– Здравствуйте, это Игорь Савельев? Вас беспокоит некто Вылетов. Помните такого? Вы мне немного задолжали, и я хотел бы вам напомнить о том, что сроки поджимают. – Голос в мобильнике звучал вполне лояльно, но отчего-то у Игорька всё внутри противно сжалось.

– А может, вы заодно напомните мне и сумму долга? – решился спросить парень, боясь собственной смелости.

Накануне подписав бумагу с пробелом в том месте, где должна была быть проставлена сумма отступных, Игорь от ужаса нализался алкогольных коктейлей возле ближайшего ларька. Домой он пришёл почти на автопилоте и собственную беседу с матерью помнил весьма смутно. В своём опрометчивом поступке сын сознался ей только утром, когда проспался и сам понял, что натворил.

Он ведь даже не удосужился узнать, кто такой этот Вылетов, которого он так неосторожно отбросил бампером на тротуар. Вроде бы на больничной койке лежал невзрачный, сухопарый дядя, прикрытый до подбородка простынкой. Но из-под простынки, кажется, выглядывали густо-синие паутины татуировок. А вдруг он уголовник? А если он захочет разорить отца?

– Эй, вы спите, молодой человек? Повторяю: для вас не составит большого труда выплатить мне сумму моего больничного гонорара. Это сущие пустяки для такого юноши, как вы. Всего лишь десять миллионов евро. Мне интересно узнать, каково это – быть миллионером европейского уровня? – Прозвучал сигнал отбоя.

Игорь ошеломлённо слушал безликие гудки, в ужасе глядя на свою дорогую «навороченную» игрушку, только что сообщившую ему о том, что вчера он подписал себе смертный приговор. Себе и отцу. Откуда Вечно Второму взять такие деньги? Он ведь всего лишь провинциальный чиновник, а не крутой бизнесмен. Да, уровень жизни Савельевых несколько отличается от такового у большинства семей их города. Но десять миллионов евро!

Телефон вновь ожил, перепугав Игоря до смерти. Господин Вылетов совсем забыл предупредить, что за выполнением обязательств будут следить очень серьёзные люди и Игорю лучше было бы не расстраивать кредитора: его здоровье и так подорвано! А вдруг дяденьке захочется таким же (или каким-нибудь другим) образом подорвать здоровье или самому Игорю, или кому-нибудь из членов его семьи? Не хотелось бы, правда? И собеседник, тепло попрощавшись, отключился.

Что же делать? Опять напиться? Но завтра наступит отрезвление, а времени до даты выплаты долга останется меньше. Пора поговорить с отцом, тем более что в последнее время между ним и матерью творится что-то странное. Такое впечатление, что они находятся на разных берегах реки, которая постепенно расширяется, всё дальше отодвигая эти берега друг от друга. Папа откровенно гуляет, мама бесится, хотя наверняка тоже погуливает, но ведь так было всегда?! Почему же привычный порядок вещей вдруг привёл к полному расколу семьи Савельевых?

А может, это он, Игорь, во всём виноват? Сбил человека – и запустил безжалостный механизм разрушения?

– Мам, ты дома? – позвал Игорь, боясь начинать откровенный разговор, но понимая, что без него не обойтись.

– А где же мне ещё быть? Это папаня шляется где попало, а я всегда сижу дома. – Валентина, тихонько ворча себе под нос, чтобы Игорь её случайно не услышал, явилась пред ясные очи своего непутёвого сыночка.

– Мам, кажется, я окончательно влип. – Фраза прозвучала слишком спокойно и буднично, чтобы всерьёз насторожить Валентину Денисовну.

– Что опять? – нетерпеливо спросила она, сев на обшитую кожей табуретку: когда-то юный рокер Игорёк сам пытался оформить интерьер своей «пещеры».

– Они озвучили сумму. Я не знаю, откуда мне взять такие бабки, – вздохнул Игорь.

– Ну, во-первых, не тебе, а нам. Ты всё-таки наш сын. А во-вторых, чем это тебя так напугали? Во сколько ты, интересно, оцениваешь наши возможности? – Валентина Денисовна храбрилась, но на самом деле и она побаивалась чрезмерных запросов пострадавшего. И Игорь назвал сумму.

Госпожа Савельева замерла и посмотрела на сына так удивлённо, словно увидела его впервые:

– Сколько, ты сказал? Десять миллионов евро? И ты мог такое подписать?

– Я подписал пустую бумагу. Я не знал, что они обладают такой буйной фантазией, – огрызнулся Игорь на всякий случай: он понимал, что виноват, но он также прекрасно уяснил за свою короткую жизнь, что лучшая защита – это нападение.

– А ты не кусайся, щенок, не кусайся! – Мать возвысила голос. – Чем ты вообще думал, когда ставил подпись под этой распиской? Мать у тебя вроде не идиотка, отец – тоже…

Валентина осеклась. Она вовремя вспомнила, кто был настоящим отцом Игоря: какой-то неандерталоподобный дальнобойщик, выскочивший из кустов, где он, пардон, справлял нужду, и нарвавшийся на хохочущих пьяненьких тёлок. Сама Валя к тому времени считалась уже даже не тёлкой, а скорее коровой: дама за тридцать, обременённая роскошными (или излишними?) телесами. Её-то и завалил прямо на траву за кабиной фуры бесцеремонный водила. А она и не сопротивлялась: жизнь так бедна на приключения, почему бы и не побывать в роли изнасилованной особы?

Подруги (совсем юная свиристелка Ларка Щеглова, впоследствии выскочившая за расторопного журналюгу Чарского, и Нинка, давно умершая от цирроза печени одноклассница-алкоголичка, первая жена Данько) преданно промолчали об этом происшествии (сколько их потом было, таких пикантных историй!). Всё бы благополучно забылось, если бы Валя вскоре не почувствовала явные признаки беременности: её тошнило по утрам, а очередные месячные не пришли.

Валентина горько посмеялась над собой: надо же, десять лет бесплодных попыток зачать детёныша с идеальным мужчиной Савельевым – и мгновенный залёт с первым же попавшимся секс-гигантом «с большой дороги»! Жена Вечно Второго (тогда ещё он не был столь высоким по чину руководителем, но размах его крыльев обещал сделать его птицей высокого полёта) благоразумно промолчала о своих подозрениях, мужу её вроде бы упрекнуть было особенно не в чем, и жизнь потекла своим чередом. Игорёк воспитывался в ласке и строгости, Антон ни минуты не сомневался в своём отцовстве.

– Мам, он угрожал. Не только мне, но и семье.

– Эта фраза прозвучала вполне логичным завершением всего.

– Но он же едва очухался и лежит в реанимации! Давай обратимся в полицию, они мигом арестуют его за шантаж. А тебя через суд протянем, адвокатам на бедность подкинем – и ты свободен!

– Валентина пришла к выводу, что мнение мужа было правильным.

Едва лишь надежда затеплилась в душе Игоря, как раздался третий звонок. Парень подумал, что звонит всё тот же безукоризненно вежливый джентльмен, диктующий условия возвращения денег. Так оно и было:

– Игорь, ещё одна маленькая, но важная деталь. Фамилия человека, который лежит в реанимации, – Сизов. Константин Сизов. Вы ведь понимаете, что он не имеет никакого отношения к вашему долгу? Ведь долговую расписку вы подписали на имя Вылетова. Моя мысль понятна? Тогда попрошу без глупостей!

Комната поплыла перед глазами парня. Он ведь даже не потребовал у пациента реанимации паспорт, когда подмахивал бумажку. Что на него нашло? Он купился на самый дешёвый трюк в мире: его развели с броском под машину. Видимо, Игоря пасли от самого ночного клуба, где он изрядно принял на грудь, прежде чем сесть за руль своей изящной «Тойоты». Откуда же взяли эту сумму: десять миллионов евро? Ведь не с потолка же? Значит, об этом должно быть известно отцу. И ещё: значит, у него есть такие деньги.

– Десять миллионов евро? Но ведь это сумма инвестиций, которая поступит в наш город для осуществления крупного совместного проекта! – воскликнул Савельев-старший, задумавшись всерьёз.

Выходит, авария и в самом деле подстроена. Целили в него, а на крючок зацепили Игоря. Для надёжности. Но кому же так помешал этот несчастный проект, который то замораживали, то реанимировали вновь и вот решили-таки довести до ума с помощью целевой инвестиции как раз в десять миллионов евро? Или кому-то просто очень сильно захотелось денег. Тому, кто хорошо знал условия инвестирования, гарантом которого выступил он, Савельев.

– Значит, Вылетов? – Антон Павлович вдруг понял, что его подставили на самом высоком уровне. Видимо, он с блеском отыграл роль Вечно Второго и кто-то очень сильно не хотел видеть его первым.