Яна даже не думала, что обычная капля могла производить такой сильный звук и такую боль в теле. Ее помутившийся взор остановился на тонких, невесомых трубочках, в которых, казалось, не было никакого движения, но в одном месте, откуда ни возьмись, появлялась капелька, отрывалась и падала в эти прозрачные трубочки. И все это совпадало с пульсирующей болью в голове, шумом в ушах, тошнотой и, вообще, ощущением, что по ней проехал танк.

Яна не сразу поняла, что капельница и эта капелька ни при чем, что тикают очень сильно часы в пластмассовом корпусе на стене, и сама она себя очень плохо чувствует. Над ней нависло женское лицо с толстыми щеками, забранными в голубую медицинскую маску.

– Очнулась? Ну, что же ты такая хлипенькая? Что? Поиздевались сокамерницы, а ты сразу и вены резать? Дурочка. Или вину какую за собой чувствуешь? Так суда еще не было. Но такой слабачке, как ты, лучше на зону не попадать. Загнешься. Ты бы не вены резала, а адвоката хорошего искала. Деньги-то есть? – спросила медсестра у Яны и поправила белую шапочку на голове.

– Зачем? – не поняла Яна.

– На адвоката! Да приходи же ты в себя!..

– А… Адвокат есть. Она и бесплатно может…

– Где это ты, дурочка, видела бесплатных адвокатов? – усмехнулась медсестра.

– Подруга моя, – подавила тошноту Яна.

– Ну, и наивная ты! Подруга ее!.. Да, небось, уже спит с твоим мужем! Знаю я этих подруг!.. Как моя закадычная кобра Ольга. Я как вторым ходила с бешеным токсикозом, так она моему мужу помогала в сексе. По дружбе, наверное…

– Вы по себе-то всех не меряйте. Не подруга она вам, значит, была.

– Да если перед любой бабой встанет выбор – подруга или мужик мечты, все на кобеля променяют любую дружбу! – усмехнулась медсестра.

– Мой первый муж в бегах, то есть без вести пропал, второй умер, третий женат, но не на моей подруге… Я ее даже не знаю. И встретил он Людмилу через два года, как со мной развелся… – сказала Яна.

Медсестра удивленно подняла нарисованные бровки.

– А сколько у тебя мужей было?

– Три мужа, – уже радовалась своей воскресающей памяти Яна.

– А дети есть?

– Тоже трое! – На губах Цветковой появилось подобие улыбки.

– От всех мужей по ребенку… – понимающе протянула медсестра.

– Нет, только один, двое от других. Да какая разница? – Яна подняла руки и посмотрела на свои перебинтованные запястья.

– Тебя зашили, кровь остановили, но ты слабая, – сказала медсестра.

– Под наркозом? – спросила Яна.

– Конечно. Ты ж вырывалась, бредила…

– Никогда так плохо не выходила из наркоза, – честно призналась Яна.

– Что ты хочешь? Стресс, кровопотеря. Да и лекарства у нас те еще, не современные, не легкие, – пояснила медсестра. – Я Юля, а ты Яна?

Цветкова кивнула.

– Ну, как у нас дела? Жива наша красавица? – раздался вдруг громкий резкий голос, и Яне показалось, что даже медсестра присела от испуга и уменьшилась в размерах.

Перед Яной стояло омерзительнейшее существо. Среднего роста, полная немолодая тётка с короткой, абсолютно мужской стрижкой и девственно чистым, без косметики лицом. Губы сжаты в куриную жопку. Глазки-маслины часто мигают. Не то баба, не то мужик. На ней форменная одежда – пятьдесят оттенков серого. Большие тяжелые груди круто обтянула форма. Ремень перетягивает толстый живот. Военные берцы. Толстые короткие пальцы, обкусанные до крови ногти… При других обстоятельствах Яна, скорее, пожалела бы ее. Таких людей, заблудившихся в сущностях, ей априори было жалко. Но она уже поняла, кто перед ней, и, помня о подвигах этого существа, невольно застыла, выжидая.

– Цветкова?

Яна молча кивнула.

– А я Александра Ивановна, – показало в улыбке плохие зубы существо. – Брысь!

Это уже предназначалось медсестре.

– Не положено… – прошептала та побледневшими губами.

– А доченька твоя в садик номер семь ходит? Такая симпатичная малышка!.. Жалко, пострадает из-за того, что мама у нее дура, – зло зыркнула на нее Шурик.

Медсестра взглянула на Яну, как бы извиняясь, и молча удалилась. Щелкнул замок двери.

Яна слегка приподнялась в своей кровати, но осталась лежать – сил не было.

– Я вчера осмотреть тебя должна была. Вернее, уже сегодня… – посмотрела на сильно тикающие часы на стене Александра Ивановна. – А ты, дура, в вечную ночь решила уйти? Мне сказали, что ты еще слаба, что надо подождать… Ничего, я подожду. Ради такого-то лакомого кусочка!.. – Толстый короткий ее палец пополз по обнаженной ноге Яны вверх – от стопы к бедру.

Цветкова давно подозревала, что в прошлой жизни банально была кобылой. Все признаки на лицо. Гордая, норовистая, свободолюбивая… Ее не укротил Карл со своими требованиями и желаниями. Не смог удержать Ричард в своем дорогом и уютном гнездышке, в семье. Эта роскошная грива волос, часто собираемая в хвост, гордая посадка головы, цокающий шаг длинных ног в туфлях на каблуках. Годы упорной борьбы с явным племенным жеребцом Мартином – они с переменным успехом продолжали «объезжать» друг друга…

Яна быстро, резко и очень-очень сильно дернула ногой и, словно копытом, зарядила коленом в лицо Шурика. У Яны это получилось чисто инстинктивно, как получалось у лошадей, коров и других непарнокопытных или парнокопытных, когда их кусал овод. Ну, не любила она, когда ее трогали без позволения, особенно за нижнюю часть тела.

Шурик звонко клацнула зубами и противно забулькала кровью. Раздался такой странный звук, словно где-то глубоко под землей забил бурный источник.

Яна сделала вид, что ничего не слышит и ничего не желает замечать. От чувства омерзения ей захотелось принять душ.

Она с трудом поднялась с больничной койки и взглянула на лежащее на полу бесформенное тело, слабо бьющееся в затухающих конвульсиях. Ей стало страшно – лицо у Шурика было белым, как мел, а вокруг стриженой головы расплывалось пятно крови.

– Откройте! Пожалуйста, откройте скорее!.. – попробовала она постучать в дверь, но сморщилась от боли в забинтованных руках.

Пришлось забарабанить ногой.

Странно, но на помощь к ней никто не спешил. Яна забухала в дверь снова и снова.

– Откройте немедленно! – заорала она. – Случилось несчастье!

Из-за двери послышался тихий голос:

– Я не могу. Извините. Вы потерпите, сделайте всё, что она хочет. Ой! Простите! Расслабьтесь, я обработаю раны оптом. У меня дочка маленькая, поймите меня… Ничего нельзя сделать…

Яна ничего не понимала.

– Медсестра? Юля! Откройте дверь! Тут вашему Шурику помощь нужна. Не знаю, захотите вы ее оказывать или нет, но я же должна вам сообщить.

Замок щелкнул, и дверь открылась. Испуганная медсестра заглянула в палату и кинулась к Шурику.

– Господи! Что вы сделали?..

– Я?! – переспросила Яна, обидевшись. – Она меня трогала. Я слегка дернула ногой. Рефлекс у меня такой… – пояснила Цветкова.

– Вернитесь в постель! Я за врачом!..

– Есть свежая пресса? – спросила Яна.

– Что? – удивилась медсестра.

– Ну, почитать хочу. Скучно так лежать-то, – пояснила Яна, наматывая прядь волос на указательный палец. Она так всегда делала, когда волновалась.

– Послушайте… – набрала воздуха в легкие медсестра. – Я, конечно, вас не знаю. Может, у вас в Москве все себя так ведут? Может, это курортная магия нашего города? Но вы ведете себя словно в санатории! Вы в следственном изоляторе! Тут еще надо разобраться, что произошло. Ложитесь на кровать и лежите тихо! – прикрикнула медсестра.

– Посмотрела бы я на тебя, когда бы тебя захотели изнасиловать! – прошипела Яна, забираясь под одеяло.

Шурик не шевелилась.

Вскоре появился врач и двое мужиков в белых халатах с носилками. Врач поднёс к носу Шурика ватку с нашатырным спиртом, и пострадавшая закрутила головой и закашлялась.

Женщина-мужик очнулась и налитыми кровью и ненавистью глазами посмотрела на Яну. Ее узкие губы шевелились, но звука почему-то не было, только выплескивались небольшие порции крови.

Яна нахмурилась.

– Прекрати шевелить губами, тебе это не идет. Да и твоей поганой крови я боюсь. Могу угадать, что ты хочешь мне сказать… – Яна изменила свой голос и выдала неприятным въедливым фальцетом, как примерно и говорила Шурик: – Я тебя достану!.. Я тебя осмотрю!.. Насквозь осмотрю!.. Я тебя уничтожу!.. Всё, ты точно не жилец!.. Сейчас встану и уничтожу!..

– Да угомонитесь вы! – покосился на Яну один из санитаров.

Яна ухмыльнулась.

– Она же хочет что-то мне сказать… Вы, Шурик, примерно это хотели до меня донести? И, кстати, я тоже пострадала. У меня вон, гляньте, колено отбито. Всё синее! И что-то никто мне помощь не оказывает! – Цветкова сложила перебинтованные руки на груди.

Шурика унесли на носилках и закрыли дверь. Яна вздохнула и отвернулась к окну, чтобы не видеть лужицу крови на полу. Мешала ей боль в ноге, которой она случайно зарядила по подбородку Шурика. Колено просто пульсировало от боли. Да и на вид было не очень – такого сине-багрового цвета.

Через какое-то время вернулась медсестра Юлия и с ней пожилая женщина с ведром и тряпкой, явно заключенная, которая принялась замывать кровь и тихо ругаться себе под нос. Она словно делала заговор или слала кому-то проклятья.

Яна прислушалась и всё поняла – женщина костерила Шурика:

– Дьяволова кочерыжка!.. Бесово отродье!.. Пусть сдохнет!.. Прости меня, господи, что я кровь этой твари трогаю!.. Чтобы ее черти в аду битым стеклом кормили…

Медсестра подошла к Цветковой, села рядом и спокойно сказала:

– Ты покойница.

– С какого перепуга? Это всего лишь ушиб. Мощный подбородок у Шурика…

– Да при чем тут твое колено! Ты Головину покалечила. И при всех назвала Шуриком. На моей памяти она такое никому не прощала. Этого делать нельзя было… – грустно покачала головой медсестра.

– Чего именно нельзя было делать? Называть Шуриком или калечить эту подлюку? А что, кстати, с ней? Надеюсь, челюсть сломана?

– Да если бы! – махнула рукой Юлия. – Ее челюстями камни крошить можно…

– Я гляжу, ее здесь все нежно любят: и заключенные, и сотрудники!.. – усмехнулась Яна.

– Сволочь она распоследняя, – буркнула заключенная.

– Зинаида, ты делай свое дело, не трави душу, – повернулась к ней медсестра. – Принести что-нибудь холодное на колено, Яна?

– Да! Ледяное сердце вашего сотрудника, который засадил меня сюда, – кивнула Яна.

Медсестра рассмеялась.

– А вы…

– На «ты» давай. Раз уж начали, – предложила Яна.

– А ты, видимо, из тех счастливчиков, которые везде найдут на свою задницу приключения?

– Точно! – сказала Яна. – Даже боюсь, что в рай мне дорожка заказана. Я и там что-нибудь такое-эдакое найду и вляпаюсь… И другим, тем, кто со мной, тоже не поздоровится.

Поломойка покачала головой.

– Нет, девочки, мы со своими грехами всё равно за наши страдания в рай, а вот эта… – кивнула она на помойное ведро, с силой отжимая с тряпки воду, – точно в ад! Язык она себе откусила! Так ей и надо! Таким языком только в аду раскалённые сковородки лизать!..

– Откуда ты про нее знаешь? – ахнула Юлия.

– Да господи, кто же про эту прошмандовку не знает-то? Про нее последний таракан камерный и тот знает. В тюрьме почта работает не как на воле, – хмуро ответила Зинаида. – А ты, Яна, у нас теперь козырная дама. Сладкой будет твоя жизнь на зоне, – пообещала заключенная.

– Спасибо, – ошарашенно ответила Цветкова, понимая, что ее жизнь сделала качественный скачок от скидки в «Л’Этуаль» до почета и уважения на зоне.

– Слюни Шурик распустила, рот расслабила. Наверное, хотела что-то гадкое тебе сказать, а тут резкий и сильный удар по вертикали и… всё! Язык откусила. Да ты у нас, Яна, ворошиловский стрелок. Точное попадание! Будет теперь наша Шурик немая, – сказала Юлия.

– Так ее теперь комиссуют. На хрен она сдалась в органах? Здесь и с языками-то идиотов девать некуда.

– Вот и хорошо, что вы освободитесь от такой сотрудницы, – махнула рукой Яна.

– Да, с работы ей придется уйти, и гадости свои она при себе оставит. Люди и так от нее шарахались. Будет теперь сидеть в своем доме, который для себя отгрохала… – расписала Юлия печальное будущее Шурика. – Только сначала тебя убьет, Янка. Уезжать тебе надо…

– Здрасьте – уезжать! Куда? Я, между прочим, в следственном изоляторе, а не в санатории, – нахмурилась Цветкова.

– А я здесь как раз по этому поводу, – приблизилась к ней Зинаида. – Я от Зои. Помнишь ее? Ты, Юль, если хочешь, уши закрой или просто молчи. – Она снова повернулась к Яне. – Побег тебе готовим. Нельзя здесь оставаться.

– Побег из больнички? Чтобы нас тут всех наизнанку вывернули? – ахнула Юлия.

– А лучше, если у вас мертвячку с перерезанным горлом найдут? Говорю, закрой уши! – шепнула Зинаида.

– Как вы себе это представляете? Мне еще один побег повесят? – испугалась Яна.

– Слушай меня… – Зинаида сняла рабочий халат и осталась таком же халате. – Надевай, – протянула она снятый халат Яне. – Повязывай платок, убирай под него свои приметные волосы. Вот возьми ведро. И ссутулься маленько. В глаза, кого встретишь в коридоре, не смотри!.. Иди уверенно. Туда-сюда по полу шваброй шеруди, чтобы не подумали, что ты без дела шатаешься…

– Меня так прямо выпустят? Вы с ума сошли? – изумилась Яна.

– Там, в конце коридора справа, незаметная дверка. Вот ключ от нее. Быстро открой и схоронись. Это подсобка для инвентаря. Очень маленькая. Закроешься изнутри. На всякий случай, когда шухер начнется, прикинься ветошью в углу. Там этого добра полно. Посмотрят и выйдут. Может, и не заглянут… – подробно разложила ей план побега Зинаида, вкладывая в руку холодный металлический ключ – явно самодельный.

– И долго мне там сидеть? Под этой ветошью? – смирившись, спросила Яна. – Меня же всё равно найдут!

– Не найдут, мы их пустим по ложному следу, – пояснила Зинаида. – Они тебя за забором искать будут. Да и Юлька подтвердит, что ты в окно выскочила, вырубила ее и выскочила.

– Чего? – не поняла медсестра. – Кто меня «вырубила»?

– Я! – ласково ответила Зинаида и со всей дури без замаха врезала ей правым хуком в лицо.

Яна не успела даже вздрогнуть, не то чтобы испугаться. Она как заворожённая смотрела в удивлённые глаза Юлии, в которых жизнь замерла и погасла. Юлия медленно осела на пол.

– Тихо-тихо, девочка, вот так. За хорошее дело страдаешь, всё зачтётся, – аккуратно уложила на пол безжизненное тело Юлии Зинаида.

– Святые угодники! Вы не убили ее? – выдохнула Яна.

– Вырубила на время, – снисходительно пояснила Зинаида.

– Одним ударом!.. Вы, что, боксом занимались?

– Девушка хлипкая, не шибко подготовленная… А я? Я в женскую сборную союза по гребле входила. Рука у меня, да, тяжелая… А удар уже в зоне по первой ходке поставила. Я на многое мастерица. Зоя абы кого к тебе не послала бы… – пояснила Зинаида.

– Да вы с ней друг друга стоите!.. Обе – творческие личности… – грустно взглянула Яна на свои перебинтованные запястья.

– Всё во благо… – усмехнулась Зинаида. – Мы вообще-то двоюродные сестры. Продолжательницы криминального рода, – хихикнула она. – Но, хватит болтать!..

Зинаида деловито обмотала руку подолом халата и разбила окно. Затем достала из кармана небольшой сосуд с желтоватого цвета жидкостью и полила железную решетку. Та начала шипеть и растворяться на глазах.

– Концентрированная азотная кислота, разбавленная серной. Адская смесь! – похвасталась Зинаида. – Ты, получается, вырубила медсестричку и выпорхнула на волю. Этаж-то первый. Зойка бутылку для себя берегла. Но раз такой случай… Ну, что стоишь? Валим отсюда! Как я говорила? Медленно и спокойно. Ключ от палаты я уже у Юльки подрезала…