Когда доктор Уокер ушел, адмирал сложил все вещи обратно в сундук за исключением окантованного латунью ларчика. Он открыл его и вынул оттуда с десяток синих листов бумаги, испещренных штампами и печатями, вверху которых красовался огромный королевский вензель. Он аккуратно связал их вместе, положил во внутренний карман пиджака, после чего схватил трость и шляпу.

– О, Джон, не надо скоропалительных решений! – воскликнула миссис Денвер, хватая его за рукав. – Я так мало тебя видела, Джон. Всего-то три года, как ты вышел в отставку. Не уезжай от меня снова. Я знаю, что это сантименты, но разлуки не вынесу.

– Узнаю свою стойкую жену, – ответил адмирал, гладя ее по седой голове. – Мы честно с тобой жили, мать, и, даст Бог, в чести и умрем. Каким образом в долги ни залезешь, а платить их все равно надо, а долги сына – это и наши долги. У него нет денег, и как ему их найти? Никак. И что дальше? Теперь это мое дело, и выход только один.

– Но, может, все не так уж и плохо, Джон. Возможно, лучше подождать, пока он завтра не встретится с клиентами?

– Они могут дать ему слишком мало времени, мать. Но я позабочусь о том, чтобы не зайти слишком далеко, и при необходимости отмотать все назад. А теперь, мать, не удерживай меня. Дело надо закончить и как можно быстрее. – Он снял ее пальцы с рукава, осторожно усадил в кресло и торопливо вышел из дома.

Меньше чем через полчаса адмирал доехал до вокзала Виктория и сразу оказался в густой оживленной толпе, бурлившей на многолюдной платформе. Его план, казавшийся вполне выполнимым в просторной комнате, сразу столкнулся с трудностями, и старый моряк в замешательстве раздумывал, с чего же начать. В стремительном потоке людей, каждый из которых знал, куда и зачем ему надо, адмирал в своем твидовом костюме и мягкой черной шляпе медленно шагал вперед, опустив голову и задумчиво наморщив лоб. Внезапно его словно осенило. Он вернулся к стоявшему у путей киоску и купил газету. Затем адмирал принялся листать ее, пока не увидел нужную колонку, разгладил страницу, присел на скамейку и начал внимательно читать.

И пока адмирал вчитывался, ему начало казаться странным, что в мире еще остаются люди, которым срочно нужны деньги. Он увидел целый ряд объявлений от господ с финансовыми излишками, которые громко призывали бедных и нуждающихся избавить их от непосильного груза. Вот один наивный простак, не являющийся профессиональным ссудодателем, охотно ответит письменно и так далее. Вот другой готовый услужить человек, который дает взаймы от десяти до десяти тысяч фунтов без накладных расходов, залога и задержки. «Деньги выдаются в течение нескольких часов», – говорилось в завлекательном объявлении, и тотчас возникала картина, как быстрые курьеры спешат с мешками золота, чтобы помочь бедному заемщику. Третий же вел дела после личного заявления просителя, занимал деньги под любой залог или без оного. Согласно объявлению, ему достаточно лишь устного обещания, и, наконец, он просит не более пяти процентов комиссии. Это объявление поразило адмирала как наиболее его устраивавшее, и пока он читал, морщины его разгладились, а недовольный взгляд исчез. Он сложил газету, поднялся со скамейки и оказался лицом к лицу с Чарльзом Уэстмакоттом.

– О, это вы, адмирал!

– Уэстмакотт! – Старый моряк всегда благоволил Чарльзу. – Что вы здесь делаете?

– Так, устраивал одно небольшое дело для тетушки. Однако я раньше никогда не встречал вас в Лондоне.

– Я ненавижу этот город, он меня душит. По эту сторону от Гринвича не сыскать и глотка свежего воздуха. Слушайте, может, вы знаете, что и где в Сити?

– Ну, немного знаю. Видите ли, я всегда жил неподалеку от него и занимаюсь многими делами тетушки.

– Возможно, вам и Бред-стрит известна?

– Это за Чипсайдом.

– Ну, тогда как отсюда туда попасть? Проложите мне курс, и я им пойду.

– Что ж, адмирал, заняться мне нечем, и я с удовольствием вас туда провожу.

– Проводите, да? Очень любезно с вашей стороны. У меня там дело. Смит и Хэнбери, финансовые агенты, Бред-стрит.

Они зашагали к реке, а оттуда вниз по Темзе к пристани у собора Святого Павла, что пришлось адмиралу по вкусу гораздо больше, чем добираться туда омнибусом или кэбом. По дороге он рассказал спутнику о своем деле и вызвавших его причинах. Чарльз Уэстмакотт не очень много знал о жизни в Сити и финансах, однако был, по крайней мере, чуть опытнее, нежели адмирал, и решил не оставлять старика одного, пока дело не завершится.

– Вот эти люди, – сказал адмирал, разворачивая газету и показывая на завлекательное объявление. – Похоже, они ведут дела честно и без обмана, нет? Личная беседа вроде бы говорит о том, что все без фокусов, и потом – любой не станет возражать против пяти процентов.

– Да, кажется, вполне терпимо.

– Мало приятного ходить с протянутой рукой и занимать деньги, но бывают времена, в чем вы, Уэстмакотт, возможно, убедитесь, прежде чем доживете до моих лет, когда человеку приходится забыть о гордости. А вот и их дом.

Узкая дверь была с обеих сторон увешана медными табличками. Сначала шли судовые маклеры и адвокаты, занимавшие нижние этажи, затем длинный ряд агентов Вест-индской компании, архитекторов, маркшейдеров[17] и брокеров, пока, наконец, они не увидели название фирмы, которое искали. Винтовая каменная лестница с ковром и перилами внизу с каждой площадкой становилась все более обшарпанной и вела их вдоль бесчисленных дверей, пока, наконец, под самой крышей из матового стекла они не увидели вывеску «Смит и Хэнбери», написанную на двери большими белыми буквами с лаконичным приглашением «от себя». Последовав ему, адмирал и его спутник оказались в грязноватой квартире, куда сквозь давно не мытые окна проникали тусклые лучики света. Обстановка комнаты состояла из заляпанного чернилами стола, на котором в беспорядке валялись ручки, бумаги и ежегодники, обитого клеенкой дивана и трех разномастных стульев. Бросалась в глаза огромная фарфоровая плевательница и висевшая над камином потемневшая картина в вычурной позолоченной раме. Напротив картины, уставившись на нее, поскольку больше смотреть было не на что, сидел небольшого роста мальчик с землистым лицом и огромной головой, который в перерывах между любованиями шедевром вяло жевал яблоко.

– Мистер Смит или мистер Хэнбери у себя? – спросил адмирал.

– Здесь таких нет, – ответил мальчик.

– Но на двери их фамилии.

– А, так этот только название фирмы. Только название. А нужен вам мистер Рувим Метакса.

– А он у себя?

– Нету его.

– А когда вернется?

– Точно не скажу. Обедать ушел. Иногда он час обедает, иногда два. Сегодня, наверное, два часа будет обедать, потому что перед уходом сказал, что очень есть хочет.

– Тогда, полагаю, нам лучше зайти в другой раз, – сказал адмирал.

– Никоим образом! – воскликнул Чарльз. – Я знаю, как надо обращаться с такими пострелятами. Гляди, бездельник, вот тебе шиллинг. Беги и приведи сюда хозяина. А если через пять минут не приведешь, я тебе такого подзатыльника отвешу! Быстро! Пошел! – Он замахнулся на мальчишку, который вылетел из комнаты и кубарем скатился по ступенькам.

– Сейчас приведет, – сказал Чарльз. – Давайте расположимся поудобнее. Диван не внушает особого доверия. Он явно не для людей, весящих больше шестидесяти кило. Однако эта берлога не похожа на место, где можно надеяться раздобыть денег.

– Я вот тоже так подумал, – согласился адмирал, уныло оглядываясь по сторонам. – Ну да! Я слышал, что шикарно обставленные конторы обычно принадлежат очень бедным фирмам. Будем надеяться, что тут все наоборот. В любом случае, здесь особо не тратятся на персонал. Думаю, весь штат состоит только из этого мальчишки, у которого голова размером с тыкву. Ха! Вот это да! Слышу его голос, и, по-моему, он привел хозяина!

В это время на пороге показался мальчик в сопровождении невысокого, смуглого и сухого, как щепка, человечка. У него было до синевы выбритое лицо, торчащие в разные стороны черные волосы и колючий взгляд карих глаз, ярко сверкавших из-под мешковатых век. Он приблизился, внимательно разглядывая посетителей и медленно потирая тонкие, с синими прожилками руки. Мальчик закрыл за ним дверь и тихонько исчез.

– Я мистер Рувим Метакса, – сказал заимодавец. – Вы хотели поговорить со мной насчет ссуды?

– Да.

– Для вас, полагаю? – спросил Метакса, поворачиваясь к Чарльзу Уэстмакотту.

– Нет, для этого джентльмена.

Лицо заимодателя выразило удивление.

– И сколько вам нужно?

– Я рассчитывал на пять тысяч фунтов? – ответил адмирал.

– А под какое обеспечение?

– Я адмирал британского флота в отставке. Вы найдете мое имя в перечне офицеров ВМФ. Вот моя карточка. Вот мои пенсионные документы. Я получаю восемьсот пятьдесят фунтов в год. Я думал, что, если вы оставите эти документы у себя, они послужат гарантией того, что я вам заплачу. Вы можете получать мою пенсию и удерживать себе, скажем пятьсот фунтов в год с учетом вашей комиссии в пять процентов.

– Какой комиссии?

– Пять процентов в год.

Мистер Метакса рассмеялся.

– В год! – воскликнул он. – Пять процентов в месяц.

– В месяц! Это же шестьдесят процентов в год.

– Совершенно верно.

– Но это же грабеж!

– Я не прошу джентльменов обращаться ко мне. Они приходят сюда по собственной воле. Это мои условия, и их дело – принять их или нет.

– Тогда я их не принимаю. – Адмирал рассерженно встал со стула.

– Одну секундочку, сэр. Присядьте, и мы все обсудим. У вас весьма необычный случай, и мы, возможно, найдем иной способ исполнить ваше желание. Разумеется, предлагаемое вами обеспечение и обеспечением-то назвать нельзя, и ни один человек в здравом уме не даст вам под него и пять тысяч пенсов.

– Нельзя назвать обеспечением? Это отчего же, сэр?

– Вы завтра же можете умереть. Вы уже не молоды. Сколько вам лет?

– Шестьдесят три.

Мистер Метакса впился глазами в длинную колонку цифр.

– Вот таблица страхового общества, – сказал он. – В вашем возрасте средняя вероятная продолжительность жизни – всего несколько лет, даже если вы хорошо сохранились.

– Вы намекаете на то, что я плохо сохранился?

– Ну, адмирал, жизнь на море не из легких. В молодости моряки не жалеют себя и не задумываются о здоровье. А когда становятся постарше, то по-прежнему тяжело работают, и им не выпадает случая отдохнуть или начать вести себя поспокойнее. Не думаю, что у моряков жизнь складывается гладко.

– Вот что я вам скажу, сэр, – с горячностью возразил адмирал, – если у вас есть две пары боксерских перчаток, то постараюсь отправить вас в нокаут меньше чем за три раунда. Или побежим отсюда до собора Святого Павла, а мой друг будет судьей. И вы сами увидите, старик я или нет.

– Это разговор не по существу, – ответил заимодатель, примирительно пожав плечами. – Дело в том, что если вы завтра умрете, что останется в обеспечение?

– Я могу застраховать свою жизнь и передать вам полис.

– Ваша премия, если какая-то компания и рискнет вас застраховать, в чем я сильно сомневаюсь, составит примерно пятьсот фунтов в год. Это едва ли вас устроит.

– И что же, сэр, вы намереваетесь предложить? – спросил адмирал.

– Чтобы пойти вам навстречу, я мог бы устроить это дело по-иному. Я пошлю за врачом, и он вынесет заключение о вашем состоянии здоровья. Тогда посмотрим, что можно сделать.

– Вполне справедливо. Не возражаю.

– У нас на улице есть очень хороший врач. Его фамилия Прауди. Джон, сбегай и приведи доктора Прауди.

Мальчик бросился исполнять поручение, а сидевший за столом мистер Метакса принялся подстригать ногти и отпускать реплики насчет погоды. Вскоре на лестнице раздались шаги, заимодатель выбежал из комнаты, послышалось перешептывание, и Метакса вернулся с высоким, толстым, грязновато одетым человеком в весьма поношенном сюртуке и ветхом цилиндре.

– Доктор Прауди, джентльмены, – представил его заимодатель.

Врач поклонился, улыбнулся, сдернул с головы шляпу и с видом фокусника в цирке достал оттуда стетоскоп.

– Которого из этих джентльменов мне нужно осмотреть? – спросил он, переводя взгляд с Уэстмакотта на адмирала и обратно. – Ах, вас! Снимите жилет, воротник расстегивать не нужно. Спасибо! Глубокий вдох! Девяносто девять! Благодарю вас! Теперь не дышите. Господи боже, что я слышу?

– Что такое? – спокойно спросил адмирал.

– Ай-ай-ай! Какая жалость! Ревматизмом не болели?

– Никогда.

– Серьезные заболевания были?

– Никогда.

– Ах, да, вы же адмирал. Бывали за границей, в тропиках, там малярия, лихорадка… Я-то знаю.

– Я никогда ничем не болел.

– Вы могли этого и не замечать. Но вы дышали нездоровым воздухом, сэр, и он возымел свое действие. У вас шумы в сердце – небольшие, но явно слышимые.

– Это опасно?

– В любой момент может сделаться опасным. Физические нагрузки вам противопоказаны.

– Вот как? А полкилометра мне пробегать можно?

– Это очень опасно.

– А километр?

– Это почти наверняка смертельно.

– Выходит, в остальном все хорошо?

– Нет. Если сердце слабое, значит, слаб и весь организм, а так долго прожить нельзя.

– Вот видите, адмирал, – заметил мистер Метакса, когда врач спрятал стетоскоп обратно в шляпу, – мои оговорки были отчасти обоснованными. Очень жаль, что прогноз доктора не совсем благоприятен, но бизнес есть бизнес, и элементарные меры предосторожности просто необходимы.

– Конечно. Тогда можно закончить дело.

– Что ж, мы даже теперь можем договориться. Я очень хочу помочь вам. Как вы думаете, доктор, как долго удастся прожить этому джентльмену?

– Ну, это вопрос непростой и деликатный, – смущенно ответил доктор Прауди.

– Никоим образом, сэр. Говорите начистоту! Я слишком часто смотрел смерти в лицо, чтобы испугаться ее сейчас, хоть и видел ее так же близко, как вас.

– Ну, что ж, нужно придерживаться средней оценки. Скажем, два года? Я полагаю, что два года вы вполне себе проживете.

– За два года вы получите тысячу шестьсот фунтов пенсии. Я сделаю для вас все, что смогу, адмирал! Займу вам две тысячи фунтов, а вы можете пожизненно передать мне свою пенсию. С моей стороны это расчет, основанный на предположении. Если вы умрете завтра, я потеряю все деньги. Если прогноз доктора верен, то я и тогда кое-что потеряю. Если вы проживете чуть дольше, я, возможно, и верну свою сумму. Это максимум, что я могу для вас сделать.

– Значит, вы хотите купить мою пенсию.

– Да, за две тысячи фунтов.

– А если я проживу двадцать лет?

– О, тогда мой расчет окажется более удачным. Однако вы слышали прогноз доктора.

– Вы сразу выдадите мне деньги?

– Тысячу сразу. Другую тысячу, я надеюсь, вы возьмете мебелью.

– Мебелью?

– Да, адмирал. На эту сумму мы изумительно обставим ваш дом. Мои клиенты обычно берут половину суммы мебелью.

Адмирал был в страшной растерянности. Он поехал в Лондон раздобыть денег, и было бы очень горько возвращаться без них, оказаться не в силах помочь сыну, когда у того на счету был каждый шиллинг, чтобы хоть как-то избежать катастрофы. С другой стороны, он жертвовал так многим, чтобы получить так мало. Мало, но хоть что-то. Может, лучше так, чем вернуться с пустыми руками? Он увидел на столе чековую книжку в желтой обложке. Заимодатель раскрыл ее и обмакнул ручку в чернильницу.

– Выписывать чек? – спросил он.

– Думаю, адмирал, – заметил Уэстмакотт, – нам лучше немного прогуляться и пообедать, прежде чем завершить сделку.

– О, мы можем завершить ее прямо сейчас. Совершенно нелепо ее откладывать, – с некоторой запальчивостью ответил Метакса, злобно сверкая глазами из-под полуопущенных век на невозмутимого Чарльза.

Адмирал был простаком в финансовых делах, но повидал много людей и научился в них разбираться. Он заметил ядовитый взгляд и огромное нетерпение, скрывавшееся за внешне вальяжным видом заимодателя.

– Вы совершенно правы, Уэстмакотт, – ответил старый моряк. – Прогуляемся, прежде чем принять решение.

– Но сегодня меня не может оказаться в конторе.

– Тогда надо выбрать другой день.

– Почему бы не решить дело сейчас?

– Потому что не хочу, – отрезал адмирал.

– Очень хорошо. Однако помните, что мое предложение действительно лишь сегодня. Оно снимается, если вы не согласитесь на него сейчас.

– Ну и пусть снимается.

– А мой гонорар?! – вскричал доктор.

– Сколько?

– Гинею.

Адмирал бросил на стол фунт стерлингов и шиллинг.

– Идемте, Уэстмакотт, – сказал он, и они вышли из комнаты.

– Не нравится мне все это, – проговорил Уэстмакотт, когда они снова оказались на улице. – Я не считаю себя наделенным острым умом, но тут уж явно все шито белыми нитками. Зачем ему понадобилось выходить и говорить с врачом? И как к месту пришлась эта сказочка про слабое сердце! Думаю, что они оба мошенники и в сговоре между собой.

– Акула и рыба-лоцман, – заметил адмирал.

– Вот что я предлагаю, сэр. Есть один адвокат по фамилии Макадам, который ведет дела моей тетушки. Он человек очень честный и живет по ту сторону Паултри. Давайте зайдем к нему и выслушаем его мнение об этом деле.

– А далеко это отсюда?

– По крайней мере, километра полтора. Можно взять кэб.

– Километра полтора? Вот и увидим, правду ли сказал этот докторишка. Идемте, мой мальчик, поднимем все паруса и посмотрим, кто дольше продержится.

И тут скромные обитатели делового центра Лондона, возвращавшиеся после обеда, увидели в высшей степени необыкновенное зрелище. По дороге, лавируя между кэбами и повозками, бежал пожилой мужчина с обветренным лицом в черной шляпе с широкими полями, прогибавшимися от встречного ветра, и в скромном твидовом костюме. Он несся вперед, отставив назад локти, зажав ладони подмышками и выпятив грудь. Следом за ним несся высокий и крепко сбитый молодой человек с пшеничными усами, который, похоже, устал от гонки больше, чем его пожилой спутник. Они мчались вперед, пока, задыхаясь, не остановились у конторы, которую занимал адвокат семейства Уэстмакоттов.

– Вот так! – торжествующе воскликнул адмирал. – Что вы на это скажете? Машинное отделение в порядке, а?

– Похоже, в полнейшем, сэр.

– Чтоб мне провалиться, если я поверю, что у того пройдохи есть врачебный диплом. Он под чужим флагом плавает, или я ничего не смыслю в жизни.

– В этом ресторанчике есть справочники и адресные книги, – сказал Уэстмакотт. – Давайте зайдем и посмотрим, имеется ли он там.

Так они и сделали, но в медицинском реестре никакой доктор Прауди с Бред-стрит не значился.

– Вот ведь жулики! – воскликнул адмирал, ударив себя в грудь. – Подставной доктор и выдуманные болезни! Так, с мошенниками мы уже имели дело, Уэстмакотт. Посмотрим, что нам скажет ваш честный адвокат.