Время тянулось ужасно медленно. Яна не знала, сколько она сидит в ужасном, тёмном и плохо пахнущем помещении, дрожа, с пульсирующей болью в коленке. Сердце бешено билось – сто пятьдесят ударов в минуту.

После того как Зинаида отключила медсестру Юлию и заставила Цветкову, переодетую уборщицей, идти в каморку, у Яны, как назло, просто отказала нога. Она вообще наступить на нее не могла из-за острой боли в колене. Да оно и понятно, пошла-то она только сейчас, до этого лежала в койке и не догадывалась о степени катастрофы.

Зинаида взялась сопровождать Яну.

– Ты не переигрывай, – шептала она, двигая шваброй по полу и неумолимо приближаясь к заветной дверце. – Мы не в фильме про зомби снимаемся. Иди нормально, не привлекай лишнего внимания. Тряпкой протирай стены! Уже близко. Не обращай ни на кого внимания, занимайся своим делом. Если тебя сейчас вернут в лазарет, то всё – дело труба. Второго шанса не будет.

Яна старательно возюкала половой тряпкой по стенам.

В этот раз удача была на их стороне. Несколько прошедших мимо сотрудников не обратили на них никакого внимания, и они добрались до нужной двери без приключений. Зинаида оставила ее возле двери в каморку для инвентаря, а сама, прихватив ведро и швабру, мгновенно испарилась без следа.

Яна не с первого раза засунула ключ в замочную скважины и с замиранием сердца толкнула дверь. Больше всего она боялась со стуком обронить ключ. В каморке ей сразу пришлось чуть ли не в два раза уменьшиться в размерах, согнувшись пополам. Дверь Яна, как и велела Зинаида, закрыла за собой, но та прилегала не плотно. Впрочем, это было спасением, так как единственным светом в этом помещении был тот, что просачивался сквозь щели из коридора. Было душно и пыльно, сильно хотелось чихать. Она перевернула ведёрко, смахнула пыль с его дна и села как на табуретку. Никакой ветоши и хотя бы половой тряпки она здесь не обнаружила. Яна сидела и тревожно вслушивалась в звуки, доносящиеся из-за двери. Но сперва было тихо. Тишина просто оглушала. Но вскоре послышались крики, топот бегущих ног, звуки сирены, похожей на пожарную. Яна сжалась в комок. «Вот оно… – подумала она. – Началось!»

В таких обстоятельствах очень трудно было понять, сколько времени прошло с начала ее заточения. Может, совсем ничего: минута, две, три, а может, маленькая вечность.

А от звука открывающейся двери у Яны волосы встали дыбом.

– Не бойся, это я, – торопливо прошептал темный женский силуэт, словно испугавшись, что сейчас прилетит по голове.

– Юля, ты? – узнала голос медсестры Яна.

– Я. Всё получилось. Поверили, что ты вырвалась наружу. Я подтвердила. Рискую вот работой и свободой…

– Спасибо!.. – неуверенно поблагодарила Яна, не зная, что еще тут можно сказать. – Тебе сильно попало, да?

– Подвинься, – попросила Юля и села рядом с Яной. – Ну и теснотища тут у тебя!

Яна вздохнула:

– Да уж, не Букингемский дворец…

Юля завозилась, устраиваясь поудобнее.

– У меня теперь фингал, мама не горюй! Жаль, что тут темно и ты не видишь. Ну, и вляпалась я с вами! Одна радость – твари Шурика больше не будет! Только это и греет. А у Зинки рука тяжелая! Держи, – протянула она что-то Яне.

– Что это?

– Ты же голодная… Бутерброд с колбаской и немного спиртика. Разведённый, теплый, но выпей. Легче будет…

– Ты бы мне лучше обезболивающее принесла!

– Не подумала. Но это тоже поможет.

Яна поняла, что безумно голодна, унюхав колбасу чуткими ноздрями. Ну, как собака, ей-богу! И вцепилась в бутерброд зубами. Да еще махнула теплую обжигающую жидкость из небольшой пластиковой бутылочки. От спирта глаза у Яны чуть не вылезли на лоб и дыхание остановилось, хорошо, что было темно.

– Ну, как, полегчало? – спросила Юлия.

– Издеваешься? Меня словно огнём опалило.

– Запивать нельзя, – деловым тоном сказала Юлия. – Сразу развезёт. Сейчас чуток пересидим, и я тебя выведу.

– Как? – спросила Яна.

– Гениальный человек Зинка!.. Оставила мне в кармане халата инструкцию… Решетку заварить не успеют. Выйдешь через окно. Тебя по второму разу точно искать не будут. А на улице я знаю, как мимо камер и охраны пройти. А пока расскажи, как ты в СИЗО оказалась? Не похожа ты на уголовницу…

– Я вообще-то детский врач. Стоматолог, – ответила Яна, чувствуя внутри разливающийся жар.

Она рассказала Юлии о своих приключениях в их гостеприимном курортном городе. Самое страшное, что она стала свидетельницей двух преступлений со смертельным исходом.

– Слышала об этом, – вздохнула Юлия. – А Михаила Ивановича Мишина даже знала. Ну, так, немного…

– Это интересно! Ты – молодая медсестра, он – владелец крупного винного производства. Это где же вы могли пересечься? Хотя, по твоей специальности, наверное?

– Да, я его лечила частным образом. Уколы, капельницы… Мишин был очень любезен. К тому же щедро платил за услуги. Жалко, что его убили!.. Я думала, что он, получив деньги от этого итальяшки, просто уехал за границу, забыв со всеми попрощаться. Семьи у него не было, отношений с кем-либо тоже… Все подумали, что мужик просто решил начать новую жизнь с нуля. И вот такая страшная смерть…

– Да уж… Стивен Кинг отдыхает. Замуровали труп у всех под носом, и никто не заподозрил. И если бы не случай, Мишина еще долго не нашли бы… – сказала Яна.

– Просто жуть! – вздохнула Юлия. – Слушай, Шурику, говорят, сделали операцию, кровотечение остановили…

– Меня ее судьба не волнует.

– Вернется она сюда. Точно! Отомстить…

– Ну, сегодня ей не до этого, а завтра меня здесь уже не будет, надеюсь. Уйду теперь в подполье, брошусь в бега… – задумчиво произнесла Цветкова. – Есть хочу! Не наелась я бутербродом…

– Ну, извини! Что было… Думаю, нам пора, – тронула Юлия Яну за руку ледяной ладонью.

– Что-то я боюсь… – вдруг замандражировала Яна.

– Да ладно! Вырубила чудище страшенное, которое никто не мог свалить, и вдруг забоялась? Тебе уже нечего бояться!

Даже в темноте Яна разглядела блеск глаз медсестры.

– Ты так говоришь, словно я – профессиональная убийца, долго вынашивала план избавления вас от Шурика! Я повторяю – это случайно вышло. Я не собиралась вашего Шурика калечить или убивать. Я вполне мирный человек.

Юлия засопела у двери, открыла дверь и выдохнула:

– Пошли! Хватит разглагольствовать. Выведу тебя на улицу.

– Вот тебе и вышли!.. – сдавленно пробормотала Юлия.

Яна вслед за ней остановилась и прислушалась. Темнота была полна ночных звуков. Они стояли у забора следственного изолятора и жадно вдыхали полной грудью свежий воздух.

Откуда-то раздавался странный журчащий звук. На столбе мерзко мигала одна-единственная лампочка, похоже, висевшая на невидимом проводе. А еще туда-сюда летал по небу какой-то фонарик. Это он, словно большой назойливый комар, издавал негромкий монотонный урчащий звук.

И тут Яна разглядела мальчишку лет десяти. Он стоял шагах в десяти от них, держал в руках нечто похожее на пульт от игровой приставки и смотрел вверх – на этот летающий огонек.

Яна подошла к мальчишке поближе.

– Привет! – поздоровалась она. – Это у тебя дрон?

– Что ты делаешь? – прошипела ей в спину Юлия. – Это сын начальника охраны!..

Яна не поняла, зачем ей эта информация. В любом случае, мальчик уже их заметил.

– Привет… А что вы здесь делаете ночью? Тут никогда никого не бывает… – немного стушевался мальчик.

– Так у нас побег. Заключенные всегда бегут ночью, – заявила Яна.

Юлия выжидательно притихла и застыла на месте.

– Побег? – похоже, обрадовался мальчик. – Круто! Но это же нельзя… А почему вы бежите? Ведь вы же уборщица?

Яна вспомнила, во что она одета.

– Это для маскировки. А моя подруга одета как медсестра.

Мальчик кивнул:

– Ага, понял. Здорово!

– Детям ночью на улице находиться нельзя! – строго сказала Яна. – Где твои родители?

– Только папе не говорите! Он спит и думает, что я тоже…

– Не бойся, не скажу! – присела перед ним на корточки Яна. Но тут же встала – колено обожгло резкой болью. – Меня Яна зовут…

– Гоша.

– А прибор у тебя классный… Расскажи о нем? – попросила Яна. – Всегда мечтала поближе познакомиться с дроном.

Мальчик, сосредоточенно глядя наверх и нажимая на какие-то кнопки пульта управления, опустил аппарат возле себя.

– Ого! – загорелись глаза у Яны, словно она тоже была ребенком.

– Вот видите, вверх-вниз, вправо-влево… – показал Яне Гоша.

– А ты на экран смотришь и видишь, что видит он? Это интересно! Только ночью, наверное, мало что видно. Гоша, тебе его отец подарил?

– Нет, он не знает, что я его взял, – опустил голову мальчик.

– Дрон конфискован. Сбили, когда он сбрасывал заключенным запрещенные предметы. Потом починили, – пояснила Юлия.

– Но это крутой дрон, – осмотрела аппарат Яна. Она вдруг что-то заметила в окнах лазарета.

– Там кто-то ходит! – указала она рукой.

– Где? – обернулась медсестра, проследив за ее взглядом. – Ночь на дворе, кто там может быть? Дежурная медсестра, наверное. Уходить надо быстрее, а не лясы точить и дроны разглядывать!.. – прошептала Юлия. – Здравствуйте! – вдруг произнесла медсестра совсем другим голосом.

Яна повернулась и увидела лысого плотного мужчину в тренировочных штанах и футболке. В руке он держал сигарету.

– Ничего себе покурить вышел! А тут народа, как на параде… И ты, паршивец, здесь? Опять с этой игрушкой развлекаешься? Значит, на отца тебе наплевать? Вбей себе в башку – над следственным изолятором не должно ничего мелькать, ползать и летать, когда ты усвоишь? Ну, я тебе уши дома оторву! А вы тут что делаете? Вы кто? – строго взглянул мужчина на Яну.

То, что он начальник охраны и отец Гоши, она уже поняла.

– Мы? – изобразила удивление Яна. – Я ночная уборщица, а это Юля – медсестра. Вы что, не знаете Юлю?..

Но резкий окрик прервал ее речь:

– Фамилия!

– Ц-цветкова! – тут же ответила она.

– Ну дела… – удивленно поднял брови мужчина. – Задержанная Цветкова. Самоубийца… Значит, уборщица?

– Убийца? – оторопел Гоша, в глазах которого Яна, похоже, вообще не походила на преступницу.

– Мал еще встревать во взрослые разговоры!.. – шикнул на него отец и снова повернулся к Яне: – Удачно я все-таки вышел, не спалось что-то… Профессиональная интуиция, видимо. И что вы тут делаете? Я получу вразумительный ответ?

– Владимир Алексеевич, пациентка потеряла много крови, ей всё время не хватало кислорода, было плохо… Я вывела ее на свежий воздух. Тут ей легче…

– В нарушение всех инструкций?! – рявкнул Владимир Алексеевич.

– Я должна была пациентке помочь! – стояла на своем Юлия.

Неожиданно в дверь здания лазарета, которую закрыла из предосторожности Юля, изнутри начали колотить руками и ногами. Послышались истошные вопли:

– Суки! Замуровали! Откройте немедленно!

Все вздрогнули.

Неизвестный мужчина бился всем телом о дверь и орал как резаный:

– Помогите! Что же вы делаете, волки позорные! Сейчас всё взлетит к чёртовой бабушке! Откройте! Откройте! Откройте!

Яна, начальник охраны, медсестра и мальчишка приблизились к содрогающейся от ударов двери.

– Ты кто? – осторожно спросил начальник охраны. – Чего орёшь? Заткнись! Ночь на дворе.

– Спасите! – заверещал неизвестный. – В здании взрывное устройство с часовым механизмом. Люди добрые, помогите!

Медсестра протянула начальнику охраны ключ от двери.

– Владимир Алексеевич, откройте.

Но тот медлил.

– А ты кто такой? Почему находишься в СИЗО? Какое взрывное устройство? Откуда? Не скажешь – не открою! Быстро! – скомандовал Владимир Алексеевич.

Неизвестный не утихал:

– Я тайно проник в СИЗО, чтобы установить часовой механизм. Меня наняла Шурик, знаете такую? Да откройте же! – снова начал он биться в двери. – Я должен взорвать палату в лазарете, в которой лежит некто Цветкова.

– Ты что, охренел?! – завопил начальник охраны.

– Помогите ради бога! Механизм как-то сам включился и стрелка подходит к красной отметке! Сейчас грохнет!

– Ах, тварь, Шурка! Сотрудница называется! – попытался открыть ключом дверь Владимир Алексеевич и не смог.

Дверь от ударов изнутри, видимо, перекосило и заклинило.

– Чёрт! Отошли все!.. – заорал Владимир Алексеевич и, разбежавшись, вышиб дверь плечом.

Вместе с дверью он снёс и повалил навзничь какого-то мужчину в темной одежде. Тот сразу же отключился, получив зверский удар по голове. Рядом с ним валялся часовой механизм, мигая красным огоньком.

– Твою дивизию!.. – выдохнул начальник охраны и заорал: – Гошка, беги отсюда! Не кудакай! Просто беги, пока хватит сил! Это – приказ! Сапёры? Не успеют! Заключенных вывести? Не удастся! Даже разбудить не успеем. Вынести взрывное устройство за территорию… Куда? Жилые дома… Застройка плотная… Под трибунал пойду!

Мальчик кинул дрон и пульт управления на землю и бросился прочь.

– А в море выкинуть? – спросила бледная, как мел, Юлия.

– Ты на берег побежишь? Или эта вот самоубийца? Ага! Ей же всё равно! Тут до моря бежать и бежать…

Яна схватила механизм.

– Куда?! Пошутил я! Стоять! – бросился к ней Владимир Алексеевич. – Что ты творишь?

Яна деловито прикручивала бинтом, который оказался в кармане медсестры, механизм к дрону.

– Функция тут у него есть одна – мелкий груз может перевозить. И скорость у него нечеловеческая. Можем попробовать успеть.

Владимир Алексеевич и Юлия боялись дышать – лишь бы у Яны получилось.

– Так… Сколько там до взрыва? Ох господи!.. Вот здесь время, здесь карта, сюда вводим данные… А нет! Так! Ну, лети, родной!..

И аппарат полетел, полетел… Яна держала пульт в руках, боясь шелохнуться.

– Вот же гнида Шурик! Взорвать своих! Мужика наняла… Когда только успела? Это ж сколько народа полегло бы? Знала же, змея подколодная, что сын у меня ночует! Реальный теракт!.. – кричал начальник охраны. – Арестовать гадюку прямо в больнице и лет на двадцать закатать! Жалко, смертной казни нет!

– А то вы не знали, что она уродка! – фыркнула Юлия. – Творила, что хотела. А вас устраивало, что заключенные ее боятся.

– Ну, ты это… Лишнего не болтай! Звоночки были, но конкретно я ничего не знал! В тюрьме что, по головке, что ли, гладить должны? Госпожа Цветкова, – почтительно обратился он к Яне, – скоро взрыв? До воды долетел? Люди, яхты… Чтобы, значит, никто не пострадал! К морю, к морю гони!.. Единственно правильное решение!.. Жертвы минимальные. Здесь бы столько народа погибло!.. Тебя, Цветкова, к награде нужно предста…

Владимир Алексеевич осёкся на полуслове, потому что где-то вдалеке раздался страшный взрыв.

Оконные стекла задрожали, но выдержали.

– Ничего себе! Нас бы в куски!.. Ну, как думаешь, Цветкова? Аппарат в море взорвался? Не томи! Я же до последнего надеялся, что муляж. Видел, конечно, что нет…

Начальник охраны вдруг расцеловал Яну и Юлию – наверное, снова почувствовал вкус жизни.

Медсестра беззвучно заплакала. А вот Яна взяла свои длинные волосы и вытерла ими вспотевший лоб.

– Не знаю. Дрон я направила совсем в другую сторону. До моря по любому не дотянуть было…

– Что ты сделала, Цветкова?! – аж потерял голос Владимир Алексеевич. – Частный сектор кругом!.. Жертвы… Говори, к чему готовиться?

– Да дом, наверное, взорвался… Не дом, а поместье… Госпожи Головиной… – предположила Яна.

Владимир Алексеевич и Юлия замерли в нервном оцепенении. Прямо затишье перед бурей. И вдруг Юлия начала дико, истерично смеяться. Начальник охраны несколько секунд смотрел на нее, а затем тоже взорвался басовитым хохотом – дошло и до него. Яне же хотелось плакать, но глядя на них, она тоже рассмеялась сквозь слезы.

– Проси, Цветкова, всё, что хочешь, – унял смех Владимир Алексеевич. – Тебя, кстати, как зовут-то?

– Яна. Яна Карловна…

– Я тебя, Яна Карловна Цветкова, на всю оставшуюся жизнь запомню! – радовался он.

А Яна что-то не поняла, похвала это или угроза. Слишком серьезная работа была у Владимира Алексеевича.

– Лучше как в сказке – три желания мои исполните…

– Ну, и что желаешь?

– Отпустите меня, дяденька…

– А другие два? – спросил начальник охраны.

– Лидию Васильевну Лебедеву и Люка Мортерелли отпустите. Это два других желания, – ответила Яна. – Пожалуйста!..

– Я-то отпущу, а вот сапёры вряд ли! – снова засмеялся Владимир Алексеевич. – Типа шучу я! Ладно, рассмотрим все предложения. Сейчас надо связаться с полицией, с генералом… Что там с жертвами, какой ущерб… Да и выпить мне надо. Смертушка мимо прошла. Второе рождение… Вы что, не поняли? Эх, девицы! Ты откуда устройство этого чёртова прибора-то знаешь? – спросил он у Яны. – Так лихо управилась!

– Сын у меня. И пусть никто не говорит, что я – плохая мать. Да, мой сын не всегда был со мной, но в те минуты общения, что нам выпадали, я всегда была с ним на одной волне. Мы как-то с его отцом купили вот такой же квадрокоптер. Тогда они только появились, были очень дорогими и модными. Но отец его, Ричард, бизнесмен, мог себе позволить. Я не возражала. И вот стоим мы втроем в салоне. Мужчины, значит, продавца расспрашивают, параметры модели уточняют… И я – самый тупой в мире человек в математике и физике – слушаю весь этот заумный разговор о камере, дальности полёта, времени полёта аппаратов. Этот может такой-то груз поднять, этот такую скорость имеет, у этого легче взлет, посадка сложнее, у этого больше ёмкость аккумулятора… Трансляция на андроид-устройство, видеосъёмка, фотосъёмка… Короче, весь этот мужской технический бред. А мне в одно ухо влетает, в другое вылетает. И ничего в голове не задерживается – каким аппаратом надо управлять вручную, а какому следует задать программу. Заморочили мне голову! Какие модели круче и дороже, какие дешевле… Конечно, Ричард взял самую навороченную модель. А сын старательно учил меня управлять нашим дроном!.. И ведь научил! Я даже начала испытывать от полётов дрона удовольствие. Нет, про удовольствие вру, конечно. Еще думала, что зря время трачу. Ну, действительно – на фига мне этот квадрокоптер облокотился? Но чего не сделаешь ради сына… Но как видите – пригодилось! Модель-то знакомая! Прямо как у нас была!

Начальник охраны и Юля слушали Яну словно завороженные.

– Это дело нужно отметить, – наконец вынес решение Владимир Алексеевич. – Воздержавшихся нет? Нет! Тогда за мной, товарищи…