Умертвие номер тринадцать при жизни было адептом-боевиком. И угораздило же несчастного влюбиться в некромантку курсом старше, да еще и отправиться на зимнее солнцестояние на самое беспокойное кладбище Дорвенны, чтобы привлечь внимание возлюбленной! Наверное, предвкушал, что вернется героем, вот только нежити на том кладбище оказалось слишком много даже для самого сильного адепта.

Душа бедолаги, как ей и положено, отправилась в Сады, а вот тело почему-то поднялось умертвием, причем не сотворенным, которых иногда создают и контролируют некроманты, а природным. Им сама Претемная велела охотиться на все живое и быть тупой злобной тварью. Почему именно это умертвие сохранило некоторые черты прижизненной личности, наверное, и сам милорд Эддерли не знал. Но сохранило же, раз вернулось в Академию и добровольно явилось к тогдашнему главе Фиолетовой гильдии. Тот так удивился, что не сразу упокоил бывшего адепта, решил провести исследования. Написал монографию, добросовестно зафиксировал случай для науки и даже выдвинул пару остроумных гипотез, а опытный образец номер тринадцать за это время прижился, если можно так сказать про умертвие, в лабораториях, где ловко ловил крыс и мышей и охотно работал учебным пособием для адептов.

На первом курсе именно на нем преподавали анатомию хищной нежити второго порядка, а на втором – ее же охотничьи повадки, способы самозащиты и методы уничтожения. Разумеется, в последнем случае мэтр-преподаватель обязательно накрывал бесценный экспонат многослойными щитами, а после занятий подкармливал некроэнергией. Словом, умертвие номер тринадцать было бы безукоризненным умертвием, если бы не отличалось не только совершенной беззлобностью, но и крайне… поразительно… невероятно шкодливым нравом! Личностная матрица боевика, что поделать!

Мэтров-преподавателей, впрочем, оно уважало, адепток-младшекурсниц любило пугать, и если адептке удавалось не испугаться, умертвие охотно покровительствовало ей до самого конца учебы: помогало кормить лабораторных упырей во время отработок, а иногда даже подсказывало жестами во время практических заданий. Зато адептов-некромантов любого возраста оно недолюбливало – наверное, помнило о всегдашнем соперничестве факультетов! – и то и дело подстраивало им разнообразные пакости.

А сегодня вообще сбежало!

Прямо от дежурных по лабораториям двух Оуэннов! А перед тем, как сбежать, открыло упыриные клетки! Нет, разумеется, Оуэннам в любом случае ничего не грозило – в конце концов, загон нежити отделял от дежурной части прочный магический щит. Но вот сами упыри, выскочив из клеток, тут же перемешались, а отделить кормленых упырей от некормленых – это, пожалуй, посложнее, чем перебрать мешок пшена пополам с горохом!

Но с этим Оуэнны справились, облегченно выдохнули и только тогда обнаружили побег умертвия.

И позвали на помощь.

* * *

– А может, оно все-таки не там? – осторожно спросил Оуэнн Кэдоган, заискивающе глядя на Пушка.

Пушок всем видом изобразил категорическое несогласие и снова повел носом в сторону… Ну да. В сторону преподавательского общежития. Оуэнн Галлахер едва слышно застонал, и Айлин его прекрасно понимала! За побег лабораторного умертвия нерадивым дежурным и так грозит серьезное наказание, а уж если это самое умертвие напугает кого-то из преподавателей… или попросту нашкодит… А если его там кто-нибудь упокоит?! Страшно представить, что сделают с теми, по чьей вине Академия лишится уникального учебного пособия, а вину, несомненно, возложат на дежурных! Нет, ничего не поделаешь, придется ловить. Вон как раз распахнутое коридорное окно на первом этаже! Даже не нужно идти через дверь, а значит, и объяснять, что понадобилось толпе адептов в общежитии преподавателей!

Задерживаться в самом коридоре тоже, к счастью, не понадобилось. Пушок, едва цокнув когтями по полу, задрал морду, понюхал воздух и уверенно потрусил к лестнице, ведущей в подвал.

«И в самом деле, – подумала Айлин. – Где еще может прятаться умертвие? То есть… много где, конечно! Вспомнить хоть то, которое мы с Саймоном изгнали из трактира в прошлом году! Оно вообще поселилось в отхожем месте, брр! И поджидало там загулявших гостей, а трезвых не трогало… Но нашему Тринадцатому, наверное, просто привычнее в подвалах после стольких-то лет!»

– Идем тихо, господа, стараемся не привлечь внимание мэтров, – негромко скомандовал Дарра. – Драммонд, Кэдоган, Гринхилл, идете последними, перехватите умертвие, если оно вдруг пробежит мимо нас. Идем попарно на расстоянии двух шагов друг от друга. Что еще? Ах, да. Постарайтесь обойтись без использования магии, иначе мэтры сразу поймут, что мы здесь. Все ясно?

Вороны торопливо закивали, Пушок понятливо вильнул хвостом и побежал первым.

– Ну и где оно?! – возмутился Саймон спустя вечность-другую, когда подвал трижды был проверен полностью, даже те его части, куда едва ли смогло бы проникнуть любое существо крупнее мыши.

Если, конечно, у этого самого существа – в отличие от Айлин – не оказалось бы универсальной отмычки, пусть магистру Мэрли будет тепло в Претемных Садах… Вот только и уборщики тоже, должно быть, не могли проникнуть в эти самые части, поэтому Вороны теперь сами походили на толпу умертвий. Гораздо более злых, чем Тринадцатое!

Пушок посмотрел на него укоризненно и постучал хвостом по полу.

– Точно здесь, – вздохнула Айлин, чувствуя себя ужасно неловко. Тринадцатое и в самом деле как в воздухе растворилось, но ведь Пушок не мог ошибаться! Раз он утверждает, что умертвие где-то тут, значит, так оно и есть. – Саймон, ты же знаешь, Пушок…

– Милая Айлин, никто не сомневается в проницательности вашего пса, – мягко заверил Дарра и внимательно оглядел остальных Воронов.

Те поспешно закивали, а Саймон возмущенно взмахнул руками.

– Конечно, не сомневаюсь! Только ведь его и правда нигде нет, ну разве что потолок обыскать осталось…

И осекся.

Вороны дружно задрали головы.

Умертвие спокойно лежало на животе на потолочной балке, положив голову на сложенные перед собой руки. И посматривало вниз с явным интересом. Айлин на миг показалось, что оно ей даже подмигнуло! Но этого уж точно не могло быть, наверное, просто показалось.

– Ну и как его снимать без магии? – безнадежно спросил Оуэнн Галлахер, а Кэдоган возмущенно фыркнул.

– Да его и с магией не снимешь, не «могильной же плитой» сбивать! И не Молотом, – добавил он, бросив взгляд на Айлин.

– А может, Пушок его стащит? – осторожно предположил Брайан Лохланн.

С балки раздался скрипучий звук, отдаленно похожий на хихиканье, а Пушок взглянул на Брайана с явным изумлением.

– В самом деле, Лохланн, боюсь, это слишком… неоправданное предположение, – покачал головой Дарра. – При всех многочисленных талантах Пушка лазать по стенам он, к сожалению, не умеет. Придется уговаривать Тринадцатое спуститься добровольно. Хотя, должен признать, я не очень понимаю, как это сделать.

– Кис-кис? – уверенно позвал Саймон, и умертвие, свесив голову с балки, посмотрело на него с таким недоумением, что стыдно стало, кажется, всем.

Вороны даже попятились, смущенно отводя взгляды, а Айлин усомнилась в непреложной истине, что умертвия не могут обладать чувством юмора. В конце концов, не почудилось же ей недавнее хихиканье? Может, за столько лет работы пособием Тринадцатое научилось шутить?

Дарра хмыкнул и, вытащив из кармана мантии записную книжку, что-то сосредоточенно туда вписал, пробормотав себе под нос про «сохранность прижизненных реакций, хм…»

«Ох, так оно точно не спустится! – подумала Айлин. – А что, если попробовать по-хорошему? Правда, мэтр Бастельеро всегда говорит, что с посмертными сущностями нельзя по-хорошему… И он, наверное, прав – с обычными умертвиями действительно нельзя, но ведь это же не обычное умертвие! Это же наше Тринадцатое! Значит, нужно все-таки попробовать!»

– Спустись, пожалуйста! – попросила она, шагнув вперед. – Мы ничего тебе не сделаем, честное слово! Просто отведем в лаборатории, и все. А то, если нас застанут здесь преподаватели, всех накажут…

Умертвие явно заколебалось и оглядело собравшуюся внизу толпу с выражением, которое больше всего походило на задумчивость. Кажется, начало догадываться, что в этот раз его шутка получилась слишком серьезной. Но все-таки не слезло.

– Вот бы его чем-нибудь подманить! – азартно прошептал Саймон. – Только у меня с собой ничего нет, кроме карвейна…

Умертвие возбужденно завозилось на балке, перевернулось, цепляясь за нее лапами, – так, что на мгновение зависло вниз головой, – и… спрыгнуло!

Замерло на мгновение, а потом требовательно протянуло лапу к Саймону.

Саймон заморгал, став поразительно похож на собственный герб.

– Быть того не может! Неужели выпьет?!

– Умертвия не способны ни есть, ни пить, – педантично напомнил Эдгар Гринхилл и с легкой растерянностью признал: – Но Тринадцатое всегда вело себя необычно для умертвия. Дайте ему фляжку, Эддерли.

Вороны замерли и даже, кажется, затаили дыхание. Айлин, во всяком случае, точно затаила, глядя, как Саймон отцепляет с пояса фляжку и с недоверчивой осторожностью протягивает ее умертвию.

Тринадцатое одарило Саймона благосклонным взглядом и, забрав фляжку, сноровисто ее откупорило, а потом… принюхалось! И еще раз, и еще. На морде умертвия отразилось нечто, весьма похожее на блаженство. Принюхавшись в третий раз, оно закупорило фляжку, но вместо того, чтобы вернуть ее, крепко обхватило обеими лапами и прижало к груди.

– Хорошо, забирай, – растерянно согласился Саймон. – Только пошли в лаборатории, наконец, ладно?

Умертвие деловито направилось к выходу из подвала.

И вдруг остановилось. Принюхалось. И уселось на пол, не выказывая намерения снова сбежать – но и явно не собираясь двигаться с места.

– Чего это оно? – пробормотал Гринхилл. – Мало карвейна, что ли, дали?

Умертвие резко обернулось и уставилось на него с искренним осуждением.

– Кажется, я понял, – ровным голосом откликнулся Дарра. – Возможно, вы не заметили, господа, но… зажглись светильники. Мы провозились здесь до отбоя. Общежитие заперто на ночь. И окно, через которое мы сюда попали, тоже наверняка закрыто по охранному регламенту.

Повисла тяжелая тишина. Умертвие виновато втянуло голову в плечи и съежилось. Айлин тоже очень захотелось поежиться. Оказаться запертыми в общежитии мэтров! Вот это и впрямь плохо. И универсальная отмычка тут не поможет – дверь-то откроется, но ведь после отбоя на ней включается сигналка! Тут-то их и обнаружат!

– Может, все-таки поднимемся?! – с отчаянной храбростью предложил Кэдоган. – Попросим дежурного мэтра нас выпустить. Мы с Галлахером во всем признаемся, мы же виноваты! Пусть нас и наказывают.

– Кэдоган, не говорите глупостей, – с легким утомленным раздражением велел Дарра. – Во-первых, подобное могло произойти с кем угодно. Во-вторых, мы все пошли сюда добровольно, поэтому наказывать только вас недопустимо. В-третьих, нарушение совершили мы все, а значит, накажут мэтры тоже всех. В-четвертых, никто из нас, разумеется, не боится наказания, но подвергать ему милую Айлин я нахожу недопустимым. Мы вполне можем дождаться здесь утра и потом, когда общежитие откроют, выбраться наружу. Подвал достаточно теплый, чтобы никто из нас не заболел, хотя, конечно, не настолько, чтобы здесь было приятно находиться. Впрочем, если кто-то из вас против, господа… милая Айлин?

Айлин покачала головой, краем глаза отметив, как остальные Вороны сделали то же самое. Если только мэтры узнают, что они здесь делали, точно накажут всех. Милорд магистр Эддерли только недавно снял с них очередное взыскание и даже не потребовал, а попросил хоть какое-то время вести себя потише. А они снова так его подведут! Лучше и в самом деле затаиться до утра. А то, что в подвале все-таки прохладно… Мэтр Бастельеро проводит практические занятия на кладбище даже зимой! И иногда они затягиваются до рассвета. По сравнению с заснеженным кладбищем подвал – исключительно уютная… спальня.

И тут ее дернули за рукав.

– Пушок? – удивилась она и осеклась.

Пушок смирно сидел рядом, постукивая хвостом по полу. А край ее рукава осторожно сжимало когтистой лапой умертвие, во второй протягивая ей фляжку Саймона.

– Благодарю, – пробормотала Айлин, подумав, что вот такого от Тринадцатого точно никто не ожидал. – Вы… Ты очень любезно! Мне пока не холодно. Может, угостишь кого-нибудь еще?

Умертвие насупилось и отдернуло фляжку. Поскребло когтями по полу. И нехотя протянуло карвейн застывшему от изумления Гринхиллу.

* * *

– …Таким образом, если заменить в формуле Теодорика переменную Шесс… – бормотал Дарра, глядя в записную книжку, но Айлин крепко сомневалась, что друг хоть что-нибудь там видит.

Раз уж Дарра не одернул Кэдогана и Галлахера, которые взялись выяснять, кто же виноват в побеге Тринадцатого! Причем оба пытались взять вину на себя, а когда Тринадцатое возмущенно заскребло когтями пол, велели ему не примазываться – так и сказали! А потом и вовсе слегка подрались, а Дарра даже глаз на них не поднял. Зато Тринадцатое поспешило убраться от них подальше – к Эдгару Гринхиллу, и теперь с величайшей сосредоточенностью играло с ним в ладошки, время от времени принюхиваясь к возвращенной ему фляжке. Судя по тому, как возмущенно сопел Гринхилл при каждом проигрыше, счет вел его соперник, беззастенчиво пользуясь своей нечеловеческой реакцией и неспособностью устать.

Саймон и вовсе заснул; рядом, подложив руку под голову, посапывал Брайан Лохланн, а Драммонд, вытащив из кармана кусок заговоренного мела, старательно рисовал на полу умертвие в разрезе…

«Все это потому, – попыталась объяснить себе Айлин, – что в подвале оказалось холоднее, чем мы думали, а фляжка была не только у Саймона. Вот и все, и вовсе ничего страшного!»

Наверное, в другой ситуации наблюдать за подвыпившими друзьями было бы даже весело, вот только Айлин с каждой минутой все яснее вспоминала о той ночи, когда – три с лишним года назад! – Аластор поил карвейном двух призраков. Тогда тоже было весело, а потом… потом пришел мэтр Бастельеро.

Дарра выронил записную книжку, пробормотал что-то невнятное и тоже заснул, а Айлин вдруг поняла, что не может, просто не может здесь оставаться! С каждой минутой ей все отчетливее казалось, что вот сейчас в подвал войдет мэтр Бастельеро или любой другой мэтр-преподаватель, увидит ее, и вот тогда точно случится что-то ужасное. Со всеми Воронами, позволившими себе напиться в присутствии леди! Ох, хорошо хоть она сама не решилась даже пригубить карвейн…

Да-да, ей просто необходимо уйти, но как объяснить дежурному мэтру, что она делает в общежитии преподавателей, так чтобы не обмолвиться ни о Воронах, ни о Тринадцатом?

«Стоп! – скомандовала она сама себе. – Вот именно, это ведь общежитие преподавателей! И сюда то и дело пробираются разные девицы, чтобы… чтобы… Чтобы привлечь к себе внимание магистра Роверстана! Если мне удастся добраться до этажа магистров, то никто даже не спросит, что я тут делаю, а уж про Воронов точно не подумают! Между прочим, это даже репутацию мне не испортит – все ведь знают, что магистр Роверстан не обращает внимания на адепток. А они так часто пытаются пробраться в его комнату, что это уже даже не скандально. Ну, почти…

В последний раз там вообще столкнулись две девицы из Трех дюжин – Сазерленд из младшей ветви и… Логенброу, кажется? Нет, не помню… Но их точно обсуждали совсем недолго, меньше дня! А меньше дня – это совсем не страшно, гораздо хуже, если вдруг кто-нибудь увидит меня здесь! Решено, так и сделаю. Только напишу записку, чтобы Вороны не волновались!»

Она подняла записную книжку Дарры, вытащила из специального кармашка в переплете магическое перо, старательно вывела на первой странице: «Я выбралась и ночую в своей комнате, не волнуйтесь!» – положила открытую книжку Дарре на грудь и, тихо свистнув Пушку, направилась к выходу. Пушок последовал за ней, стараясь не цокать когтями, будто шел на цыпочках.

Комнаты магистров располагались на третьем этаже – это Айлин было прекрасно известно из разговоров Иоланды и ее подруг. А вот как найти комнату магистра Роверстана – она представляла не слишком хорошо. Но не стучаться же во все подряд?! Впрочем, раз другие девицы как-то находят нужную комнату, то и она непременно найдет. Хотя, конечно, лучше бы ее, Айлин, нашел дежурный мэтр… немного пораньше. Иначе что она скажет магистру?!

К сожалению, до самого третьего этажа ей так никто и не встретился, зато там, в длинном коридоре, тускло освещенном магическими светильниками, Айлин сразу поняла, что искать нужную дверь ей не придется. Все восемь дверей, по числу магистров, были просто выкрашены в гильдейские цвета! Удобно… Но что же теперь делать? Насколько же проще тем девицам, что и в самом деле пробираются сюда, надеясь привлечь внимание магистра, – им нужно всего лишь постучать в дверь! Впрочем, именно за этим занятием их и ловят дежурные, значит, и ей следует сделать то же самое!

Подойдя к белой двери, Айлин вдохнула поглубже, зарылась пальцами в мех Пушка и нерешительно подняла руку. Поколебалась и… почувствовала, как Пушок шевельнул ушами. В коридоре кто-то был! Наверное, дежурный мэтр, наконец-то?

Она замерла, не решаясь опустить руку, и теперь тоже услышала шаги.

– Айлин… Адептка Ревенгар? – раздался за ее спиной полный безграничного изумления знакомый голос.

Айлин даже зажмурилась. Да, она хотела, чтобы ее обнаружил какой-нибудь преподаватель… но… не сам магистр! Этого в ее плане точно не было!

– Простите, милорд, – пролепетала она, стиснула пальцы на загривке Пушка, набираясь мужества, и… повернулась.

Магистр Роверстан, одетый в обычную белую мантию и, как всегда, безукоризненно причесанный, стоял в нескольких шагах и рассматривал ее так внимательно и странно, что Айлин стало окончательно не по себе. Он что, никогда не спит?! Часа три ночи, а магистр будто только что сошел с кафедры и готовится к следующему уроку. С другой стороны… Спасибо, Всеблагая, за это! А то если бы он был в халате или другой одежде для спальни… Она сглотнула, отгоняя образы раньше, чем они проявились в мыслях целиком, и робко посмотрела на магистра. Он спокойно смотрел на нее в ответ.

– Что вы здесь делаете? – наконец спросил он негромко. – Я далек от мысли, что вы намеревались… совершить нечто неосмотрительное. Что-то случилось, Айлин? Вам нужна помощь?

– Да! – выпалила Айлин. – То есть нет… То есть… простите, милорд магистр, я… то есть мы… простите, я не могу объяснить все, но… Я случайно оказалась здесь после отбоя. В общежитии то есть! И подумала… Если дежурный преподаватель встретит меня здесь, то решит, что я, как другие девицы… И выведет меня наружу, а про других не спросит.

Она бормотала все тише и бессвязнее, с ужасом думая о том, какой же непроходимой дурой сейчас выглядит. И насколько же дурацким был ее план!

Магистр Роверстан сосредоточенно нахмурился и потер виски.

– Кажется, я понял. Позвольте уточнить, «другие» – это юные Эддерли и Аранвен или все Вороны Бастельеро?

Айлин вздрогнула. Конечно, он догадался! А она-то надеялась, что о Воронах никто не узнает… Но она все равно ни за что не признается – вдруг ее просто проверяют?

Не дождавшись ответа, магистр принюхался и со вздохом заключил:

– Карвейн. Проветрите мантию, прежде чем ляжете спать. Кто-то из ваших друзей разлил его на ваш подол. Ну что ж, зато очевидно, что отличился весь курс – в обычных обстоятельствах адепт Аранвен не позволил бы Эддерли пить карвейн в вашем обществе, а в необычных участвуют все Вороны. Понимаю ваше желание выгородить друзей, но во имя всех Благих, Айлин! Почему вы не подумали о своей репутации? Ведь вы… – он осекся, а закончил, как показалось Айлин, не так, как собирался: – Вы достаточно повзрослели, чтобы оказаться мишенью для сплетен!

– Я подумала! – пробормотала Айлин, опустив глаза. – Милорд магистр, ведь все знают, что вы никогда… ни одной девице… Если об этом и говорят, то только смеются над неудачницами, вот и все! Их даже не упрекает никто, честное слово! Никто и не думает, что репутация девицы может пострадать рядом с вами!

– Впервые сомневаюсь, что это стоит считать комплиментом, – пробормотал Роверстан так тихо, что Айлин усомнилась – в самом ли деле она это услышала. Может, почудилось? – Хорошо, я вас понял. Пойдемте.

– Куда, милорд? – пролепетала Айлин и тут же разозлилась на себя.

Ну почему рядом с милордом магистром она ведет себя как… как полная дура?!

– В холл, – спокойно откликнулся Роверстан. – На ваше счастье, сегодня я дежурный мэтр. Поэтому о вашем… визите никто не узнает, а вы пообещаете мне, что больше не станете подвергать свою репутацию такому риску. Обещайте, Айлин.

– Обещаю, милорд, – выдохнула она вне себя от облегчения. – Но… как же мои друзья? И Тринадцатое умертвие?

Она ни за что не сказала бы про Воронов ни одному дежурному! Но… ведь магистр догадался сам, это совсем другое дело! И потом, вдруг они все же замерзнут ночью? Нет, это полная глупость! Но все же…

– Ваши друзья… – вздохнул магистр. – Полагаю, они должны быть в подвале? Это единственное место в общежитии, которое не осматривает дежурный. Что ж… ночь им предстоит провести здесь. Едва ли они сами смогут дойти до общежития. Не волнуйтесь, замерзнуть им не грозит, через подвал проходят трубы горячей купальни. А утром… так и быть, я разбужу их на рассвете до того, как проснутся остальные мэтры. Юноши вполне успеют добраться к себе, освежиться и переодеться для занятий. А сейчас идемте, адептка Ревенгар.

В полной тишине, которую нарушало лишь цоканье когтей Пушка, они спустились на первый этаж, вышли в холл, залитый лунным светом, магистр молча отпер дверь, пропустил вышедшего первым пса и вдруг тихо фыркнул. Айлин вскинула на него растерянный взгляд.

– Милорд магистр?

– О, ничего, – откликнулся Роверстан так серьезно, что Айлин немедленно заподозрила, что он все-таки шутит. – Я должен признать, что ваш план сработал, хотя и был чрезмерно рискован. Но если бы сегодня дежурил кто-то другой… Впрочем, пожалуй, он мог бы сработать и тогда. В других, разумеется, обстоятельствах.

– Других обстоятельствах? – недоуменно переспросила Айлин, не вполне понимая, о чем идет речь.

– Если хотите, чтобы окружающие поверили, будто вы идете на свидание, не стоит брать с собой Пушка, – усмехнулся Роверстан, положил руку на плечо Айлин и слегка подтолкнул ее вперед. – Идите же. Доброй ночи… адептка Ревенгар.