На «воскресенья» у Мережковских собираются друзья. Но им этого мало. Домашний, привычный круг друзей, разговоры в гостиной – слишком обыденно и мелко.

Они начинают заниматься созданием нового крупного идейного центра, который должен объединить эмиграцию. Он получает название «Зеленая лампа» – так в свое время именовался кружок петербургских литераторов, в котором принимал участие молодой А. С. Пушкин.

Начинание оказалось на удивление удачным. Первое собрание прошло в помещении Русского торгово-промышленного союза в феврале 1927 года. Владислав Ходасевич сделал на нем доклад о первой, пушкинской «Зеленой лампе».

Вообще же вечера проходили так: у каждого собрания была своя тема. В соответствии с нею готовили свои выступления докладчики, а после каждого сообщения проходило обсуждение, иногда довольно бурное. Все это стенографировали и публиковали в журнале «Новый корабль».

Одно из первых сообщений – о русской литературе в изгнании – сделала сама Зинаида Николаевна. Впрочем, она и ее супруг были лишь неформальными организаторами и вдохновителями «Зеленой лампы», президентом же назначили Георгия Иванова. Его супруга, поэтесса Ирина Одоевцева, оставила интересные и остроумные воспоминания о «Зеленой лампе». Она, в частности, вспоминала о том, как писательница Надежда Тэффи приготовила для одного из собраний серьезный доклад об аскетизме, публика же привыкла воспринимать ее как юмористку и потому на протяжении всего доклада хохотала.

Мережковские не стремились собрать людей, во всем с ними согласных. Во время споров они нередко оставались в меньшинстве.

Кто только не бывал на этих вечерах! Приходили иногда сотни людей, и это при том, что с каждого из присутствующих взималась небольшая сумма – на аренду зала. Некоторые, особенно волнующие темы рассматривали на протяжении двух или трех собраний.

Однако в 1930-е годы «Зеленая лампа» постепенно теряет свою популярность. Все меньше и меньше людей собирается в зале. Остается лишь узкий круг друзей.

После смерти супругов Мережковских «Зеленая лампа» прекратила свое существование. В послевоенную пору русская эмиграция в Париже становилась все более разобщенной. Зинаида Николаевна и Дмитрий Сергеевич были, как ни удивительно, тем центром, который скреплял самые разнородные литературные – и не только литературные – круги. Без них все распалось.

«В 30-х годах „Зеленая лампа“ уже не горела ослепительно и не проливала яркого света на эмиграцию, освещая ее совесть, душу, ум. Все, не исключая Мережковского и Гиппиус, чувствовали, что „заговор“ не удался, хотя и не сознавались в этом не только публично, но даже самим себе».