вы не знаете, Виталий Сергеевич завещание оставил? — поинтересовалась она.
— Похоже, что нет. Мы тут везде искали, и домой к нему ездили, милиция заставила. Юрист наш и нотариус, который с фирмой постоянно работал, тоже ничего не знают. Вот Игорь Лукьянович и бесится — контрольный пакет акций девчонкам достанется.
— Каким девчонкам? — подскочила Лёлька.
— Дочкам Виталия Сергеевича, — охотно пояснила Светочка и принялась разливать готовый кофе. По комнате разлился божественный аромат свежесваренного мокко.
Пригубив замечательный, крепкий и в меру сладкий кофе, Лёлька вернула отвлекшуюся девушку к заинтересовавшей её теме:
— А сколько у него дочерей?
— Две, кажется. Одну Катей зовут, шеф ещё очень смешно про неё рассказывал. Такая озорница! А вот вторая… Нет, не помню. Только он всегда говорил: "Дочки у меня — красавицы". Значит не одна. Может, и три. Не знаю. — Светочка явно смутилась, сообразив, что не оправдала Лёлькину сентенцию про то, что секретари знают начальников лучше всех.
Лёлька, не обращая внимания на её смятение, после записи "Максютов Илья Тимофеевич, фирма "Альбатрос" нарисовала фигурку девочки с бантиками, за ней другую, третью. Рисунок украсился жирным знаком вопроса. Почему же Агния говорила только про одну Катьку? Неужели Вотя не сообщил ей, что у него не одна дочь. Вот даже секретаршу посвятил… Совершенно непонятно! Но кто-то же должен знать наверняка про то, сколько детей было у Виталия?
— А родители Виталия Сергеевича живы? — поинтересовалась она на всякий случай, хотя Агния не разу не упомянула про будущих свекра и свекровь, но может быть, они просто живут в другом городе.
— Ой, они давно умерли. Шеф говорил, что он — круглый сирота. Что-то там такое трагичное произошло. Так что никаких родственников больше нет. Разве что бывшая жена. Но к той и на козе не подъедешь, такая зараза… Бедный, бедный Виталий Сергеевич! — снова запричитала Светочка, заглядывая в зеркальце, чтобы ненароком не потекла тушь.
Лёлька захлопнула блокнотик, одним глотком допила кофе и встала.
— Ещё раз примите соболезнования, — на прощанье пробормотала она. В ответ Светочка только кивнула и жалко хлюпнула носом.
Пройдя по коридору, Лёлька обнаружила дверь с табличкой "Заместитель директора" и прислушалась. Из кабинета раздавался приглушенный баритон. Его владелец был явно раздражен, но старался сдерживаться. Отвечал ему более высокий голос, и отвечал почтительно.
Постучав и услышав в ответ: "Войдите!", самозванка вошла. Помещение тоже было небольшим, судя по всему, фирма "Корунд" не слишком процветала и арендовать более просторный офис была не в состоянии. Обстановка типовая — практически новая стандартная мебель светло-серого цвета, вертикальные жалюзи, оргтехника и большой кактус в горшке на узком подоконнике. Кактус явно не пользовался расположением владельца кабинета — выглядел он довольно уныло, и поливали его, видимо, крайне редко и просто из жалости. Часть длинных колючек была попросту сострижена, чтобы жалюзи не цеплялись. Как человек, любящий и лелеющий свои комнатные растения, Лёлька сразу распознала флюиды, источаемые несчастным суккулентом — кактус страдал и молил о помощи.
Мужчины, сидевшие за столом, с немым вопросом уставились на Лёльку, вперившуюся взглядом в горшок с печальным растением. Наконец тот, кто сидел на хозяйском месте — в черном мягком кресле, вопросительно кашлянул. Опомнившись, Лёлька сконфузилась, но вспомнила, кого изображает, и скороговоркой представилась и выразила соболезнования по поводу безвременной кончины и так далее…
Выпалив всё это, она замолчала, ожидая ответной реакции. Мужчины переглянулись и тот, кто, скорее всего, и был Игорем Лукьяновичем — бесцветный лысоватый тип лет сорока — напустив печали на чело и одновременно приосанившись, кивнул и принялся распространяться о невосполнимой утрате. Одновременно он посетовал на излишнюю криминализацию общества и выразил надежду на то, что убийца столь достойного человека понесет суровую кару. К концу тирады Лёлька поняла, что Игорь Лукьянович не сомневается, что убийцей Воти является Агния, потому что единственным отмеченным им недостатком покойного было неумение выбрать себе достойную спутницу жизни. Вот так, и не более.
Лёлька попыталась, было, пуститься в расспросы и выведать у Игоря Лукьяновича подробности о коммерческой деятельности фирмы и её будущем, но собеседник отделывался настолько общими фразами типа "Коллектив продолжит начатое Виталием Сергеевичем дело", что лже-журналистка быстренько поняла — ничего нового она не услышит. Светочка оказалась гораздо более ценным источником информации, чем осторожный Игорь Лукьянович.
Уныло черкая в блокноте, она на всякий случай поинтересовалась фамилией Вотиного заместителя. Тот заметно напрягся и медленно, по слогам продиктовал: "Пе-ре-ти-щен-ко". Лёлька про себя хмыкнула: да, не легко с такой фамилией преуспеть! А преуспеть господину Перетищенко очень хотелось, это было видно невооруженным взглядом.
Потом она ещё раз выслушала информацию о предстоящих похоронах и о том, что все расходы по их организации взяла на себя осиротевшая фирма.
Уже прощаясь и направляясь к двери, Лёлька не удержалась и жалостливо кивнула на кактус:
— Вы бы его с окошка убрали, у вас сторона южная, света и так много. Поставьте на полку в шкафу или на тумбочку. А то ему места мало.
— Кого? — удивился, было, Игорь Лукьянович, потом пожал плечами и сердито буркнул: — Колючку эту? Да надоела, руки всё не доходят выкинуть! Когда кабинеты обставляли, понаставили горшочков, остальные, слава богу, засохли, а этот всё никак… Хотите — забирайте! Дарю!
— Спасибо! — не раздумывая, схватила кактус Лёлька и, боясь, что хозяин кабинета передумает, быстренько ретировалась.
Прижимая к груди жутко колючее и тяжелое растение, она побрела по коридору. Кактус сильно мешал обзору и все время норовил вывернуться из слишком маленькой для него емкости с абсолютно сухой землёй, так что приходилось держать его двумя руками. Уже выходя на улицу, Лёлька едва не оказалась сбитой с ног двумя здоровенными парнями, поспешающими внутрь. Они просто не заметили между дверями фигуры, макушка которой едва достигала им до подмышечной кобуры.
Едва не напоровшись на колючки, они сумели в последний момент затормозить и ошеломленно уставились на странную композицию "девушка с цветком".
— Гля, Пашка, уже имущество выносят! — весело завопил один.
— А что я тебе, Витёк, базарил! Пока мы там на кладбище корячились, они тут всё растащили. Не успел босс тапки откинуть, и началось! — подхватил другой. — А ну, морковка, предъяви пропуск на вынос материальных ценностей!
— Да отстань ты от неё, Пашка! Не видишь, девушка вооружена и очень опасна, ещё заколет насмерть!
До глубины души оскорблённая тем, что её назвали морковкой, Лёлька и впрямь стала опасна — она буром поперла на охранников с кактусом наперевес и под их веселое улюлюканье пулей вылетела на улицу. Там, злобно ворча, с трудом открыла машину и пристроила горшок с растение на полу между сиденьями. Плюхнувшись за руль, Лелька смахнула пот со лба — собачья работа таскать такие неудобные и колючие тяжести. А ведь его ещё на седьмой этаж переть придётся! Но тут же она мысленно попросила у кактуса прощенья и пообещала, что ему у неё понравится. Во всяком случае, колючки она ему брить ни за что не станет. Кактус от счастья опять попытался сковырнуться вниз, но зацепился иголками за обивку сиденья и удержался. Лёлька осторожно тронула машину с места и покатила на Комсомольскую улицу.