— Что же дальше? — спросила Джессика, когда Оливер повернул к бывшему каретному сараю, который она снимала последние полгода. После поездки на колесе обозрения оба молчали, возможно, потому, что обоим требовалось время осознать, что они сделали. Но теперь, когда он довез ее до дома, в голове у нее теснились многочисленные вопросы, связанные с их соглашением. — Ты… собираешься рассказать обо всем твоим родителям? Прежде чем ты познакомишь меня с ними, нам надо обсудить, что говорить им, чтобы не запутаться.

Оливер остановился на гравийной дорожке возле главного здания усадьбы, исторического особняка, принадлежавшего одной из преподавательниц Джессики. В доме было темно, если не считать фонаря на крыльце.

Так же ярко горел фонарь и на крыльце бывшего каретного сарая — им управлял датчик движения. Маленький домик казался очень уютным благодаря сводчатой деревянной двери и оштукатуренной кирпичной кладке. Джессика невольно задумалась: каким ее дом покажется Оливеру? Она была уверена, что его жилище гораздо больше и величественнее.

Она настолько отвлеклась, что почти забыла о своем вопросе, когда он ответил:

— Если ты не против, завтра я позвоню родителям и расскажу им о помолвке. Потом, через неделю, мы приедем к ним на ужин, и я тебя со всеми познакомлю. — Оливер заглушил мотор. — Позволь я тебя заведу в дом.

Она машинально вертела на пальце кольцо с бриллиантами, надеясь, что их обман никому не повредит. Она подозревала, что у Оливера гораздо больше мотивов для помолвки, чем он говорит, но как задать личные вопросы мужчине, за которого ты не выходишь замуж по-настоящему?

— Я не против. Но увижу ли я тебя до того? — Она отперла дверь, но не открыла ее. Она не знала, может ли доверять самой себе в маленьком замкнутом пространстве рядом с мужчиной, к которому ее сильно тянуло.

Накануне ночью она забыла об осторожности.

Сегодня решила, что лучше остаться на крыльце. Они сели в стоящие рядом кресла-качалки.

— Конечно. Я постараюсь сократить разъезды, и мы выберем день, когда можно будет все обсудить. — Он достал телефон, постучал по экрану и нахмурился. — Хотя со временем у меня всегда напряженно… — Он посмотрел ей прямо в глаза оценивающим взглядом.

— В чем дело? — Она не знала, о чем он думает.

В соседнем дворе залаяла собака. На улице завизжали шины — кто-то быстро тронулся с места. Ее квартал находился слишком далеко от центра городка и не был таким безопасным, как ей бы хотелось. Зато цена вполне устраивала.

— Ты связана договором аренды? — спросил Оливер, сдвигаясь на край кресла и оглядывая бывший каретный сарай.

— Нет. Я частично оплачиваю жилье тем, что даю уроки музыки моей преподавательнице, которая живет в главном здании, поэтому платить приходится совсем немного. — Она понимала, что ей крупно повезло, ведь цены на жилье росли с каждым годом.

— Может, переедешь ко мне? Хотя бы… до тех пор, пока действует наш договор? — От неожиданности она чуть не забыла, что он просит ее о большой уступке.

Наверное угадав ее замешательство, он поспешил сменить тактику.

— Ты сэкономишь на плате за жилье, а я смогу чаще видеться с тобой. Мне не придется отменять свои поездки, потому что я смогу видеть тебя всякий раз, как возвращаюсь домой.

Она произвела мысленные подсчеты, сколько она сэкономит не только на арендной плате, но и на коммунальных услугах и бензине за долгие поездки в колледж и к родителям.

— Зато здесь мне удобно давать ей уроки музыки. — Она напомнила и себе, и ему, что в ее теперешнем положении есть свои преимущества. — Конечно, экономия на арендной плате выглядит привлекательно.

— Подумай. Если согласишься, в конце недели я пришлю грузовик для переезда. Я не хочу на тебя давить. — Он убрал телефон в карман. — Сегодня я дал тебе богатую пищу для размышлений. Можно позвонить тебе завтра? Хочу убедиться, что ты не передумала, что я тебя не спугнул…

Он выпрямился. Их колени сблизились. Он пытливо смотрел ей в глаза, ища ответ, который она еще не была готова дать.

— Переезд к тебе — важное решение, — уклончиво ответила Джессика, не желая торопиться. В конце концов, он предлагал ей решение, выгодное для него. Обманывать всех помолвкой понарошку — тоже не пустяк. Ведь фарс затронет и ее родственников. — Не уверена, что соглашусь, но подумаю. Кстати, где находится твой дом? Пришли геолокацию… — Помолчав, она добавила: — Еще мне хотелось бы знать, чего ты ждешь относительно… интимной близости.

Не было смысла избегать этого вопроса, тем более что кожа у нее горела всякий раз, как они оказывались рядом. Даже сейчас сердце у нее забилось быстрее. Несмотря на прохладный вечер, ей стало жарко.

— Я ничего не жду, Джессика. — Он смотрел на нее в упор. — Более того, если ты захочешь возобновить эту… грань наших отношений, решать предстоит тебе, и только тебе. — Он тоже помолчал. — Я прекрасно понимаю, что ты делаешь мне огромное одолжение, и не собираюсь осложнять тебе жизнь.

Разумом она понимала, что он все говорит правильно. И его предложение вполне разумно. Хотя… одни разговоры о том, что у них не будет секса, заставляют ее трепетать, вспоминая все ощущения, которые она испытала, когда они были вместе.

Каждый вздох. Каждое прикосновение…

— Что ж, хорошо. — Она вздохнула. — Рада, что здесь мы согласны. А насчет переезда я подумаю до завтра.

— Логично. — Он протянул руку и помог ей подняться на ноги. — Утром я тебе позвоню. Кстати, не беспокойся, у меня в доме тебе вполне хватит места. Ты будешь жить наверху, а мои комнаты на первом этаже. Кроме того, я нечасто бываю дома.

Она слушала внимательно, но все время вспоминала, как он прикоснулся к ней. Если она останется жить в его доме, они будут часто сталкиваться и случайно дотрагиваться друг до друга…

Искушение сделается постоянным.

Через пять дней после того, как Джессика согласилась временно играть роль его невесты, Оливер стоял рядом с ней возле своего дома. Только что отъехал фургон, который привез ее вещи.

Проводив ее в ту ночь, он ни в чем не был уверен, но на следующий день она, к его удивлению, согласилась переехать к нему. Последние два часа она следила за расстановкой своих немногочисленных предметов мебели в комнатах на втором этаже, окнами на бассейн. Теперь она держала за руль ярко-бирюзовый велосипед, последнюю вещь, которую выгрузили из фургона. Оливер не сразу заметил его, потому что расплачивался с водителем.

— Куда можно поставить велосипед? — спросила Джессика, оглядывая владения Оливера. — Или, может, перевезти его к моим родителям?

Ей очень шли обрезанные джинсы и белая мужская рубашка, не скрывавшая ее женственной фигуры. На солнце блестели золотые серьги-обручи, хвостик был стянут желтой шелковой лентой. Ему очень хотелось развязать эту ленту с тех пор, как она приехала.

Так просто — распустить женщине волосы… но мысль о ее волосах стала наваждением. Конечно, лучше думать о ленте, чем о помолвочном кольце, которое Оливер сам надел ей на палец в ту ночь на колесе обозрения. Глядя на фамильную драгоценность, предназначенную той, на ком он женится, постоянно вспоминал о том, что их сделка — не обычное деловое соглашение.

— У меня полно места, — возразил Оливер, хватая велосипед за руль с другой стороны. — Можешь держать свои вещи здесь, сколько захочешь.

Их руки соприкоснулись, и его словно ударило током.

Он высоко ценил ее покладистость; в ответ ему хотелось облегчить для нее пребывание здесь. Они вместе подошли к отдельно стоящему гаражу на три машины, одна из которых предназначалась ей.

Набрал код на дальней от дома секции. Дверь поползла наверх.

— Пока я паркую велосипед, можешь осмотреть новую машину, — предложил он, кивая в сторону ярко-синего кроссовера. — Вчера я оформил все документы. Ключи внутри.

Он из кожи вон вылез, чтобы облегчить ей задачу. Почему она медлит? Впрочем, ничего другого ждать не приходилось. Она сразу оговорила свои условия относительно их сделки, но Оливер решил помочь ей справиться со смущением. Сегодня у них будет особенный вечер… Оливер надеялся, что сегодня она почувствует себя дома.

Глядя, как она заглядывает в лобовое стекло, не открывая дверцу, он понял: задача труднее, чем ему казалось.

— Так как ты любишь музыку, тебе наверняка понравится аудиосистема. Самая современная! — уговаривал он, надеясь, что прекрасная акустика повлияет на ее настроение.

Джессика нехотя усмехнулась и отошла от машины.

— Конечно… Оливер, увидев, как ты живешь, ничего другого я и не ожидала.

Она обвела рукой его владения, и он постарался взглянуть на все ее глазами. Участок около четырех тысяч квадратных футов[2] для такого участка дом, пожалуй, был маловат. Однако Оливер отнесся к строительству очень внимательно. Где можно, старался использовать переработанные материалы. Кроме того, он сажал на участке только местные растения.

— С машиной можешь не спешить. Давай осмотрим дом! — Ему не терпелось показать ей сюрприз, который ждал ее в саду на крыше.

— Да, давай. Завтра, когда мы поедем к твоим родителям, мне не хочется чувствовать себя самозванкой.

Он вспомнил, какие лица были у родителей в последний раз, когда они говорили о Джессике. Ненадолго сердце у него сжалось. И все же он надеялся на то, что какое-то время мама с папой будут счастливы. Вот на чем нужно сосредоточиться.

— Логично. Вот запасные ключи от дома и коды от всех замков. — Накануне он позаботился о ее удобстве. — Я переслал тебе их еще на почту.

— Да, спасибо. Похоже, ты все предусмотрел. — Следом за ним она пошла по дорожке, выложенной гравием, к двухэтажному ультрасовременному особняку, который он построил три года назад. — Кстати, раньше тебе приходилось делить с кем-то жилье?

— Только в колледже, когда я жил в общежитии. — Они вошли в холл с высоким потолком, который плавно переходил в светлую гостиную. Открытые застекленные двери вели во внутренний двор, окруженный изумрудным газоном. — Спрашивай меня, о чем хочешь. Сегодня мы можем весь вечер рассказывать друг другу о себе, как и подобает жениху и невесте.

— Звучит неплохо. — Взгляд Джессики задержался на застекленных дверях. Потом она развернулась к винтовой лестнице из дерева, стекла и стали, которая вела на второй этаж, и ступила на нее. — Мне нужно какое-то время, чтобы разложить вещи, а потом я свободна.

Чтобы взять у него ключи, она наклонилась. Блузка чуть разошлась, обнажая пышную грудь, при виде которой он чуть не проглотил язык, живо вспомнив, что жизнь с Джессикой Льюис будет постоянным искушением.

Он искренне считал, что в первую очередь ей должно быть удобно в его доме, лишь потом можно думать об их взаимном влечении. Он не сделает первого шага, пусть инициатива исходит от нее. Он часто мечтал о таком варианте развития событий, пусть даже маловероятном.

— Отлично. Приходи в садик на крыше. Ужин подождет. — Как и весь сюрприз. Он надеялся, что сегодня у них будет возможность лучше узнать друг друга, ведь их ждет ужин с его братьями и сестрами, которые не знают, что такое личные границы.

Быстро кивнув, она взбежала вверх по лестнице.

Что надеть на ужин-знакомство с мужчиной, за которого ты якобы собираешься замуж?

Приняв душ, Джессика закуталась в махровое полотенце и раздвинула дверцы огромного стенного шкафа в роскошной спальне, которую отвел ей Оливер. Какую бы музыку подобрать к ее ненастоящей жизни? Может, «Полет шмеля»? Или «Танец с саблями»? Она приехала в дом настоящего магната. Все лето ей предстоит изображать его невесту. Ей стало бы смешно, если бы не платеж по ипотеке. Стоило вспомнить о нем, и ее охватывал ужас…

Проклятие!

Капля воды покатилась по лбу. Она смахнула ее и сняла с вешалки темно-синий сарафан в горошек, удачно обнаруженный ею в секонд-хенде. Сарафан красивый, но не слишком сексуальный. Из-за особенностей их отношений ей нужно быть особенно осторожной, потому что рядом с ним она моментально воспламенялась.

А если забыть об их странном соглашении, ей в самом деле нужно, чтобы все прошло успешно. Тем более не стоит все портить, возобновив интимные отношения. Как бы ее ни возбуждали его мышцы и густые волнистые волосы. И голос, который проникал в самую ее сердцевину и резонировал на частотах, которые сразу же заводили ее. У нее подгибались колени лишь от звука его голоса.

Быстро причесавшись, она заколола волосы и тронула губы розовым блеском. Минимум косметики — ее новый стиль.

Она любовалась его суперсовременной ванной. Ей даже не пришлось доставать свой шампунь. Здесь имелись встроенные диспенсеры со всем необходимым. Теперь от нее пахло лавандой и ландышем. Считалось, что такой аромат расслабляет, но в доме Оливера все казалось ей чувственным.

Посмотрев на часы, которые тихо мерцали в сумерках на прикроватной тумбочке, Джессика направилась к двери. Оливер предложил встретиться в садике на крыше. Она не опоздает на первый вечер-знакомство.

Едва выйдя, она услышала внизу голоса.

Оливер. И какая-то женщина?

В ней проснулась ревность.

Выйдя на лестницу, Джессика сразу же поняла свою ошибку. На полупрозрачной лестнице ее было видно снизу. В холле кто-то ходил.

Не успела она обдумать следующий шаг, как Оливер окликнул ее:

— Джессика! Спускайся и познакомься с моей сестрой Кейт.

Облегчение оттого, что ей не придется общаться с потенциальной соперницей, быстро сменилось страхом.

Почему его сестра приехала, не дождавшись семейного ужина?

Она испуганно смотрела на высокую блондинку, стоявшую рядом с Оливером. На ней был модный синий костюм, юбка-карандаш чуть выше колена показывала великолепные ноги, которые выглядели так, словно она бегала марафоны. Она казалась еще выше благодаря босоножкам на высокой шпильке. Ее карие пытливые глаза внимательно осматривали Джессику.

— Джессика, это моя сестра Кейт, она же — вице-президент «Нексуса», — представил ее Оливер. — Кейт, это Джессика, моя невеста.

— Очень приятно. — Джессика пожала руку Кейт.

— И мне. — Кейт сжала ей пальцы чуть сильнее, чем было необходимо, не переставая мило улыбаться. — Пришлось завезти Оливеру кое-какие отчеты, и я не могла устоять против возможности приветствовать тебя в семье.

«Или посмотреть, какая я», — подумала Джессика. Она заметила, что на столе в прихожей лежали конверты из оберточной бумаги, несомненно, отчеты, о которых говорила Кейт.

— Спасибо. — Джессика ухватилась за локоть Оливера, чтобы чувствовать себя увереннее. — Мне не терпится познакомиться со всеми остальными.

Притянув ее к себе, Оливер обвил рукой ее талию. Наверное, в знак солидарности. Джессика заметила, что его сестра внимательно следила за ними. Потом снова посмотрела на Джессику в упор.

— Тебе в самом деле не терпится попасть в наш сумасшедший дом? — В глазах Кейт заплясали озорные огоньки, и она рассмеялась. — Или просто хочется поскорее прожить этот этап и начать планировать свадьбу, чтобы весь клан не вмешивался?

Она подшучивает или провоцирует? Джессика никак не могла решить. Она ничего не знала о сестре Оливера, понятия не имела, какие у него родственники. Она поняла, что совершенно не готова к завтрашнему дню.

— На самом деле я буду рада любым советам. — Она попыталась представить, как будет планировать собственную свадьбу, но ей это не удалось. Наверное, все дело в том, что ни о какой настоящей свадьбе нет и речи.

— Честно? Потому что у меня уже есть несколько советов. — Улыбка словно приклеилась к лицу Кейт.

Все молчали, пока молчание не стало неловким.

— Конечно, буду рада, — сказала Джессика, готовясь ко всему.

— Кейт! — еле слышно произнес Оливер. — С советами можно подождать до завтра.

Но его назойливая сестра презрительно хмыкнула.

— Не позволяй Оливеру тобой руководить. — Ее карие глаза посмотрели на Джессику в упор; она заметила в их глубине стальное мерцание. — Семья — важная часть его жизни, поэтому мы хотим больше узнать о тебе.

Оливер нахмурился и попытался возразить, но Кейт не сводила глаз с Джессики, лишний раз напомнив ей, что она самозванка. Отогнав смущение, Джессика улыбнулась, хотя ее и мучила совесть.

— Понятно. Надеюсь, завтра все пройдет хорошо. — Она старалась не сутулиться и не отводить взгляда.

Вскоре Кейт ушла, звонко цокая каблуками. У дома ее ждал белый спортивный автомобиль с откидным верхом. Когда Оливер закрыл за ней дверь, Джессика немного расслабилась.

— По-твоему, она нас раскусила? — спросила Джессика, выпуская руку Оливера. Кожу в том месте, где он к ней прикасался, приятно покалывало.

— Нет. Кейт агрессивная по натуре, но больше напоказ. — Он снова взял ее за руку и погладил костяшки подушечкой большого пальца.

Его простое прикосновение воспламенило ее. Захотелось забыть обо всем, кроме него и их магнетической страсти. Но она не имеет права забывать о том, что все не по-настоящему! Может, стоит очертить новые границы? Однако, если они не будут прикасаться друг к другу, поверят ли его родственники, что они пара?

— Тогда давай подробно обсудим историю нашего знакомства. Твои родные не получат никакого удовольствия, если будут подозревать, что все не по-настоящему. — Конечно, в конце лета они так или иначе разочаруются…

— Ничего они не будут подозревать. Кейт просто любит, чтобы все наши родственники и знакомые были общими. — Потянув девушку к лестнице, он повел ее на второй этаж. — А насчет твоего предложения… давай выйдем в садик. Там тебя ждет сюрприз. Мы сможем обсудить детали нашей бурной помолвки.

Ею овладело любопытство и радостное предвкушение. Как бы ей ни хотелось внушать себе, что их соединяют чисто деловые отношения, фантазия призывала наслаждаться временем, проведенным вместе с этим притягательным мужчиной.

— Я люблю сюрпризы. — Она пыталась вспомнить, когда в последний раз в ее жизни был приятный сюрприз не от Оливера, а из другого источника. Банковское извещение тоже стало сюрпризом, только неприятным. Ее как будто ударили в грудь.

— Надеюсь, тебе понравится.

Они поднялись в гостиную на втором этаже. Оливер помедлил у двери, которая вела наружу. Одной рукой он распахнул перед ней дверь. Второй поманил ее вперед. Переступив порог, Джессика почувствовала под подошвами сандалий упругую землю. В воздухе плыли запахи тимьяна, базилика и жасмина. Помимо растений в садике имелись диван с пестрыми подушками и стол-очаг, в котором уже горел огонь.

Она поняла, что это еще не сюрприз. Потому что вторую половину садика занимала белая палатка, увитая зеленью и белыми лампочками, раздернутый полог закреплялся синими шелковыми лентами. Внутри она увидела множество синих и желтых подушек на соломенном тюфяке на полу. Сверху свисала изящная люстра, в которой горели лампочки в виде свечей.

Сюрприз на какое-то время лишил ее дара речи.

Зачем он так внимательно относится к ненастоящей помолвке? Почему мужчина, который настаивает на том, что ни в кого не влюбляется, такой романтичный?

— Думаешь, у меня не все дома? — Оливер по-прежнему стоял рядом с ней, внимательно наблюдая за ее реакцией.

— По-моему, волшебно, — простодушно ответила она, обхватывая себя руками, словно воздвигая между ними физический барьер. — Я очень стараюсь не забывать, что все это ненастоящее, что это не действия мужчины, который пытается меня завоевать.

— Раз уж мы на время стали женихом и невестой, я готов сделать все, что в моих силах, чтобы это время нашей жизни стало и волшебным, и запоминающимся. — Он небрежно пожал плечами и первым вошел в палатку. — Давай попробуем воссоздать некоторые наши самые важные воспоминания, чтобы все подробности звучали реально.

Холодок пробежал у нее по спине при мысли о том, что он тратит ради нее столько сил. Она потерла себе плечи.

— Если ты так предан ненастоящей невесте, можно только вообразить, что ты сделаешь ради настоящей. Так или иначе, ты ведешь себя гораздо лучше тех мужчин, с которыми я ходила на свидания, — сухо заметила она, опускаясь на подушку.

— Так как я никогда не предпринимал никаких усилий ради других женщин, наверное, я не знаю, на что способен ради кого-то еще.

Он сел на подушку рядом с ней и положил еще одну подушку им за спину, чтобы было удобнее. Их плечи соприкоснулись. Все ее чувства мгновенно ожили, а пульс участился.

Разгладив юбку и подоткнув подол, чтобы он не задирался от ветра, Джессика почувствовала, что Оливер смотрит на нее, ласкает ее взглядом.

Привыкнет ли она к такому электрическому притяжению? Надо придумать, как сопротивляться, прежде чем алхимия снова зачарует ее. Едва ли можно приписать ее действия вину, ведь сегодня она весь день не пьет ничего, кроме воды.

— Может быть, завтра мы скажем, что ты сделал мне предложение в такую ночь? — Она поймала себя на том, что снова вертит кольцо на пальце, и заставила себя прекратить.

— Нет, по-моему, лучше по возможности придерживаться правды. Я сделал тебе предложение на колесе обозрения после того, как мы увидели падающую звезду. — В золотистом мерцании люстры его зеленые глаза казались изумрудными. Джессика не могла от них оторваться.

— Да, очень памятный момент, — согласилась она, стараясь не думать о других совместных воспоминаниях. О поцелуях и не только.

— Ну а палатка на крыше… наверное, в ней мы могли устроить еще одно свидание — раньше, весной. Тогда я понял, что хочу, чтобы наши отношения стали серьезнее.

Сердце у нее забилось чаще. В отверстия над головой задувал ветерок. После заката свои песни запели ночные птицы.

— Вполне разумно. — Голос у нее сел от волнения, и она откашлялась, стараясь навести ясность в мыслях. — Как мы познакомились?

— Может, ты работала на каком-нибудь приеме? — Он щелкнул пальцами. — Для автомобильной компании.

Она вспомнила, как он сказал, что у него оказалась лишняя машина, потому что автопроизводитель был клиентом «Нексуса».

— Да, неплохо. И что, я и тогда пролила на тебя шампанское?

— Конечно. — Он медленно расплылся в улыбке. — Случайная встреча привела к нашему знакомству.

Ей вдруг захотелось облизнуть внезапно пересохшие губы.

— Мы сразу все поняли? — спросила она, желая узнать больше подробностей их выдуманной истории любви. — Что оба хотим еще раз увидеться?

Он прилег на желтую подушку и стал смотреть на звезды.

— Я могу сказать только то, что чувствовал я. Не могу говорить за тебя.

Джессика поджала губы. Ей хотелось задать ему много вопросов. Конечно, интересно, что он тогда почувствовал. Пусть это лишь часть правды об их первой встрече. Кольцо внезапно показалось ей тяжелым, оно как будто сдавливало палец.

— Хочешь узнать, что я подумал, когда мы встретились? — Оливер взял ее за левую руку и положил сверху на свою, как будто хотел полюбоваться бриллиантами.

«Не спрашивай!» — Для их легенды его настоящие чувства не имеют никакого значения, потому что все это всего лишь игра, притворство. Но в ней есть часть правды…

— Не скрою, мне любопытно. — Она хотела говорить беззаботно, как будто все происходящее ее только забавляет. Но в ее голосе прозвучала тоска. Она надеялась, что он ничего не услышал.

— Я сразу же понял, что хочу тебя. — По-прежнему держа ее, второй рукой он обхватил ее лицо и развернул к себе. — Что мне нужно узнать, как тебя зовут и все о тебе. Что я буду вечно жалеть, если пройдет вечер, а я так и не поцелую тебя.

Он провел пальцами по ее щеке — вниз, к губам, словно подчеркивая собственные слова.

Завороженная его лаской, она почувствовала, как в ней закипает кровь. Поняла, что не сумеет устоять от притяжения его губ. Конечно, он говорил, что она должна начать первая. Но если он будет и дальше так смотреть на нее, она не уверена, что сама не попросит его о продолжении.

— Неплохо, — кивнув, согласилась она. Потом, поняв, что пора очерчивать границы, чтобы защитить себя, она глубоко вздохнула и продолжала: — Но в интересах ненарушения границ, думаю, важно, чтобы отныне мы постарались ограничить прикосновения, когда мы одни. Ради того, чтобы дальше наши отношения оставались чисто платоническими.

— Конечно. — Он поспешил убрать руку и как будто задумался. А может, его тоже одолела досада, потому что оба не собирались поддаваться одолевающему их желанию. — Я не собирался нарушать границы.

— Конечно, на публике нам придется прикасаться друг к другу. Но наедине будет… — она поискала нужное слово, высвобождаясь, — не так неловко, если мы ограничим физический контакт.

Хотя в каменном очаге плясали языки пламени, ей стало холодно. Оливер сунул руки в карманы. Ей тут же захотелось, чтобы он прикоснулся к ней.

Им очень важно понимать друг друга. Уважать личное пространство. Тогда легче будет расстаться после окончания их помолвки понарошку. Они заключили сделку, и ей нужно рассуждать логически и объективно.

— Да, это разумно, — едва заметно кивнув, согласился он. — Придется лишь оставлять нашу фантазию за скобками и не думать о том, что могло произойти после такой ночи. — Он развел руки, словно указывая палатку, огонь, подушки.

Она тяжело вздохнула. В голове проносились разные видения. Она представляла себе их переплетенные тела; у нее разыгралась фантазия.

И она поняла, что следующие три месяца будут куда труднее, чем ей показалось вначале.