Тем же утром Клара, нахмурив брови и с видом делового человека сложив вместе кончики пальцев, обратилась к отцу:

– А сейчас, папа, я хочу с тобой поговорить о финансовых делах.

– Да, дорогая. – Доктор отложил газету и вопросительно поглядел на дочь.

– Папа, повтори, пожалуйста, какая сумма принадлежит мне по закону. Ты раньше мне говорил, но я все время забываю цифры.

– По завещанию твоей тетки тебе причитается двести пятьдесят фунтов годового дохода.

– А Иде?

– А ей – сто пятьдесят.

– Так, мне кажется, я смогу очень хорошо прожить на пятьдесят фунтов в год. Я живу без излишеств и могла бы сама шить себе платья, будь у меня швейная машинка.

– Весьма возможно, дорогая.

– В таком случае у меня останется двести фунтов в год, без которых я могла бы обойтись.

– Если возникнет необходимость.

– Она уже возникла. Помоги мне, пожалуйста, в этом деле как добрый и любящий отец, потому что я ни о чем другом и думать не могу. Гарольду очень нужны деньги, и все произошло не по его вине. – Со свойственным женщине тактом и красноречием она рассказала отцу о случившемся. – Поставь себя на мое место, папа. Что для меня значат деньги? Многие годы я о них и не задумывалась. Но теперь я узнала их ценность. Я и помыслить не могла, что они имеют такое значение. Подумай, что я могу с ними сделать. Они помогут спасти Гарольда. Деньги нужны мне к завтрашнему дню. О, посоветуй мне, что делать, и как мне их получить.

Доктор улыбнулся, услышав, с какой горячностью она говорит.

– Тебе не терпится отделаться от денег так же сильно, как другим хочется их приобрести, – произнес он. – В иных обстоятельствах я мог бы счесть это решение скоропалительным, но я верю в твоего Гарольда и понимаю, что он стал жертвой мошенника. Позволь мне самому заняться этим делом.

– Тебе, папа?

– Лучше все уладить между мужчинами. Твой капитал, Клара, составляет пять тысяч фунтов, но он помещен под залог, и ты не сможешь востребовать его единовременно.

– Боже мой! Боже мой!

– Но мы найдем выход. Столько же лежит у меня в банке. Я могу передать эту сумму Денверам, словно бы от тебя, а ты сможешь выплатить ее или проценты по ней, когда получишь свои деньги.

– Ой, как здорово! Ты такой добрый и заботливый!

– Но есть одно препятствие. Не думаю, что ты сможешь уговорить Гарольда взять деньги.

Клара изменилась в лице.

– Серьезно?

– Уверен, что он не возьмет их.

– И что ты собираешься делать? Как ужасно устраивать дела с помощью денег!

– Я поговорю с его отцом. Между собой мы все решим.

– Ой, пожалуйста, пожалуйста, папа. А скоро ты с ним увидишься?

– Лучше, чем сейчас, времени не придумать. Тотчас же к нему пойду.

Он выписал чек, вложил его в конверт, надел широкополую соломенную шляпу и отправился через сад к соседу с утренним визитом.

Когда он вошел в гостиную адмирала, его глазам предстало необычное зрелище. Посередине комнаты стоял огромный морской сундук, а вокруг него на ковре стопочками лежали шерстяные свитера, дождевики, книги, футляры от секстантов, различные инструменты и резиновые сапоги. Старый моряк с мрачным видом сидел в окружении этих вещей, вертел их в руках и внимательно осматривал. Его жена устроилась на диване и медленно раскачивалась вперед-назад, уперев локти в колени и положив подбородок на сцепленные руки. По ее румяным щекам текли безмолвные слезы.

– Приветствую вас, доктор, – поздоровался адмирал, протягивая руку. – Как вы, наверное, слышали, у нас тут ненастье, но я видывал бури и посильнее, так что с Божьей помощью мы переживем и эту, хотя у двоих из нас плавучести и поубавилось.

– Дорогие друзья, я пришел сказать вам, насколько глубоко мы вам сочувствуем. Моя дочь только что все мне рассказала.

– Все обрушилось на нас так внезапно, – всхлипнула миссис Хэй-Денвер. – Я думала, что мы с Джоном будем неразлучны до конца дней… Бог свидетель, что за годы семейной жизни мы были вместе нечасто и недолго… И вот теперь он говорит, что снова отправляется в плавание.

– Да, да, Уокер, это единственный выход. Когда я только об этом услышал, меня будто бы ветром с палубы сдуло. Даю вам слово, что я совершенно растерялся, чего не случалось с того дня, как я прицепил к ремню мичманский кортик. Понимаете, друг мой, я знаю, что такое кораблекрушение или морской бой, но мне совершенно не известны мели лондонского Сити, о которые разбился мой бедный сын. Моим лоцманом был Пирсон, а теперь я узнаю, что он оказался мошенником. Но теперь я пришел в себя и знаю, каким курсом идти.

– И что же дальше?

– О, есть у меня пара задумок и новости для сына. Черт подери, Уокер, может, резвости у меня и поубавилось, но беру вас в свидетели, что могу пройти пятнадцать километров меньше чем за три часа. Что еще? Зрение у меня острое, как и прежде, вот только газету с трудом читаю. Голова ясная. Мне шестьдесят три года, но я почти такой же крепкий, что и раньше, и могу протянуть еще лет десять. Мне станет еще лучше, если я учую запах соленой воды, а в лицо ударит свежий ветер. Уймись, мать, в этот раз я не на четыре года в плавание ухожу, вернусь через месяц-другой. Это как если бы я поехал погостить в деревню.

Он говорил громко и возбужденно, складывая обратно в сундук резиновые сапоги и секстанты.

– Вы и вправду думаете, мой дорогой друг, снова поднять свой флаг?

– Мой флаг, Уокер? Нет-нет. У Ее Величества – да хранит ее Господь – слишком много молодых людей, чтобы нуждаться в такой старой посудине, как я. Я стану просто мистером Хэй-Денвером и пойду служить в торговый флот. Рискну предположить, что найдется судовладелец, который возьмет меня на должность второго или третьего помощника. Как необычно будет снова ощутить руки на перилах мостика.

– Ну же, ну же! Это вам уж никак не подходит, никак, адмирал! – Доктор сел рядом с миссис Хэй-Денвер и в знак дружеского сочувствия похлопал ее по руке. – Нам надо дождаться, пока ваш сын не переговорит со всеми заинтересованными людьми, и тогда мы точно узнаем размер ущерба, а также – как лучше всего его компенсировать. Потом будет достаточно времени, чтобы начать собирать необходимые средства.

– Средства! – рассмеялся адмирал. – У меня вот пенсия есть. Боюсь, Уокер, что наши средства особо и собирать-то не придется.

– Ах, перестаньте, есть средства, о которых вы, наверное, и не задумывались. Например, адмирал, я всегда намеревался дать своей дочери приданое в пять тысяч фунтов, когда она выйдет замуж. Разумеется, беда вашего сына – это и ее беда, и этим деньгам нельзя найти лучшего применения, чем поправить положение. У нее есть немного своих денег, которые она захотела пожертвовать, однако я решил, что лучше всего поступить именно так. Возьмите чек, миссис Денвер, и мне кажется, что лучше всего будет ничего не говорить об этом Гарольду, а использовать его для этой цели.

– Благослови вас Бог, Уокер, вы настоящий друг. Я никогда этого не забуду.

Адмирал присел на свой сундук и вытер лоб красным платком.

– Какая мне разница, получите вы чек сейчас или потом? Хотя теперь он гораздо более кстати. Вот только есть одно условие. Если дело повернется к худшему, и если ситуацию никак нельзя будет поправить, то оставьте чек себе, поскольку бесполезно лить воду в дырявую лохань. Если парень станет банкротом, ему кое-что понадобится, чтобы снова встать на ноги.

– Не станет, Уокер, и вам не придется краснеть за семью, с которой ваша дочь собирается связать себя узами брака. У меня есть план, однако мы оставим себе ваши деньги, мой друг, поскольку они нас морально поддержат.

– Ну, вот и хорошо, – вставая, сказал доктор Уокер. – А если понадобится еще немного, то мы поможем еще одной или двумя тысячами – вдруг что-то не заладится. А теперь, адмирал, я отправляюсь на утреннюю прогулку. Не составите компанию?

– Нет, я собираюсь в Лондон.

– Что ж, тогда до свидания. Надеюсь на более приятные известия, что все образуется. Всего наилучшего, миссис Денвер. Мне кажется, что ваш сын мне как родной, и я не успокоюсь, пока дела у него не уладятся.