— Наверное, лучше сказать «спокойной ночи». — Оливер встал, сообразив: если он хочет сдержать слово, придется ограничивать время наедине с новой соседкой.

Конечно, он сдержит слово.

Но она — само искушение, когда сидит, положив ноги на подушку и разгладив на коленях широкую юбку. Очень хотелось ее обнять.

— Да, наверное. — Она тоже встала. — Когда нам завтра нужно ехать к твоим родителям?

В его кармане завибрировал мобильный телефон. Нахмурившись, он достал его.

— Прошу прощения, Джессика. Я перевел телефон в режим «Не беспокоить», и если кто-то все же дозвонился…

— Понимаю, — кивнула она.

Оливер увидел на экране номер Кейт, и ему стало душно. Сестра никогда не звонила ему по работе в нерабочие часы. Она охраняла не только свое, но и его свободное время.

— Кейт? Что случилось? — без предисловий спросил он.

— Папа… в больнице. Мне только что звонила мама. У нее истерика…

От ужаса он замер на месте. Неужели сбываются худшие опасения? Он отыскал взглядом Джессику. Посмотрел ей в глаза. Отчего-то важно было смотреть на нее, пока он спрашивал о папином здоровье.

— Он не… — У него сорвался голос, и ему пришлось откашляться. — Он дышит?

Джессика, нахмурившись, подошла к нему и положила руку ему на плечо. Как ему показалось, ответа сестры пришлось ждать целую вечность.

— Да. Прости, что не с того начала. — Кейт глубоко вздохнула и заговорила спокойнее: — По маминым словам, сейчас папа в отделении неотложной помощи. Его осматривает врач. Рид и Лили уже едут, а я только что заехала на парковку при больнице, но нам нужен ты…

— Выезжаю! — сказал он, делая шаг к двери. — Постараюсь приехать как можно быстрее.

Джессика шла за ним по пятам.

— Что случилось? Что с твоим отцом? — Она следом за ним спустилась на первый этаж.

У него все сжималось внутри. Мысли в голове путались. Он знал только одно: сейчас он должен быть с семьей.

— Не знаю, насколько все серьезно, но отец в больнице вместе с мамой. — Оливер снял с крючка связку ключей и направился в гараж. — Извини, но я должен быть там с ними.

— Понимаю… — Она поспешила за ним к спортивному БМВ-купе. Сандалии гулко хлопали по бетонному полу. — Я могу чем-нибудь помочь? Может, мне поехать с тобой? Иногда бывает нужно, чтобы кто-то не из семьи выполнял разные поручения…

Он понятия не имел, что его ждет в больнице. Будут ли там его племянники и племянницы? Несомненно, брат и сестры тоже срочно уехали из дома. Конечно, Джессика способна помочь, тем более что в больнице ограничивают количество посетителей, как бы те ни волновались.

А может, ему нужно, чтобы она сидела рядом с ним во время сложной поездки?

— Да, пожалуйста. Поедем со мной!

Через два часа после приезда в больницу Оливер стоял в зале ожидания у отделения интенсивной терапии и слушал, как невролог обсуждает следующие шаги в лечении второго инсульта Тимоти Прайса.

Конечно, Оливер слышал, как доктор сказала, что у его отца ишемический инсульт; необходимы капельницы с тромболитиком. Однако вечер оказался таким страшным и нереальным, что он понял, зачем люди берут с собой к врачам родственников. Те «переводят» слова врачей. От страха его мысли двигались по спирали. Он никак не мог сосредоточиться, хотя и приказывал себе успокоиться. Слава богу, его мать, брат и сестры были рядом, пусть кое-кто и в режиме видеоконференции, и слышали то же, что и он.

Джессика оказалась незаменимой, хотя он даже не представил ее официально. За последние два часа она наладила обмен видеосообщениями с членами семьи, которые не смогли приехать в больницу, а также помогла маме общаться с медиками. Теперь все одновременно могли слышать новости. В какой-то момент она принесла всем кофе.

Несмотря на страх и растерянность, все Прайсы были благодарны ей за помощь.

Невролог рассказала о папином состоянии и спросила, есть ли у кого-то вопросы. Она оглядела лица всех участников видеоконференции. Первой заговорила мать Оливера.

— Сколько времени он будет на лекарствах? — Фиона Прайс была одета в розовый спортивный костюм, темные волосы были собраны в конский хвост. Они гуляли, когда Тимоти вдруг заметил, что не может поднять левую руку.

— Все зависит от его реакции на лечение, — ответила врач, сочувственно улыбнувшись. Оливер сразу понял, что ее искренне заботит состояние пациента. — Нам придется пристально наблюдать за ним следующие двадцать четыре часа.

— Значит, он на целые сутки останется в интенсивной терапии? — спросила Кейт. На ней был тот же синий костюм, что и несколько часов назад, когда она заехала к Оливеру.

— Да. И, как вам известно, он не может принимать больше одного посетителя за раз, поэтому вам лучше сидеть с ним по очереди, чтобы остальные отдыхали.

Оливер и Кейт переглянулись. Они понимали, что придется составить расписание после того, как… он надеялся… отцу станет легче.

Кое-что Оливеру удалось найти в Интернете. Он понял: быстрая реакция Фионы сыграла важную роль в том, что лекарства сумеют минимизировать риск.

После того как доктор ушла и семья дружно вздохнула, Оливер почувствовал аромат кофе. Обернувшись, он увидел Джессику. Она держала в руках картонную подставку с четырьмя чашками.

Его переполняла благодарность — и дело было вовсе не в кофе. Он направился к ней, но на полпути его опередила мама.

— Ты такая милая! — с улыбкой сказала Фиона Прайс, широко улыбнувшись Джессике. — Кофе пахнет божественно.

Вслед за мамой к Джессике подошла Кейт. Оливер был очень благодарен Джессике за помощь всей семье. И ему. Сам бы он ни за что не попросил ее ехать с ним в больницу. Конечно, он волновался за отца, но ему бы и в голову не пришло обременять ее такой личной просьбой.

Однако она не только сама вызвалась помочь — скоро она стала поистине незаменимой. Она делала все спокойно и тихо. Даже поездка в больницу рядом с ней далась ему легче.

Оливер снова подумал: если они не будут осторожны, границы между ними рухнут. Пусть их помолвка и ненастоящая, в дело вовлечены подлинные чувства, которые крепнут день ото дня.

Он заметил, как непринужденно общались Джессика и его мама; они склонили друг к другу головы и разговаривали о чем-то, пока пили кофе.

Нельзя, чтобы его замысел навредил матери и отцу. Понятно, что Джессика им очень понравилась. Он вдруг в полной мере осознал, что натворил, понял, какую боль он может причинить, а хотел доставить им радость. Оливер велел себе держаться. Напомнил себе, что он действовал из лучших побуждений.

Он подошел к матери и Джессике, положил руку Джессике на плечо. Наверное, им пора уезжать… Но мама взглянула на него с надеждой:

— Оливер, подожди, послушай, что придумала Джессика! Она предлагает музыкотерапию для твоего отца… Ты знал, что такая терапия полезна для перенесших инсульт? Благодаря ей пациенты быстрее выздоравливают! Еще после первого инсульта папа читал статьи о преимуществах музыкотерапии, но до дела так и не дошло, ведь нам казалось, что он неплохо себя чувствует. — Она низко склонила голову и дрожащим голосом продолжала: — Я в самом деле думала, что все обойдется…

Тяжело было смотреть на мать, охваченную тревогой и ощущением вины. Оливер выпустил Джессику и обнял Фиону.

— Все обязательно наладится, — заверил он, надеясь, что так и будет. — Но пусть лучше все решают профессионалы… Они знают, что лучше для папы.

Посмотрев на Джессику поверх головы Фионы, он покачал головой, надеясь, что она больше ничего не будет предлагать. Не нужно волновать маму, ведь ей и так страшно.

Через несколько секунд Оливер вдруг понял, что Джессики рядом нет. Просмотрев расписание, составленное Кейт, он согласился дежурить у отца на следующий день, а затем распрощался с родственниками.

Он нашел ее на скамейке у лифтов. Ссутулившись, она смотрела на темный город. Она выглядела не менее усталой, чем он.

— Ты готова ехать домой? — спросил он.

В коридорах было пусто; они слышали лишь пиканье аппаратуры и тихие голоса дежурных медиков.

— Да. — Джессика подняла голову. Глаза у нее покраснели. Ему захотелось обнять ее, но что-то в выражении ее лица — возможно, сжатые губы — напомнило ему о ее желании ограничить физический контакт.

— Как ты? — спросил он, засовывая руки в карманы, чтобы механически не обнять ее.

— Нормально, просто устала, — ответила она, отводя взгляд в сторону. — Понимаю, тебе тоже пришлось нелегко.

Так и было. Вздохнув с облегчением оттого, что она не обиделась, Оливер вызвал лифт. Дверцы немедленно разъехались в стороны.

Он не сомневался: после того как оба поспят, им полегчает. День выдался трудным. Но впереди не одна неделя. Он наверняка привыкнет находиться рядом с Джессикой, не испытывая постоянного желания дотронуться до нее.

На следующее утро, оставшись одна, Джессика хмуро следила за суперсовременной кофемашиной на кухне. Скорее бы она закончила процесс варки!

Интересно, почему богатые так любят сложные приборы и приспособления? Самая обычная кофеварка сделала бы ей чашечку утреннего кофе десять минут назад. Когда огромная машина наконец засветилась лампочками и взволнованно запикала, она вынула кувшин из нержавеющей стали из-под носика и поставила на поднос вместе с двумя серыми кофейными кружками. Она пригласила на кофе свою лучшую подругу, Коринну Лоусон, так как Оливер рано уехал в больницу, чтобы сидеть с отцом. Коринна забрасывала ее вопросами о внезапной помолвке: ответы Джессики по телефону ее не устраивали. Стоит ли поддаться и сказать ей правду, что все не по-настоящему? При этой мысли все внутри у нее сжалось от тревоги.

В ожидании подруги Джессика собиралась поиграть на гитаре, чтобы расслабиться. Она вынесла поднос во дворик, где ее уже ждала гитара.

Сначала она думала попрактиковаться в садике на крыше, понимая, что в тени палатки будет спокойнее беседовать с Коринной. Но после вчерашнего разговора с Оливером в больнице она находилась не в том состоянии, чтобы снова видеть палатку и вспоминать один из его романтических жестов.

«…Пусть лучше все решают профессионалы…»

Его слова больно ранили ее еще вчера, из-за них она плохо спала. Джессика села рядом с бассейном. Утром было прохладно, и Джессика накинула поверх шортов и футболки старый кардиган, но ясное голубое небо указывало на то, что к полудню станет жарко. Вдохнув воздух, напоенный ароматами гиацинтов, она взяла гитару.

Оливер считает, что с ее мнением можно не считаться, потому что она не настоящая невеста и еще не получила диплом.

Пока нет.

Оливер не хотел, чтобы она участвовала в лечении его отца, потому что она — не лицензированный музыкотерапевт. Логически рассуждая, она понимала его позицию. Возможно, поделившись своей идеей с его матерью в такое время, когда семье пришлось тяжело, она переступила некую границу.

И все же…

Она профессиональный музыкант. Перебирая пальцами струны, она сыграла несколько упражнений, которые помнила с детства. Они служили как бы мостиком между повседневным миром и творчеством.

Музыка помогла ей забыть обо всем, в том числе и о боли, которую Оливер, не думая, причинил ей, когда отмел ее предложение. Вскоре она как будто слилась с гитарой воедино.

Она перешла к «Прелюдии номер 1» Вилла-Лобоса, изысканному сплаву бразильской народной мелодии и западной классики. Только тогда она расслабилась полностью. Музыка завладела ею.

Потом она сделала паузу и налила себе немного кофе. Нотки патоки и шоколада ей очень понравились, хотя и не уменьшили ее досаду по поводу того, как долго продолжался процесс варки. Вдруг сбоку послышался женский голос:

— Не знала, что мы будем пить кофе под живую музыку!

Широко улыбаясь, Коринна шагала по траве в высоких кожаных сапогах. Лучшая подруга Джессики владела лучшим цветочным магазином в городе. Именно ей поручили составлять букеты и цветочные композиции для свадьбы Ари Рамос и Ксавье Ноубла. Благодаря свадьбе работы у подруги прибавилось, но Джессика знала, что Коринна старается не перерабатывать, так как ждет ребенка. Правда, беременность пока не была заметна. Джессика была у подруги, когда Коринна делала тест на беременность. Она еще не видела Коринну такой счастливой, как в тот день. Отцом ребенка был Колин Рейнолдс, владелец и шеф-повар одного из лучших ресторанов в городе.

Коринна поставила на стол розовую коробку с пирожными. Ее длинные мелированные волосы были еще влажными после утреннего душа. Вместе с тем ей удавалось выглядеть как модели со страницы модного журнала. Ей очень шло приталенное синее платье в цветочек с неровным подолом, который подчеркивал красивые ноги в высоких сапогах.

— Ты не сказала, что принесешь пирожные, но ты самая лучшая подруга, что подумала о них. — Встав, Джессика положила гитару на шезлонг и обняла Коринну. — От тебя дивно пахнет.

— Наверное, глазурью, — предположила Коринна, садясь на плетеный диванчик напротив Джессики. — Я купила их в кондитерской Колина; наверное, по пути прижимала коробку к себе.

— Больше не будем ждать — давай попробуем. — Джессика налила им кофе и протянула подруге серебряный сливочник.

— Позволь тебя предупредить, — Коринна ткнула в подругу ложкой, прежде чем размешать кофе, — как только ты положишь себе сахар, я устрою тебе настоящий допрос с пристрастием!

— Так и думала, что одна живая музыка тебя не устроит, — заметила Джессика, откусывая хрустящий «наполеон». Жаль, что придется отвечать на вопросы об Оливере после того, как он усомнился в ее способностях.

Ей нужны советы Коринны. По крайней мере, ее дружеская поддержка.

— Сад выглядит великолепно. — Коринна повела рукой, показывая на ранункулюсы, маки и анемоны, растущие среди каменных дорожек. Коринна обожала любые растения, и всякий раз, как они вместе ходили в походы, она находила какое-нибудь новое, достойное восхищения или подробного рассказа. — И все-таки… Когда ты сказала мне о помолвке, я кое-что услышала в твоем голосе и забеспокоилась.

Отложив пирожное, Джессика посмотрела прямо в зеленые глаза Коринны.

— Беспокоиться не нужно, — сказала она. — Я знаю, что делаю… а если тебе показалось, что с моим голосом что-то не так, мы с Оливером просто заключили соглашение, Помолвка должна помочь нам обоим.

Коринна взяла Джессику за левую руку и стала рассматривать кольцо с бриллиантом.

— Хочешь сказать, что это — ненастоящее?

— Кольцо настоящее, — вздохнула Джессика, вспомнив страстную первую ночь с Оливером и то, как он небрежно предложил ей фамильное сокровище. — А сама помолвка… не очень. Только, пожалуйста, никому не говори. Сейчас у отца Оливера серьезные проблемы со здоровьем, и Оливер хотел успокоить родителей насчет своего будущего.

Джессика рассказала все. О предстоящей родителям крупной выплате по ипотеке и случайном знакомстве с Оливером. О притяжении, которому ни один из них не мог противостоять, и о неожиданном возвращении Оливера на следующий день с кольцом; о предложении, сделанном на колесе обозрения. Под конец она упомянула происшествие в больнице. Оно беспокоило ее, как заноза. Все указывало на то, что Оливер, возможно, испытывает к ней физическое влечение, но не уважает ее работу.

— Ты могла позвонить мне, — заметила Коринна, когда Джессика замолчала. — Ты знаешь, что можешь звонить мне в любое время?

— Знаю. — Джессика подумала о том, что ее независимость — не всегда хорошее качество. — Просто мне казалось, что я справлюсь. До вчерашнего вечера в больнице, когда я предложила помочь, а Оливер отмел мое предложение. Как будто я пыталась продать ему набор ножей.

Коринна поджала губы.

— Джесс, я понимаю, почему тебе обидно, но не уверена, что справедливо обижаться на него, ведь он волновался за отца и, скорее всего, находился не в лучшем настроении. Больше всего меня беспокоит, что вам предстоит жить вместе несколько месяцев.

— У многих есть соседи, и они в них не влюблены, — возразила Джессика, потянувшись за куском штруделя. Ей нужно было чем-то утешиться после того, как она излила душу. — Мы даже не будем так уж часто видеться, потому что Оливер часто уезжает, а у меня учеба.

Поскольку учебу бросать не придется, можно перенести стажировку на лето. Небольшой суммы, которую ей будут платить за уроки музыкальной терапии в хосписе, хватит на оплату следующего семестра.

— А еще вам придется посещать мальчишники и девичники в Техасском клубе скотоводов. Свадебные вечеринки буквально пропитаны романтикой, и вы проведете эти дни, притворяясь влюбленными друг в друга. — Коринна покачала головой и вскинула руки, словно в мольбе. — Разве ты не понимаешь, что твои взгляды на Оливера могут измениться? Тем более, как ты говоришь, тебя к нему влечет!

Джессику пробрала дрожь. Она справится! Наверное, приглашая Коринну, она хотела выслушать другую точку зрения и оспорить ее. Вместо того она поняла, что совсем запуталась.

— Буду думать о хорошем, — вздохнула Джессика. — Я останусь в колледже и помогу маме с папой. Родители Оливера успокоятся. Пока мы уверены в своих целях и способах их достижения, все нормально.

Коринна задумчиво прикусила губу. Потом откинулась на спинку диванчика, отпила немного кофе и посмотрела Джессике в глаза.

— Что ж, ладно. Звони в любое время, если тебе покажется, что все изменилось. — Она поставила чашку и сорвала белый анемон, который рос возле ее ноги. Рассеянно сунула стебель за ухо. — По опыту знаю, сколько бы планов ты ни строила, если даришь кому-то свое сердце, ты над ним уже не властна.

Джессика помнила, как нелегко пришлось подруге до знакомства с Колином Рейнолдсом. Она была очень рада за Коринну. Но у них с Оливером все по-другому. Они только что познакомились, а Коринна и Колин давно вместе.

Они с Оливером прекрасно понимают друг друга. Джессике стало чуть легче после того, как она выслушала Коринну. Не стоит обижаться на него. Они с Оливером просто помогают друг другу. Все просто. Как только их соглашение закончится, оба будут жить дальше.

По отдельности.

Она в состоянии справиться с ситуацией. Просто нужно помнить об этом одинокими ночами в ее роскошной спальне, когда Оливер будет этажом ниже.