Оливер ждал возвращения Джессики, а Николай Уильямс наскоро рассказывал о новых операциях в филиалах «Нексуса» на Западном побережье. Ник все держал под контролем, как всегда.

Оливер гадал, почему Джессика так долго не возвращается. Коринну он заметил у стола с подарками, она беседовала с будущей невестой. Но где же Джессика?

— Оливер, ты меня не слушаешь? — вдруг спросил Ник, разворачиваясь и оглядывая просторный зал Техасского клуба скотоводов. Потом с улыбкой развернулся к Оливеру. — Когда бизнес не будет занимать твои мысли круглосуточно, в «Нексусе» начнется новая эра! — Он понимающе улыбнулся.

Оливер сам себя не узнавал. Джессике очень быстро удалось занять в его жизни важное место. Он пытался убедить себя, что просто осознает свою ответственность за нее, потому что они пришли на прием вместе. Нехорошо, если он бросит свою невесту посреди приема.

— Прости, дружище. Я не привык к тому, что рядом со мной моя вторая половинка, поэтому не всегда соблюдаю протокол. — Совесть мучила его из-за необходимости обманывать партнера и ближайшего друга. Откровенно говоря, его совсем не радовало то, что пришлось обмануть свою семью. Он хлопнул Николая по плечу и придвинулся ближе: — Только между нами, наша помолвка скорее… деловое соглашение.

Музыканты на небольшом возвышении в дальнем углу зала заиграли джигу, и несколько подружек невесты вышли на середину, чтобы показать недавно выученные па. Ник удивленно поднял брови:

— То есть ты притворился, что женишься?

— Из лучших побуждений. — Оливер нахмурился. — Ты же знаешь, как у папы обстоят дела со здоровьем. Я решил предъявить семье невесту, чтобы у них стало легче на душе и он быстрее поправился. А у Джессики свои причины согласиться на такой план.

Ник негромко присвистнул. Оливер понимал, что недооценил, как тяжело обманывать родных и друзей ложной помолвкой. Точнее, он не подумал о том, как последствия обмана скажутся на нем. И на Джессике.

— По-твоему, я совершил ошибку? — Оливеру очень хотелось узнать, что думает его друг.

— Честно? — Ник развел руками, как будто давая понять, что врать не будет. — По-моему, ты ошибаешься в том, что помолвка ненастоящая. Потому что, когда вы смотрите друг на друга, ваше притяжение заметно издалека.

Оливер собрался возразить, но его компаньон поднял руки вверх.

— Ладно. Тебе лучше знать. Я просто высказал свое мнение.

Извинившись, Николай пошел поговорить с Триппом Ноублом, заверив Оливера, что на следующей неделе он посетит прием, устраиваемый компанией «Нексус» по случаю нового слияния.

Оливер задумался. Оказывается, его страсть к псевдоневесте заметна издалека… Кстати, где она? Исчезла посреди приема, а ведь знает, насколько прием для него важен. Может быть, он чем-то ее обидел?

До того как к ним подошел Ник, Джессика призналась, что платонические отношения ее не устраивают. С тех пор он думал только об одном: что будет, когда они уедут с приема.

Меньше всего ему самому хотелось с ней осторожности, но она была ему небезразлична, и он не хотел, чтобы она приняла решение, о котором потом пожалеет. Но сейчас главное одно: найти ее. Убедиться, что с ней все в порядке.

Обойдя зал, Оливер вышел в боковую дверь и очутился в саду рядом с бассейном.

Он сразу же увидел ее. Одинокая женская фигурка ходила туда-сюда перед деревянной скамьей. Зеленое шелковое платье тихо шуршало на легком весеннем ветерке. Судя по ее виду, она была чем-то расстроена.

— Джессика! — Прикрыв глаза от солнца, чтобы лучше видеть ее лицо, он направился к ней. — Что-то случилось?

Подойдя к ней, он заметил кудряшки у нее на лбу — распрямленные волосы вернулись в естественное состояние. Ему очень хотелось погладить шелковистую массу, но его отпугнуло настороженное выражение в ее зелено-голубых глазах. Вначале нужно поговорить. Снаружи было гораздо тише, чем внутри.

— Да. — Она покачала головой и впервые посмотрела ему в глаза. — Случилось. Я только что видела маму на кухне. — Она помолчала, чтобы он лучше понял, что она сказала. — Ей очень хотелось взглянуть на мое кольцо. Никогда еще я не чувствовала себя такой обманщицей.

Забыв о своих зароках, Оливер раскрыл объятия, и она тут же шагнула к нему. Не подумав о том, как реагирует на ее близость, он постарался ее утешить.

— Ты не обманщица, — тихо сказал он, гладя ее по теплой шелковистой голове. — Это я уговорил тебя, Джессика, и прости, если тебе от этого плохо.

— Неправда! — Она покачала головой. — Я тоже сыграла свою роль. Я хотела помочь родителям, как ты — своим… Жаль, что тогда я не понимала, насколько все станет сложным.

— Мы не сделали ничего плохого! — возразил он. — Многие женятся и из худших побуждений, и половина пар потом так или иначе расходится.

Идущий от нее легкий аромат дразнил его обоняние, пока он ждал ее ответа. Он увидел у нее на шее татуировку, которую разглядел в тот вечер, когда они познакомились. Прочитал надпись: «Когда нет слов, говорит музыка». Провел пальцем по букве «К». Почувствовал, как девушка затрепетала. Потом она выпрямилась и отступила на шаг.

— Тебя окружают сплошные счастливые пары, — заметила она. — Значит, ты пессимист?

— Предпочитаю считать себя реалистом. — Он еще не встречал женщины, которая навела бы его на мысль, что семейная жизнь важнее бизнеса. — И потом, наша притворная помолвка оказалась выгоднее, чем многие так называемые реальные свидания, на которых я побывал последние несколько лет.

В здании клуба послышались радостные крики — музыканты заиграли популярную мелодию. Снаружи садилось солнце. В саду на деревьях зажглись фонарики. Зажглись и лампочки у бассейна; вода подсвечивалась снизу, цвет менялся каждые две минуты.

— Я готова согласиться с тобой, — задумчиво произнесла она, любуясь садом.

— Кстати, ты никогда не рассказывала мне о своих прежних свиданиях. — Он указал на деревянную скамью и повел ее туда. — Помнишь, я пугал тебя агрессивными родителями в детском саду? Уверял, что они хуже неудачных кавалеров.

Она села и сокрушенно улыбнулась.

— О них не стоит рассказывать. — Она разгладила ладонями юбку, не давая шелку развеваться от ветра.

Перед зданием клуба зажглись фары, ненадолго осветив их лица. Потом снова наступили сумерки.

— И все же мне любопытно. — Он тоже сел и позволил себе вдохнуть ее сладкий аромат, пусть даже прикасаться к ней не рисковал. Скоро они вернутся в зал, но он не видел Джессику три дня.

Сегодняшний разговор напомнил ему, как легко они общались. В тот вечер, когда они познакомились, дело было не только в сексе. Ему было приятно ее общество.

— Неужели твои бывшие были настолько плохими, что ты предпочла ложную помолвку очередному роману этим летом?

Она дернула плечом, как будто не знала, как объяснить, Потом, тряхнув головой, заговорила:

— Может быть, я неправильно подходила к делу. Но в наши дни ни у кого нет времени встречаться по-старому… Я зарегистрировалась на сайтах знакомств, где все лгут о себе и о том, чего они хотят.

Ему неприятно было слышать, что ей лгут, но он не хотел лишаться ее доверия. Наконец-то она что-то рассказывает о себе. Взяв ее за руку, он сжал ее пальцы, успокаивая ее.

— Согласен. — Он часто говорил родителям, что у него нет времени на свидания, потому что все его вечера и выходные заполнены работой.

Она подвинулась и закинула ногу на ногу. Несмотря на все его добрые намерения, он не мог отвести от нее взгляда.

— Мне надоело встречаться с мужчинами, которые на свидании не разговаривают, а залипают в телефоне. Я не хочу просто заполнять чье-то время, пока не подвернется что-то получше.

В его груди зрел гнев при мысли о том, что кто-то ее так использовал. Потом он вспомнил, что в основе их помолвки тоже лежит расчет. Но у них все по-другому! Они установили правила и границы. Соглашение выгодно им обоим!

— Теперь, узнав о твоем неудачном опыте, я склонен повторить то, что уже сказал. Наши отношения лучше многих других. — Он поднес к губам ее руку и поцеловал. Он долго удерживал ее руку, вдыхая аромат ее кожи.

Сегодня она намекнула, что готова возобновить с ним интимную близость, но он не хотел на нее давить. Он надеялся, что сумеет ей доказать: пока она рядом, больше его никто и ничто не интересует. Кстати, пока они не были вместе, он только о ней и думал.

Она смотрела на него поверх их сплетенных рук. В сумерках застрекотали сверчки.

— В самом деле? Потому что я иногда думаю, что любовь и романтика — это сказка и все остальные тоже притворяются. У моих родителей прекрасные отношения, но у них все основано на уважении и общих ценностях. Может быть, это самое главное в отношениях.

— И кто из нас теперь пессимист? Вот я верю в любовь и романтику. В моей семье много любящих пар. — Да, вряд ли его брат и сестры выбирали себе спутников жизни по расчету ради выгоды. — Посмотри на свою подругу Коринну. Я только что видел ее с Колином Рейнолдсом. Их отношения не назовешь ничем, кроме брака по любви.

Они действительно не могли оторваться друг от друга, все время касались друг друга — пусть даже только плечами. Интересно, что он почувствует, если сможет целовать и ласкать Джессику, когда захочет?

Она прикусила губу и посмотрела на здание клуба. Все окна ярко светились. Наружу прорывались смех и музыка кантри. Но только им понадобилось подышать свежим воздухом.

— А если это только страсть? — задумчиво спросила она. — Связь, которая угасает со временем?

Он чуть помедлил и ответил, вспомнив, что не хотел спешить с ответами:

— Почему все считают, что страсть угасает? — Он положил руку на спинку скамьи, не дотрагиваясь до нее. Он понял, что скорее проведет вечер здесь и будет разговаривать с ней, чем вернется на прием. Как в первый вечер, когда они познакомились, она завладела всем его вниманием. Заворожила его. Хотя пока он не мог лечь с ней в постель.

— Может, и нет. Я сама не знаю.

Пламя пробежало по его позвоночнику. Неужели она вспоминает страсть, которая овладела ими обоими? Да, он на это надеялся. Потому что и сам чувствовал то же самое.

— По-моему, все как раз наоборот. — Слова выходили с трудом, ведь она пробудила в нем самые жаркие мысли. — Чем интенсивнее страсть, тем вероятнее она будет долгой.

Так как он по-прежнему держал ее за руку, то почувствовал, как участился ее пульс… или его пульс. Он точно знал одно: сердце у него бьется чаще. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд, показавшихся вечностью.

— В отличие от романтики страсть — что-то конкретное, я могу ее ощущать. — Она придвинулась ближе, полузакрыв глаза.

Он молчал, потому что не доверял себе. Он даже дышать боялся.

— Оливер! — прошептала она совсем рядом с его губами. — Не хочу отрицать, что мы оба хотим одного и того же…

Он две недели подавлял свой голод, и сейчас страсть вспыхнула с удвоенной силой.

— Не могу тебе передать, как я рад это слышать. Но если сейчас я начну тебя целовать, не уверен, что смогу остановиться.

Так, как она, на него не действовала ни одна женщина. Рядом с ней он терял всякое самообладание. Она проникала в его мысли…

Она широко раскрыла глаза и один раз кивнула, словно радуясь его ответу.

— Тогда… отвези меня домой как можно скорее.

Страсть толкнула его к действию.

Поднявшись, он помог ей встать, а свободной рукой выхватил телефон.

— Пишу водителю, чтобы ждал нас у входа.

Джессика хочет быть с ним?

Он установит новый рекорд скорости, чтобы это произошло как можно скорее.

Джессика думала о страсти. Сердце билось с утроенной скоростью, когда она сидела в черном внедорожнике, который вез их домой. Она напомнила себе, что может сегодня уступить в порыве страсти. Может, романтика и правда не существует, но их страсть неподдельна. Она похожа на музыку, когда можно забыться в эмоциях, переживать яркие взлеты и падения. И в то же время находиться как бы немного снаружи. Когда она заканчивала особенно прочувствованную пьесу, она могла отделить себя от нее, поставив гитару и отойдя в сторону. Алхимия, которая соединила их с Оливером, обладала таким же действием. Важным и всепоглощающим. Но нельзя забывать: в конце лета им придется расстаться.

А сейчас она заслуживает хоть немного радости… Она вспоминала об их близости каждый день с тех пор, как это случилось. Она мечтала о ней, ложась спать.

Сегодня больше мечтать не придется. Она рискнула посмотреть на Оливера, который сидел рядом с ней на заднем сиденье. Он смотрел в окно, сжав зубы. Его поза была напряженной.

«Если сейчас я начну тебя целовать, не уверен, что смогу остановиться».

Она прекрасно его понимала.

Вскоре внедорожник повернул на длинную аллею, которая вела к дому Оливера. На крыльце зажглись фонари. Сработали датчики движения.

Когда внедорожник остановился, Оливер сам помог ей выйти из машины. Взяв ее за руку, поднялся на крыльцо. Дверь он отпер заранее с помощью телефона.

Когда тяжелая дверь закрылась за ними, они повернулись друг к другу. Их взгляды встретились. И они тут же слились в поцелуе.

Джессика не помнила, кто начал первым. Казалось, они действовали в унисон; руки обнимали плечи, талию, притягивая друг друга все ближе и ближе…

— Я скучал по тебе, — произнес Оливер, ведя ее в гостиную.

Она шла с ним легко, как если бы они репетировали танец.

Она сбросила босоножки. Они стали раздевать друг друга, рубашка и смокинг полетели на пол, а ее платье спустилось до талии к тому времени, как они очутились на пороге спальни.

Она тяжело дышала. Сердце бешено колотилось. Если бы это была симфония, сейчас вступили бы ударные. Она едва не рассмеялась. О чем она только думает? Но ей хотелось ощутить тепло Оливера. Его силу.

— Я мечтала об этом, — призналась она между поцелуями, расстегивая его пояс.

— Я ни о чем другом не мечтал, — вздохнул он, развязывая ленту, соединяющую части платья. — О тебе. О нас вместе.

Она надолго закрыла глаза, упиваясь его словами. Ее платье с тихим шелестом упало на пол. Прохладный воздух ласкал кожу.

А может, ей стало холодно от жаркого взгляда Оливера? Он смотрел на ее простой белый бюстгальтер-бандо и трусики танга. Хотя она часто покупала одежду в секонд-хенде, на нижнее белье она денег не жалела, прекрасно понимая, что оно предназначено для него. Что он будет трогать ее везде.

Огонь в его зеленых глазах стоил каждого потраченного цента!

— В таком случае, надеюсь, сегодня ты наешься досыта. — Сняв с него пояс, она положила руку ему на живот.

Он схватил ее за запястье. Рука застыла.

— Чтобы утолить такую жажду, понадобится не одна ночь.

Его пробирала дрожь. Как будто все передавалось от него к ней, она вся затрепетала.

Никогда еще она так сильно не хотела мужчину!

— Тогда хорошо, что я тоже здесь живу.

Если она думала, что прежде его взгляд был страстным, теперь он превратился в жидкое пламя. Он подхватил ее на руки и прижал к себе. Из него вырвался тихий, голодный стон. Она дышала хрипло и часто. Обвила ногами его талию, прижавшись своим женским естеством к его мощной эрекции.

Если бы не оставшаяся одежда, он уже был бы в ней!

Он обхватил ее за ягодицы и плотно прижал к себе. Она едва не задохнулась. Напряжение постепенно нарастало.

Она зарылась пальцами в его волосы и прижималась к нему, а он проводил ладонями по ее бедрам и ласкал ей колени. Кто знал, что на коленях тоже есть эрогенные зоны?

Однако от прикосновения Оливера она вся дрожала. Она хрипло шептала что-то и тяжело дышала, потому что в голове не осталось ни одной связной мысли. Сейчас!

Дрожащими пальцами она расстегнула его брюки. Погладила его через трусы и пожалела, что нельзя сбросить их усилием воли.

Тихо выругавшись, Оливер прислонил ее к зеркальной двери гардероба. Прохладное стекло приятно ласкало перегретую кожу.

Их взгляды встретились. Она обхватила его ногами. Он склонился вбок, выдвинул ящик стола. Достал пакетик…

Радуясь, что он сохранил рассудок в то время, как она была сосредоточена только на нем, Джессика взяла у него пакетик и, когда он приспустил брюки и трусы, сама надела на него презерватив. Сдвинула трусики, чтобы ему хватило места.

Потом он проник в нее… проникал глубже и глубже. Она запрокинула голову. Ее накрывали волны наслаждения.

Она впилась ногтями ему в плечи, сдавила ему бедра коленями. Он проник в нее на всю глубину.

Она извивалась и стонала. Оливер лизнул ее в шею и сдернул с нее бюстгальтер. Когда он обхватил губами набухший сосок, она испытала потрясающее удовольствие. Она хотела, чтобы это продолжалось вечно. Потому что так удовлетворить ее страсть мог только он.

Его пальцы и язык творили чудеса. Как искусный музыкант, он извлекал из ее тела все новые ноты.

— Да, да, да! — воскликнула она, вцепившись ему в плечи. Мышцы его напряглись.

Потом он ворвался в нее со всей силой. Разрядка была мощной, заставив ее забыть обо всем, кроме той радости, которую он ей доставил. Через несколько секунд, когда она немного успокоилась и к ней вернулась способность соображать, Оливер повел ее к широкой кровати в дальнем углу комнаты. Она лишь мельком заметила бежевые плюшевые подушки, служившие изголовьем. Темно-серое покрывало было отдернуто, и она увидела простыни того же цвета, но светлее оттенком.

Она легла на середину. Оливер оказался сверху. Он приподнялся на локтях. Его зеленые глаза на миг встретились с ее глазами — и вот он снова ворвался в нее, совершая долгие и глубокие движения. Ритмичные.

Она снова закрыла глаза. Хотелось просто ощущать его. Она чувствовала, что он уже близок… И вот, крепче сжав ее, он бросился в пропасть блаженства. Она не отставала: Джессику накрыл новый оргазм, сильнее прежнего.

Она не знала, сколько прошло времени, пока они лежали рядом, удовлетворенные и усталые.

Оба тяжело дышали. Она провела ногтями по его спине. Он убрал волосы от ее лица.

Неужели прошло лишь несколько минут? Час? Джессика знала одно: к тому времени, как Оливер укрыл их одеялом, в комнате стало гораздо прохладнее. Он прижал ее к себе. Ее голова оказалась у него на груди. Может, он хочет избежать неловкости, чтобы не говорить о том, что сейчас произошло? Она была совершенно уверена, что земля сдвинулась. Возможно, и горы тоже.

Скорее всего, что-то сдвинулось только в ее сердце.

Она боялась думать о произошедшем; если начнет думать о сердце, то поймет, что в нем образовалась широкая трещина. И, несмотря на все ее лучшие побуждения, она впустила туда Оливера.

Сегодня ей сложно было анализировать собственные чувства. Как она могла влюбиться, если не верит в любовь и романтику? Она совершает серьезную ошибку. Поэтому она положила руку на широкую грудь Оливера и позволила себе забыть обо всем в сладкой истоме. Она заслужила ночь жара и страсти. И он тоже.

Завтра им нужно будет обсудить последствия их ложной помолвки. Она знала, что будет нелегко. Но она не собиралась делиться своими мыслями с Оливером, ведь он неизменно повторял, что их соглашение исключительно деловое. Она напомнит ему о том, что в перспективе последствия скажутся и на их близких. Даже если оставить за скобками ее новые чувства к Оливеру, Джессика понимала: они не имеют права и дальше лгать тем, кого любят.