Оливер с трудом сдерживался. Поцеловать Джессику на публике после того, как последние три дня он скрывался от влечения в другом городе?

Сладкая, сладкая пытка.

Даже сейчас его тело стремилось к ней. Да, ему хотелось обнять ее и прижать к себе. Рядом с ней кружилась голова. Ее фигура в этом зеленом платье была сногсшибательной. Казалось, платье вот-вот соскользнет с нее…

Три дня он провел в разъездах. Ему отчаянно хотелось справиться с одолевавшим его голодом. Расстояние не помогло; перед его глазами стояла ее фигура в коротких шортиках…

— Мы готовы? — От волнения у Джессики сел голос.

— К чему? — спросил он, беря ее за талию. — Подразнить себя, несмотря на влечение, которое, как мы притворяемся, не существует?

— Нет. — Она покачала головой. — Мы в самом деле будем позировать как жених и невеста для чьего-то свадебного альбома, хотя прекрасно понимаем, что в конце лета все закончится?

Он не сумел ей ответить, потому что именно в тот миг их окликнул фотограф. Он поднял камеру и привлек к себе их внимание. В зале поднялся шум; кажется, объявили какой-то свадебный конкурс. Может быть, охота за подарками? Гости разделились на пары, и каждой паре вручили карточку и карандашик.

— Отлично, ребята! Скажете, когда будете готовы, — обратился Сет к Оливеру и Джессике. — Ведите себя естественно.

Естественно?!

Оливер никого не замечал, кроме Джессики. Больше всего ему хотелось подхватить Джессику на руки, отнести в ближайшую кладовую или гардеробную, сорвать с нее одежду и насладиться каждым кусочком ее обнаженного тела. Зацеловать ее до потери сознания…

Конечно, он не собирался вести себя в соответствии со своими подлинными желаниями.

Заметив тревогу в глазах Джессики, он вспомнил ее вопрос. В самом ли деле они хотят, чтобы их фото сохранилось в свадебном альбоме Ари и Ксавье?

— Да, — ответил он наконец, чуть опуская руки и гладя шелковую материю. Его пальцы нащупали ее пышные ягодицы.

Звуки оркестра стихли вдали. Смех и голоса доносились откуда-то издалека, так громко билось его сердце. Он опустил голову. В первый миг он просто наслаждался ее мятным дыханием и фруктовым блеском для губ, упивался ею. Но потом услышал, как часто и неглубоко она дышит.

Значит, и ее пожирает то же желание!

Он собирался сохранять сдержанность. Держался за нее, как за спасательный круг. Потом их губы встретились.

Его язык проник к ней в рот. У него кружилась голова от необходимости сдерживаться.

Их губы сплавились. Ее руки порхнули ему на плечи, а потом притянули его к себе.

Он бы еще устоял, если бы она не запрокинула голову и не прижалась к нему всем телом. Его пожирало пламя. Она прижималась к нему, как будто только и ждала того мига, когда они воссоединятся. Как будто мечтала о том же, что и он.

Оливер крепче прижал ее к себе. Если она хочет от него большего, пусть сама так и скажет.

Обещание не переходить границы относилось лишь к тому времени, когда они одни. На публике можно не сдерживаться. Их окружало множество людей, которые верили в их помолвку. Они просто оправдывают ожидания.

Внутренний голос намекал: он понятия не имеет, как отделить реальность от вымысла, когда дело касается Джессики Льюис…

— Снято! Я сказал, снято! — донесся до них голос Сета.

Оливер понял, что фотограф обращается к ним не в первый раз. Он отступил на шаг от Джессики и заметил, что у нее по-прежнему закрыты глаза, а рот приоткрыт.

Он услышал общий шум — музыку, смех, хлопанье пробок от шампанского. Он сообразил, что по-прежнему держит ее за бедра и шелк скользит под его ладонями.

Он сам себя не узнавал. Почему рядом с Джессикой он становится другим? Мысленно обругав себя за несдержанность, он так быстро выпустил ее, что она пошатнулась.

В другой раз он бы, возможно, и радовался доказательству ее влечения. Но поскольку единственной целью их ложной помолвки оставалось спокойствие его родителей, Оливер едва ли радовался тому, что Джессика так же потрясена их влечением, как и он.

— Давай что-нибудь поедим.

Взяв ее за руку, Оливер повел ее к накрытым столам.

— Ты думаешь, это поможет? — негромко заметила Джессика, приноравливаясь к его широким шагам. — Тот голод, который мучает нас, невозможно унять ни вонтонами[3], ни креветками в кляре.

Он стиснул зубы, чтобы не сказать: бессмысленно отрицать то, что хотят они оба.

— Так как еда — единственное, что будет доступно еще несколько часов, предлагаю насытиться ею, пока можно. — Он передал ей закусочную тарелку, взял такую же для себя, радуясь, что остальные гости по-прежнему заняты конкурсом. По крайней мере, так их разговор никто не подслушает.

— Ты говоришь так, словно осуждаешь меня за то, что я предложила сохранить отношения платоническими, — тихо сказала она, щипцами накладывая себе в тарелку айву в прошутто с козьим сыром.

— Вовсе нет. Прекрасно понимаю, почему ты так поступила. — Он потянулся к устрицам, но, вспомнив, что устрицы считаются афродизиаком, передумал и взял несколько крокетов. — Но признайся, похоже, будто мы боремся с силой притяжения!

Ее смех позволил ему немного расслабиться и вспомнить, что она разделяет его чувства. Может, она еще передумает?

— Да, наверное. — Она положила себе китайский ролл с овощами и пирожок с курицей. — Но мне кажется: если мы начнем смешивать личные желания с взаимовыгодным деловым соглашением, наши отношения быстро скатятся в хаос.

Он запомнил слова «личные желания»; ему хотелось, чтобы она повторяла их снова и снова.

Опомнившись, он заметил, что его тарелка наполнена и она ждет, что он проводит ее к столикам, где можно поесть. Стараясь сосредоточиться, он положил ладонь ей на поясницу и повел ее к свободному столику у камина.

Опустив голову, он тихо сказал ей на ухо:

— По-моему, к хаосу приводит то, чем мы занимаемся сейчас. Мы стараемся убежать от влечения, которое никуда не уходит.

Она споткнулась, а может, просто резко остановилась. Только что они шли бок о бок, и вот она застыла на месте, глядя на него беспокойным взглядом.

— Тебе в самом деле так кажется?

Он оглядел большой зал Техасского клуба скотоводов, боясь, что их подслушают. Они стояли у колонны, украшенной анемонами, лампочками и золотистыми аквилегиями. Похоже, сейчас они остались наедине. Он заметил, что с противоположной стороны к ним пробирается подруга Джессики, Коринна Лоусон.

Времени мало!

— Наверное, я могу говорить только за себя. Но я бы лучше сел в самолет с неисправным двигателем, чем ежеминутно сражаться с желанием обнять и поцеловать тебя.

Она замерла. Потом спросила:

— Ты в тот день поэтому так внезапно уехал?

— Да. — Он живо вспомнил, как она выглядела, когда сработала сигнализация. Короткие шортики не скрывали аппетитных бедер. Тонкая блузка ничего не скрывала… — В тот день, когда сработала сигнализация, я включил камеру, чтобы собственными глазами увидеть, что происходит.

Она поняла и густо покраснела.

— Я знала, что одна у тебя дома, и не подумала, что меня может кто-то увидеть.

— Там и твой дом тоже, — негромко напомнил Оливер, не желая, чтобы она чувствовала себя неловко. — Ты сделала мне огромное одолжение, когда переехала…

— Значит, ты уже платишь мне за…

— Вот вы где! — воскликнула Коринна, приближаясь к ним. Судя по всему, она подслушала часть разговора. Оливер вел дела с цветочным магазином Коринны, «Ройял Блуме», поэтому был знаком с ней.

Коринна крепко обняла Джессику.

— Извини, что помешала. Я просто поздороваться. Тебе весело?

— Мне весело. — Вежливая улыбка Джессики казалась уклончивой. — Мы с Оливером только присели поесть.

— Тогда не буду вас задерживать. — Коринна повернулась к нему. Ее зеленые глаза смотрели явно оценивающе. — Рада снова видеть тебя, Оливер. Поздравляю с помолвкой! Я очень люблю Джессику.

Он расслышал угрозу в ее словах и пожалел, что она застала их во время неприятного разговора.

— Я тоже. — Он взял Джессику за руку, поднес ее к губам и поцеловал. — Спасибо тебе.

Они сели за столик в углу зала. Вокруг них по-прежнему было шумно.

Положив на колени салфетку, Джессика набросилась на него:

— Оливер, если тебе плохо в собственном доме, я сегодня же уеду!

Они не пробыли на вечере и часа, а нервы у нее были натянуты до предела из-за того, что он был рядом. Точнее, из-за поцелуя, после которого она забыла обо всем, кроме него. Краткое прикосновение губ напомнило ей: тщетно бороться с влечением, даже если пытаться не обращать на него внимания. Кожу щипало, как будто она слишком сильно растиралась мочалкой в душе. Она чувствовала на себе взгляд Оливера. Он обдумывал ее слова и свой ответ. Молчание затянулось и стало неловким.

Поедая закуски, она надеялась скрыть волнение. Но, сидя рядом с Оливером, в его идеальном смокинге, ей хотелось только одного: запустить руки ему в волосы и взъерошить их. Еще хотелось оседлать его, не снимая платья, и добиться того, чтобы его холодная сдержанность превратилась в яростную страсть.

Джессика ощущала на себе его пристальный взгляд. Он был словно луч лазера, который сжигал все, к чему прикасался.

— Ты ведь только что переехала. — За широкими плечами Оливера она не видела зала.

— Но это лучше, чем если уедешь ты. — Она гоняла по тарелке креветку. — Мне плохо, потому что тебе неудобно в собственном доме.

Оливер положил руку ей на запястье, погладил по тому месту, где бился пульс.

— Мы придумаем, как все исправить. Давай пока не будем отказываться от нашего замысла. Ты сама сказала: соглашение выгодно нам обоим…

— Откровенно говоря, дело не в том, что я хочу уехать от тебя. Как раз наоборот. Я просто хочу уважать твои границы.

Он посмотрел ей в глаза, и на миг она увидела в них огонь. Он словно прожигал ее насквозь.

И музыканты заиграли что-то томное.

— Я высоко ценю твои намерения, — медленно произнесла она, понимая, что загнана в угол. — Может быть, борьба с влечением — ошибка.

Он не переставал легко поглаживать ее по руке.

— Иными словами, ты еще можешь передумать?

Услышав его бас-баритон, она затрепетала.

— По-моему, я уже передумала, когда мы целовались по просьбе фотографа.

Лицемерие отрицать то, чего хотели они оба, ведь в его объятиях она плавилась, как воск!

Она вспомнила слова Коринны: свадебные приемы пропитаны романтикой. Да, она вполне может пересмотреть свои взгляды, ведь в основе их притворной помолвки лежит настоящее влечение!

К ее удивлению, он убрал руку и принялся за еду.

— Сначала все обдумай, — предупредил он. — Нельзя, чтобы свадебная лихорадка принимала решения за нас.

Они переглянулись. Джессика могла поклясться, что оба думают о совместной ночи. Тогда они тоже говорили о свадебной лихорадке.

Холодок пробежал у нее по спине. Она заставляла себя есть. К ним подошел высокий мужчина в синем костюме и широко улыбнулся Оливеру.

— Слышал, вас можно поздравить. — Незнакомец добродушно улыбнулся. — Мой компаньон в самом деле женится?

Встав, Оливер так же широко улыбнулся.

— Николай! Рад, что ты вернулся: — Оливер хлопнул друга по плечу. — Джессика, позволь представить тебе моего компаньона и финансового директора «Нексуса» Николая Уильямса. Ник, это Джессика Льюис, моя невеста, очень талантливая музыкантша.

Ник наклонился и пожал ей руку.

— Очень рад за вас обоих. По правде говоря, Оливер заслужил счастье не меньше всех остальных.

Она улыбнулась, подавляя чувство вины. Рядом с этим славным человеком с добрыми глазами она еще больше почувствовала себя самозванкой.

— Большое спасибо. Я тоже рада с вами познакомиться. — Она встала. Народу в зале прибавилось. Шум усилился. — Простите, пожалуйста, вам наверняка есть о чем поговорить, а я схожу к подруге.

Ей хотелось убедиться, что подруга не обиделась — они ведь толком и не поговорили. Извинившись, Джессика зашагала по залу. На середине ей кивнул официант, с которым она часто работала.

Здоровяк Мэтт Сэмпсон в одной руке нес поднос с пустыми бокалами из-под шампанского, а в другой — пакет со льдом. Она работала с ним в тот вечер, когда познакомилась с Оливером.

— Привет, Джесс. — Лицо у Мэтта раскраснелось, лоб покрылся испариной. — Твоя мама на кухне. Просила тебе передать. Если найдется минутка, поздоровайся с ней.

— Мама здесь?! — Джессика застеснялась своего чересчур открытого платья и того, что Мэтт мог неверно истолковать ее слова.

Да, она давно должна была навестить родителей. Еще один повод почувствовать себя виноватой! Джессика рассказала о помолвке по телефону, но сама так и не приехала. Она переезжала, договаривалась о летних курсах и готовилась к стажировке. Конечно, отчасти ее сдержанность объяснялась тем, что помолвка у нее ненастоящая.

Мэтт пожал плечами:

— Ладно, мое дело передать… Извини, сегодня много работы.

Он поспешил к двери служебного выхода. К кухне. Джессика не рассчитывала сегодня там оказаться…

Но неужели она не отзовется на просьбу мамы?

Заранее готовясь к кухонному чаду, Джессика толкнула дверь между сверкающим миром голливудской истории любви и миром тяжело работающих людей за сценой. Обычно она находилась во втором лагере, поэтому там ей было привычно. А сегодня? Сегодня она Золушка на балу, а здесь чувствует себя незваной гостьей.

Шелковое платье стало влажным и облепило ее. А распущенные, тщательно уложенные волосы наверняка превратились в неопрятные кудряшки.

Работники кухни носились туда-сюда. На нее никто не смотрел.

— Джессика! — Знакомый голос послышался из глубины — из той части кухни, где находился огромный рабочий стол.

Три су-шефа вносили последние штрихи в блюда перед подачей. Один из них поднял голову и нахмурился.

— Мама!

Из кладовой возле холодильника вышла маленькая фигурка. Темноволосая и миниатюрная Ракель Льюис каждый день перед работой заплетала косы. Она надела ковбойскую шляпу и клетчатую блузку с логотипом клуба. Наряд дополняли джинсы и сапоги. Джессика уловила аромат маминых любимых духов, «Белый лен» Эсте Лаудер. Аромат напоминал о доме.

— Малышка, вы только посмотрите! — воскликнула мама, беря руки Джессики в свои. Потом она отступила на шаг, любуясь платьем. — Такая красивая! Хотя влажность не на пользу твоему платью. — Она нахмурилась, а потом снова расплылась в улыбке. — Покажи кольцо! Ведь я именно поэтому сюда пришла.

Джессика завела маму в угол, чтобы не мешать другим. Мама подняла ее левую руку и осмотрела фамильные бриллианты, которые дал ей Оливер.

— Извини, что так и не успела заехать домой, — вздохнула Джессика.

— Джессика, кольцо — чудо. Просто замечательное. — Мама крепко обняла ее. — Я знала, что здесь будет прием, и поняла, что ты будешь здесь. Поэтому, когда клуб заказал дополнительные стеики, я поменялась обязанностями с водителем, который обычно привозит мясо.

Джессика снова почувствовала себя виноватой. Догадывается ли мама, что с помолвкой что-то не так?

— Спасибо, мама. Мы с Оливером приедем к вам на ужин. Он часто бывает в разъездах…

Рядом что-то грохнуло, как будто уронили большую кастрюлю. Два голоса дружно выругались.

— Ничего страшного, милая, — заверила ее Ракель. Ее темные глаза потеплели от радости. — Мы встретимся в свой срок. Нет необходимости спешить, ведь мы теперь станем одной семьей.

Джессика машинально кивнула в ответ. Ей было очень стыдно. К горлу подступил ком.

Мама велела ей возвращаться, и Джессика бросилась к выходу.

Не пытаясь найти Оливера, Джессика вышла в зал и поспешила к выходу.