— Слушай, — попросила в машине Маргарита, — давай заедем в какую-нибудь лавочку, я хоть сувениров своим куплю, матрешек там или ложки деревянные. А то вернусь, словно из Италии или с Кипра — без всякой российской экзотики в чемодане.

— Давай, — охотно согласилась Лёлька, — я от всей этой свистопляски и беготни совсем одурела. Хочется чего-то такого, отвлекающего. А потом поедем домой и станем на кухне чай пить. Тортик купим, Агнию разбудим…

Но мечтам их не суждено было осуществиться. Хотя тортик и разбуженная Агния имелись в наличии. Когда они, увешанные пакетами уже в сумерках ввалились в квартиру, их ждал не очень приятный сюрприз в лице облаченного в угольно-черный костюм Акакия Гогуа, восседающего в углу дивана. Напротив, в кресле, нервно вытянувшись в струнку, тосковала Агния. Притихший попугай поглядывая на гостя то одним, то другим глазом меланхолично перебирал перья у себя на груди, словно престарелая кокетка, размышляющая, не пора ли перестать носить декольте.

— Добрый вечер, — растерянно произнесла Лёлька. Маргарита только рот открыла, но ни один звук выдавить из себя не смогла. Она впервые видела Акакия, и вид его произвел соответствующее впечатление.

— Здравствуйте, девушки, — угрюмо протянул Како, и принялся изучать обеих змеиным взглядом.

Лёлька вопросительно глянула на Агнию, но та лишь плечами слегка пожала.

— Корреспондент, говоришь? — так же угрюмо продолжил гость. — Сама скажешь, зачем ходила к нам, или помощь позвать?

— Скажу, — вздохнула Лёлька. — Что мне остается?

— Вот и хорошо, ты говори, а я слушать буду.

— Можно, я пока продукты разберу на кухне? — робко спросила Маргарита, но Акакий в ответ едва заметно покачал головой, и она тихонько устроилась на подлокотнике кресла, в котором сидела Агния.

Лёлька уселась в другое кресло, вздохнула и заговорила. За последние сутки она уже в третий раз излагала всю историю, и слова лились почти автоматически. Одновременно она с испугом размышляла, что с ними может сделать озлобленный Како. Его бешенство было видно за версту. Когда повествование дошло до того момента, как Лёлька подслушивала историю похищения Катьки под окнами его особняка, Акакий явственно заскрежетал зубами и стиснул кулаки. И тут внезапно раздался звонок в дверь.

От неожиданности Маргарита подскочила и едва не свалилась на Агнию, а Лёлька замолчала и поднялась, чтобы открыть, но гость движением пальца усадил её обратно, и сам потопал в прихожую. Щелкнул замок и раздался радостный детский визг, тут же оборвавшийся. Послышался вопросительно-испуганный голос Марины Евдокимовны. Тут Лёлька не выдержала, и осторожно выглянула за дверь — как бы маму удар не хватил при виде Како.

— Лёля! — трагически вскричала Марина Евдокимовна, углядев дочь. — Почему ты мне не звонишь? Я же просила! И на звонки мне никто не отвечал, поэтому мы сразу к тебе приехали. Я на дежурство опаздываю, а детей не с кем оставить!

— Ёлки-палки… — только и смогла пробормотать Лёлька, глядя на облаченных в одинаковые желтые курточки Арни и Слая, с интересом рассматривавших незнакомого дядю. Дядя, присев на корточки, в свою очередь улыбался близнецам во всю свою страшную акулью пасть.

— Кто это? — одними губами спросила мама, двинув бровью в направлении Акакия.

Но Лёлька только вздохнула. Значит, Ванда умудрилась-таки подбросить детишек бабушке и бессовестно свинтила со своим Пусиком на Канары. И теперь Лёльке придется оставить их у себя, потому что с дедушкой маленьких детей оставлять просто опасно — он и за собой присмотреть толком не может, не то, что за шустрыми и предприимчивыми близнецами. А отпроситься с дежурство маме, конечно же, и в голову не пришло — для неё служебный долг превыше всего.

Господи, да что за вечер такой… То одно, то другое. Но пусть уж лучше близнецы на ушах стоят, чем эта напряженная атмосфера. Почему-то Лёлька была уверена, что в присутствии детей Акакий не станет рычать и скрежетать зубами, ишь какая у него рожа стала умильная. Лёлька еще раз вздохнула и скомандовала:

— Ну-ка, раздевайтесь, братцы-кролики!

Близнецы, расшвыривая в стороны кроссовки, принялись стаскивать курточки, а Марина Евдокимовна всё не решалась отдать Лёльке пакет с их пижамками. Дочкин гость явно не вызывал у неё доверия. Пришлось Лёльке самой забрать пакет и, получив заверение матери в том, что завтра утром ровно в девять часов та заберет мальчишек и увезет их на дачу сажать морковку, выпроводить её за дверь.

Когда они всей гурьбой ввалились обратно в комнату, у Марго и Агнии округлились глаза.

— Вот, — вздохнула Лёлька, — два подкидыша. Прошу любить и жаловать: Арнольд и Сильвестр, они же Арни и Слай, мои племянники.

— Ой, какие славные, — восхитилась Маргарита, тормоша мальчишек. — Двое из ларца, одинаковых с лица, чай с тортом пить будете?

— Да, ты их отвлеки, пока мы тут с Акакием Валентиновичем закончим разговор, — попросила Лёлька, смиренно усаживаясь обратно в кресло.

Како вернулся на диван, уселся ссутулив плечи, и Лёльке внезапно стало жаль этого нелепого мужика. Дал же бог такую рожу — просто помесь Дракулы и Фредди Крюгера. И при всей своей кровожадности (может быть и чересчур напускной) этот монстр прямо-таки тает при виде маленьких детишек, обожает приемную дочку и наверняка страдает от потери своей стервы-жены. Вот такой коктейль.

— Ты меня не бойся, — неожиданно, словно прочитав её мысли, заявил Како, — мне главное эту гниду найти, которая моего бутончика… и её брата и сестру, — спохватился он, — осиротила. А ты, я вижу, много успела узнать. Так расскажи мне остальное.

И Лёлька закончила свой рассказ, признавшись, что никаких плодотворных мыслей у неё нет, но зато теперь хоть понятно, что за цели преследовал убийца. Како интенсивно почесал затылок и пожаловался:

— Ничего не понял насчет этого француза. Он что, родственник Катеньки? И Зину убили поэтому? Чтобы деньги им не достались?

— Именно! Катя — тоже может быть наследницей, так что нужно её беречь, как зеницу ока.

— Я её сегодня в Испанию отправил, пусть на даче поживет, — он так и сказал: «на даче», словно речь шла о пригородном домике, — там охрана, так что будет в безопасности. А Ксюшу и Ромку пусть их папашки воспитывают теперь, — произнес он с тяжелым вздохом, — и охраняют тоже.

— Им, вроде бы, ничего не грозит, — пробормотала Лёлька. — Убийцу интересуют только кровные родственники Верне-Собаля.

— Они хоть и не кровные, но всё равно пусть охраняют! А то привыкли по ночам шастать…

Его прервал телефонный звонок. Откуда он раздавался, Лёлька не поняла и заметалась в поисках трубки. Обнаружился искомый предмет почему-то на столе, под ворохом бумаг. Едва не перевернув пузырек с гуашью, она все-таки успела нажать кнопку.

— Лёлька, мы его поймали! — в голосе Гарика булькало и переливалось торжество. — Мы сцапали эту сволочь! Он покусал Олега… — в микрофоне послышалось шуршание и возня. Потом голос Олега мрачно спросил: — Лёльк, ты не знаешь, где у Аньки йод хранится? Он почти прокусил мне ладонь.

— Да кто он? — завопила ошарашенная Лёлька.

— Понятия не имею, кто он такой, его видел на похоронах Глеб, но не знает, как его зовут, а сам он не признается, только рычит и ругается. Адвоката требует, паразит! Лёль, мне йод нужен, я тут кровью истекаю.

— Где у тебя йод хранится? — быстро спросила Лёлька у нервно прислушивающейся к разговору Агнии.

— В ванной, в зеркальном шкафчике, вроде бы был. А что там, уже раненые появились!?

— Не только раненые, они там поймали кого-то. — Лелька краем глаза заметила, как, услышав её слова, подскочил на диване Како, и быстро проговорила в трубку: — Олег, посмотри в ванной, в шкафчике с зеркалом. А мы сейчас приедем!

— Давайте поскорей, а то этот хмырь уже плеваться начал, как бы чумкой не заразил! — пожаловался Олег и отключился.

Теперь уже заметались все: Лёлька, Агния, прибежавшая из кухни и притащившая в обоих руках измазанных сливочным кремом полусонных близнецов. Даже Акакий, задергался, что ему в принципе свойственно не было. Убийца пойман, нужно срочно ехать, чтобы узреть, наконец, его преступный лик, а тут два клюющих носами мальчишки, которых с собой не потащишь, и нужно уложить их в постель и решить, кто с ними останется. Добровольцев не было, все жаждали ехать на место события. Идею Како оставить с близнецами одного из его охранников изначально отмели как несуразную.

Тогда Лёлька в отчаянии выскочила на лестничную площадку и принялась звонить в соседнюю квартиру. Там жила довольно милая дама, не то политолог, не то социолог, обожавшая работать за компьютером исключительно в позднее время суток.

— Кристина, — умоляюще заломила Лёлька руки, когда встревоженная соседка открыла дверь, — посиди, пожалуйста, у меня полчасика. Мне нужно срочно уехать, чэпэ у нас, а племянникам спать надо.

— Комп у тебя фунциклирует? — деловито поинтересовалась Кристина, запахиваясь в потрясающей красоты восточный халат.

— Да, конечно, сейчас врублю, — обрадовалась Лёлька.

— Три минуты — сброшу статью на дискету и приду, — отчеканила деловая дама. — Только умоляю, никаких сказок и игр в индейцев!

— Они уснут, как сурки, до утра глаз не откроют!

— До утра? — напряглась соседка.

— Не до утра! Я вернусь максимум через час, — Лёлька совсем не была уверена, что они уложатся в час, но желание посмотреть на пойманного убийцу было просто нестерпимым и жгло ей пятки.

— Ладно, сейчас приду.

Слегка оглушенные всеобщим авралом близнецы, с рекордной скоростью умытые и переодетые в пижамы, уже были уложены в спальне. Остальные нетерпеливо ждали возможности вырваться на свободу, так что когда появилась добровольная нянька, все гурьбой ринулись к лифту.

Точно такой же гурьбой они ввалились в квартиру Агнии, ту, где обитал Лёва сотоварищи — ведь ключей от другой по-прежнему ни у кого не было. «Странно, вообще-то, что у Агнии был только один комплект ключей от второй квартиры» — подумалось мимоходом Лёльке.

Прежде, чем пройти через стенной шкаф, быстренько пробежались по комнатам, обнаружив режущихся в очередную «стрелялку» Лулу и Лёву. Им, казалось, было наплевать на все, и явись им Георгий Победоносец вкупе со змием, они бы восприняли их как очередную компьютерную игрушку. Больше никого на этой жилплощади не было, и все по очереди переместились на другую.

Вот уж где царило оживление! В основном его создавал нетерпеливо бегающий по коридору от кухни к гостиной Гарик. Пахло какой-то гарью и табачным дымом, повсюду были разбросаны игральные карты, валялись мужские ботинки и разнообразные предметы — безжалостно раздавленный фонарик, испачканные кровью полотенца и деревянная колотушка для отбивания мяса. Словом, картина напоминала поле после битвы. Агния чертыхнулась.

Увидев входящую, вернее, вылезающую из шкафа процессию во главе с Акакием Гогуа, мечущийся Гарик вначале замер, затем ткнул волосатой лапой в направлении спальни, отрапортовал:

— Операция завершилась успешно. Все там, — и подозрительно покосился на Акакия.

Не реагируя на многозначительные гримасы Гарика, делающего попытки докопаться, каким образом в девичью компанию затесался устрашающего вида посторонний мужик, Лёлька ринулась к дверям, за которыми держали пленника. Там картина разорения была ещё более наглядной: скомканное покрывало, наполовину сорванная с карниза штора, разбросанные подушки, опрокинутый туалетный столик. Ковер покрывали пятна рассыпанной пудры. Посреди всего этого безобразия на пуфике, между кроватью и шкафом, ссутулившись, сидел попавший в засаду злоумышленник. Лёлька с трудом узнала во всклокоченном и изрядно потрепанном человечке Игоря Лукьяновича Перетищенко, преемника Виталия Бармина на посту директора фирмы «Корунд». Не успела она рот открыть, как в дверь мимо неё протиснулась фигура в черном и коршуном кинулась на пленника. Акакий ухватил господина Перетищенко за лацканы и принялся трясти его, как грушу. Голова бедного директора болталась из стороны в сторону, а на лице был написан такой ужас, словно он попал в лапы взбесившегося Годзиллы. Глеб и Гарик кинулись спасать Игоря Лукьяновича, но Како сам отпустил жертву, в результате чего та, промахнувшись мимо пуфика плюхнулась пятой точкой на пол.

— Говори! — рявкнул Гогуа, возвышаясь над поверженным Перетищенко.

— Что говорить? — пискнул тот, не предпринимая попыток встать.

— Всё говори! Зачем жену мою убил, зачем Катеньку похищал? Лучше скажи сразу, чтобы до суда дожить!

— Какая жена, какая Катенька? — состояние директора было шоковым, и речь его то затихала до шепота, то усиливалась до робкого визга. — Вы кто, вообще?

Лёлька поняла, что пора вмешаться.

— Акакий Валентинович — муж задушенной в ресторане во время поминок женщины и отчим Кати, дочери вашего покойного шефа Виталия Бармина, — пояснила она Игорю Лукьновичу.

— Гогуа? — перепугался тот окончательно. Очевидно, репутация Како была ему хорошо известна. — Но я никого не убивал! И не похищал! Я вообще тут ни при чем!

— Ага, — взвился Олег, стоявший у стены, опираясь на костыли, — и сюда ты не лез, и не кусал меня, как бешеный пинчер!?

— Это была самозащита, вы же на меня первые набросились. Что мне оставалось?

— В чужие квартиры лазать и сейфы вскрывать — тоже самозащита? — Это в полемику вступил, возмущенно потрясая связкой отмычек, Глеб. — Мы, между прочим, успели сфотографировать, как ты у сейфа крутился с этими железками. Так что доказательств хватает!

— Квартира — да, признаю! Мне нужно было прочитать завещание Виталия, — довольно охотно признался Перетищенко. — Должен же я был знать, кому он завещал контрольный пакет акций — брату новоявленному или дочке!

— Так ты из-за акций моего бутончика убить хотел?! — взревел Акакий, снова теряя контроль над собой.

— К-какого б-бутончика? — затрясся Игорь Лукьянович, прижимаясь спиной к шкафу.

— Бутончик — это Катя Бармина, — терпеливо перевела Лёлька.

— Я никого не убивал и не собирался убивать! С чего вы решили, что я могу кого-то убить? Я только…

— Это мы уже слышали, — в голосе Глеба звенел металл. — Ты только хотел прочитать завещание и, если оно тебе не понравится, уничтожить его. Так?

— Так, — мгновенно согласился Перетищенко. — Но убивать — ни-ни… Я законопослушный гражданин.

— И что нам теперь с тобой, законопослушным, делать? Милицию вызывать?

— Не надо милицию, я сам с этим шакалом разберусь, — прошипел Акакий.

— Стоп. Лёль, ты помнишь, где был этот человек, когда Агния нашла мертвое тело в ресторане? — спросил Глеб. — А то я, если честно, совсем на него там внимания не обращал, у меня мысли были другим заняты.

— Погоди, сейчас соображу. — Лелька зажмурилась. — Когда я выходила, он точно сидел за своим столиком и что-то выговаривал официанту.

— У меня алиби! — вставил Перетищенко, — я поднимался со своего места только для провозглашения тостов… то есть не тостов… в общем траурные речи говорил. Из зала никуда не выходил, куча свидетелей может подтвердить!

— А ночь на первое мая ты тоже со свидетелями провел? — вмешался Гарик. — Или с отмычками по чужим квартирам шустрил?

— Я ночь на первое мая в самолете провел! — обрадовался пленник. — У меня и билеты сохранились! Мы с женой решили на три дня в Сочи слетать. Но утром мне позвонили, что Виталия… того, и я сразу обратно вернулся. Ночь на первое — в Сочи летел. Ночь на второе — обратно. Так что ничего вам на меня повесить не удастся!

— Я бы тебя самого повесил! — проворчал Како. — За ногу на березу.

— Лёль, ну так я вызываю милицию? — мстительно спросил Олег. — Надо этого домушника сдать властям, пусть им доказывает, какой он весь белый и пушистый.

— Э, погоди, посоветоваться надо, — остудил его порыв Гарик. — Маргарита, сможешь этого диверсанта на мушке минут пять подержать?

— Запросто, — с неожиданной готовностью согласилась Марго, взяла из рук Бигфута оружие и направила его на Перетищенко. — Куда нажимать? На этот крючочек?

— Да, как дернется, так и нажимай! Мы мигом!

Все, включая ещё более помрачневшего Акакия Гогуа, на которого уже перестали коситься, переместились на кухню. Последним ковылял Олег, из-за забинтованной руки управляться с костылями ему стало значительно сложнее.

— Ну что, убедились, что засада — вещь стоящая? — начал Гарик тронную речь. — Одного субчика мы уже поймали. Но, похоже, что это не та рыбка, на которую мы капкан ставили. Поэтому предлагаю караулить тут и дальше, убийца тоже должен клюнуть на приманку.

— А с этим типом что делать? В чулан запереть с кляпом во рту?

— Зачем в чулан? Вытурить, и дело с концом. Ну и запугать, конечно, для профилактики, чтобы не болтал. Нечего ему тут под ногами путаться!

— Хорошо бы его под домашний арест посадить, и телефон ему отключить на всякий случай, чтобы никому не мог сообщить.

— Домашний арест сделаем, — нехорошо ухмыльнулся Како. — Увезут, запрут, присмотрят.

— Тогда одной проблемой меньше, — обрадовался Гарик. — А мы сейчас тут все быстренько приберем, и снова засядем. Жаль, что темно уже, а свет горит. Но если выключить, то наверняка гад решит, что спать легли, и полезет!

— Думаешь? — в голосе Агнии слышалось явное сомнение.

— Уверен! Вы только как-нибудь потихоньку испаритесь отсюда, чтобы внимания не привлекать.

— Потихоньку не получится, мы сюда с такой помпой подкатили, что только слепой не заметил бы…

— Я останусь тут! — хлопнул себя ладонью по колену Гогуа. — Мальчики мои заберут этого… не знаю, как культурно назвать. Машины тоже уберут, чтобы не светились у подъезда. — Потом, подумав, добавил: — А то дома нехорошо мне, пусто…

После этих слов никто не нашелся, что ему возразить. Лёлька успела лишь поразиться тому, как стремительно растет количество людей, принимающих участие в поимке убийцы. Ещё пять дней назад она была совершенно одна, а сейчас собралась уже целая команда, правда на редкость разномастная и плохо управляемая, похожая скорее на банду махновцев, чем на оперативную группу, но все-таки…

А вокруг уже кипела активная деятельность: Како вызывал по телефону своих парней, Агния мыла посуду, а Глеб с Гариком поспешно собирали разбросанные в пылу схватки предметы обихода и рассовывали их куда попало, лишь бы с глаз долой. Через десять минут помещения приобрели более пристойный вид, и Гарик буквально выставил их вон, заявив, что чем быстрее они смоются, тем больше шансов… Каких шансов, он не успел уточнить, а поскорее захлопнул за ними дверцу шкафа. А по другую его сторону Лёлька задумалась уже о том, сколько же раз ей пришлось за эти дни лазать через этот дурацкий шкаф. Вот ведь, портал миров… А ведь, сделай бы в свое время Агния обычную дверь, а не тайный ход, глядишь, и история могла бы быть совсем другой, без этого душераздирающего преступления. Хотя, кто знает…

Маргарита ждала в прихожей, пока Лёлька с Агнией наспех проверяли обстановку. Вроде бы, все тихо: у Левушки, как всегда, улюлюкал компьютер, сам он одной рукой прижимал к сердцу сонную Лулу в жутком сарафанчике, а другой неистово молотил по клавиатуре. Гора хлама увеличилась за счет пустых картонных коробок, а остатки непонятно откуда появившейся пиццы на столе свидетельствовали о том, что сладкой парочке в ближайшее время голодная смерть не угрожает. Присутствие Мишеля не было замечено — скорее всего, он в театре. Подруги не стали долее задерживаться — в конце концов, терпение сердобольной Кристины тоже не безгранично, пора уже и освободить её от дежурства при близнецах.