Это жопа! По-другому оценить сложившееся положение я не могу.

— Это фиаско, братан, — прошептал я.

— Не поняла? — переспросила Катя, которая ожидала других слов в моё оправдание.

Присутствие двух дам сдерживало во мне порыв более эмоциональными словами отреагировать на случившееся. Тем не менее, нужно что-то говорить. Как-то снизить градус напряжения, который повышается с каждой секундной длившегося молчания.

— Катя, понимаю, как это выглядит. Но это не то, о чём ты подумала, — произнёс я.

— Это всё, что ты можешь сказать? — с укором спросила Катя.

Твою мать, что ещё здесь можно сказать! Я голый, прикрытый полотенцем после душа. В моей комнате девушка с шикарной грудью и шампанское на столе. Попадалово конкретное.

— Серёжа, как же так? — продолжала возмущаться Катя.

Блин, а ведь она даже и не может предположить, что Аида Сергеевна здесь ради другого партнёра. Даже если я буду сейчас валить всё на Ивана, мне не поверят от слова «полностью». Ещё и на Швабрина брошу тень. Хочу увидеть рожу Ивана Фёдоровича, когда он узнает о подставе. Как ещё назвать случившееся⁈

За дверью послышался топот. В комнату вбежал вспотевший и запыхавшийся Швабрин.

— Серый, быстрее… Катя! — обрадовался Ваня, обнимая девушку.

Он прижал её к себе и смотрел на меня с Аидой. Убить его не хотелось. Слегка придушить только. Предупреждал засранца, что добром не кончится. Но в мыслях не мог предположить, что в опасности окажется мой брак.

— Ты долго не звонил. Много работы было? — спросила у него Катя.

— Очень. Видишь, весь в мыле, — показал на себя Иван.

Ага! Вот чего он бегал по аэродрому. Он ждал прилёта транспортника из Циолковска, на котором и должна была прилететь Катя. Каким-то образом они разминулись. Ну не мог же Ваня специально так всё устроить, чтобы отвести от себя все подозрения в измене.

Не могу я так в друге сомневаться.

— Вот. А Серёжа, значит, филонит. Ещё и завёл подружку на курорте, — возмущалась Катя.

— Дорогая, ну это немного не так…

— Совсем не так, — поправил я Ивана, а то он вошёл во вкус.

Уж слишком себя обеляет. Сам-то постоянно сбегал с работы пораньше. Из-за него теперь мне будет очень тяжело что-то придумать в своё оправдание.

— Катя, может, пойдём. Не будем тут сцену устраивать, — пригласил Иван девушку выйти.

Я балдею с него! Он реально делает вид, что ко мне пришла прекрасная гостья!

— Нет. Нужно разобраться. Мне Вера говорит, что нужно мужей проведать. Мол, Ваня мне давно не звонит, а ей Сергей частенько. Я и говорю, что у моего Ванечки времени нет. Он на работе постоянно. А тут оказывается вот в чём дело! Загулял, Серёжа! Времени много свободного!

Катя продолжала мне выговаривать. Пытался её остановить, но она всё сильнее и сильнее упиралась.

— Ох! Жарко тут у вас. Пойду я, наверное, Серёжка, — улыбнулась Аида, помахав на себя рукой.

Она подошла к столу, взяла шампанское и направилась в сторону двери.

В комнате тут же воцарилась тишина. Ваня сразу сделал пару шагов в сторону, чтобы не оказаться рядом с Аидой.

Она же резко свернула ко мне и аккуратно обняла за шею.

— Вам есть что обсудить, — и чмокнула меня в щёку.

— Иди уже, — сквозь зубы проговорил я.

— Горячий парень, — облизнула губы Аида и, помахав рукой Ване и Кате, вышла из комнаты.

Я развернулся и пошёл к своей кровати за вещами. За спиной было слышно, как Швабрин уговаривает Катю выйти из комнаты, чтобы заселиться с ним в другую комнату.

— Не стоит. Я пойду к Сагиту. Попрошу, чтобы мне там кровать поставили ещё одну. А вы уж тут будьте.

— Ой, какой ты галантный! С этой пигалицей тоже так себя ведёшь? — продолжала истерить Катя.

— Дорогая, ну не надо…

— А ты друга не выгораживай. Он ещё перед Верой ответит за свои похождения. Если она раньше на развод не подаст.

— Катя, поумерь свой пыл! И даже не думай звонить Вере! — воскликнул я.

Ожидаемое действие от Кати. Женская солидарность во всей красе.

— Позвоню. В ближайшее время! Пускай знает, что её любимый муж, лучший лётчик, самый честный и правильный мужчина, оказался предателем и лгуном.

Ну, это уж перебор! Я злобно посмотрел на Ваню. Мой визуальный сигнал был весьма прост — делай что хочешь, но ситуацию исправь!

Промелькнула мысль рассказать про Ивана и его отношения с Аидой. Пресловутая мужская солидарность и дружеские узы, связывающие меня и Швабрина, сделать мне этого не дали. Хотя, это он, и только он виновен в данном инциденте.

— Вы погулять не хотите? Мне одеться нужно, — не выдержал я.

— Правда глаза колит, Серёжа. Неприятно слушать в свой адрес разоблачающую правду. Теперь она всплыла наружу и ты за всё ответишь, — закончила угрожать мне Катя, и пошла к двери.

Она уже была в коридоре, а Ваня задержался на несколько секунд.

— Брат! Дружище! Я не знаю, что теперь делать…

— Муравью прибор приделать! Два часа, чтобы вы на улицу не выходили. И к переговорному пункту её не подпускай.

— Я понял, Серый.

— Быстрее, Ваня. Следи внимательнее за своей ненаглядной, — вытолкал я Швабрина из комнаты.

Сам же я начал в ускоренном темпе одеваться. Надо быстрее мчаться в переговорный пункт. «Правило первого доклада», когда первую информацию принимают за истину, должно сработать. А иначе, мне удачи не видать.

Через пару минут я быстрым шагом спешил на переговорный. Попутно, продумывал стратегию разговора с Верой. Гениальных отмазок здесь не подберёшь, да и оправдываться мне не за что. Так что нужно рассказать как было дело. Вопрос в том, что тогда придётся сдать Швабрина моей жене. Надеюсь, что она у меня сознательная и тайну не выдаст.

Вера к этому времени всегда дома. Звонок застал её за приготовлением еды.

— Серёжа у меня всё хорошо. Суп варю.

— Ты сходи, выключи его. Разговаривать долго придётся.

— Мы никогда одной минутой не ограничивались. Ему вариться минут 20 ещё, — посмеялась жена.

— Сходи и выключи. Прошу.

Вера отложила трубку. Вернулась к разговору через несколько секунд.

— Что случилось? У тебя со здоровьем что-то? — заволновалась супруга.

— Всё хорошо у меня. С Ваней не всё в порядке.

Вера внимательно прослушала всё сказанное мной. В трубке не прозвучало ни звука, пока я объяснял, как в нашей комнате оказалась голая женщина.

— Звоню, поскольку Катя неправильно всё поняла и теперь спешит позвонить тебе. У неё другое виденье ситуации.

— А ты уверен, что она меня не переубедит?

— Я рассказал, как было дело. Обмана никакого нет. Ну не сдавать же мне Швабрина! Вот я и промолчал.

— То есть, меня ты обманывать не хочешь, а Катю, пожалуйста? — возмутилась Вера.

— Это всё во благо. Не нужно разрушать хрупкий союз Вани и Кати.

— Но Швабрин сам виноват. Если ты говоришь правду, то значит Ваня…

Что значит «если»⁈ Вера мне реально не доверяет?

— Дорогая, мы скоро начнём полёты на корабль. Ивану предстоит сделать это первым. Подобных посадок никто ещё не делал.

— Ты больше о чём печёшься — о будущем семьи Швабриных или о душевном состоянии Ивана перед вылетом?

— И то и другое.

— Не получится так. Возможно, надо им расстаться. Потерял Ваня интерес к Екатерине. Такое бывает…

— Момент не самый хороший, чтобы проявлять женскую солидарность.

— А мужскую?

— Там не было времени рассуждать, — ответил я.

— Ага. Ты, наверное, держал полотенце крепко-крепко, — съязвила Вера.

Хорошо, что я ещё не стал говорить про поцелуй от Аиды.

Разговор продлился долго. В основном я отвечал на вопросы, касаемо госпожи Аиды и её дефиле в нашей комнате. Было бы странно, если Вера не решила всецело погрузиться в этот вопрос. В конце концов, я был уверен, что она мне поверила.

Вернувшись в гостиницу, на входе я вновь встретил Сагита. По выражению его лица было понятно, что речь снова пойдёт про Ваню.

Мы отошли подальше от гостиницы, и Байрамов начал говорить.

— Сергей, сегодня прилетели «суховцы». В течение недели корабль будет уже в море, и мы начнём.

— Отлично. Мы готовы, — обрадовался я.

Даже сегодняшний инцидент в номере не помешал мне искренне порадоваться за скорую возможность полетать с авианесущего крейсера. Ведь когда на палубу сядет Ваня и Сагит, следом и мой черёд настанет.

— Мы днём недоговорили. Ваня по-прежнему рассеянный. Он работает, у него получается, но не серьёзен. И его отношения с… известной тебе особой, не идут нам на пользу.

— А не ты ли говорил, что она нам помогла с нахождением здесь?

— Говорил. Она действительно помогла, но её шуры-муры с Ваней его разлагают.

— У Вани приехала девушка. Так что всё будет в порядке, — объяснил я.

— Тут я не уверен. После первой нашей командировки сюда два года назад, одному из наших инженеров взбрело в голову развестись из-за Аиды. Влюбился парень. Но ей это не нужно. Ей нужны птицы более высокого полёта.

— Ваня-кремень! Не поведётся на красивые глазки, — ответил я.

А вот в душе, мне было за друга боязно. Возможно, и охмурила его Аида. Он парень видный. Скоро может и в историю попасть. Так что присмотрелась к нему девушка. Меня только зачем целовала? Играла роль, чтобы отвести подозрения от Вани?

К входу в гостиницу подъехал большой автобус «Икарус». Он и привёз делегацию конструкторского бюро «Сухого». Тут был и сам генеральный конструктор Самсонов, и ведущий лётчик фирмы Вигучев.

— Привет, коллеги! Как отработали без нас? — радостно поздоровался с нами генеральный конструктор.

— Всё хорошо. Готовы к вылетам на корабль, — ответил Сагит, пожимая руку Самсонову.

— Мы уже давно готовы. Тогда рады будем вас там встретить, — подмигнул он нам и пошёл в гостиницу.

Вигучев пообщался с нами несколько минут и тоже направился отдыхать. Кажется, мы подходим к финальной стадии конкурентной борьбы за место на корабле.

Войдя в комнату, я застал Ивана. Он сидел на своей кровати, смотря в стену напротив. Лицо у него было задумчивым, а в руках он держал бутылку коньяка.

— Катя отдыхает. Я вот к тебе пришёл, — виновато смотрел на меня Швабрин, поправляя треники.

— Хорошо, что отдыхает. Если ты поговорить, то это не нужно. Коньяк тоже зря купил.

— Совсем не хочешь? — спросил Ваня, рассматривая бутылку.

— Желание отсутствует полностью. Хочешь говорить, пожалуйста.

Я сел на кровать и ждал, что мне скажет Иван. На его месте, мне бы тоже хотелось как-то объясниться с товарищем, чем-то загладить вину. Может и «запить» это дело. Однако, прошло пару минут, а Швабрин ничего дельного не сказал и продолжал смотреть на бутылку.

— Серый, ну… ну… блин.

Я встал с кровати и забрал у него коньяк. Бутылку поставил в тумбочку.

— Продолжайте, Иван Фёдорович.

— Так! Я вообще не понимаю, чего ты на меня обиделся⁈

Странно он начал заглаживать вину. Хотя бы уже проговорил больше двух слов.

— Вань, я не обиделся. Просто словами «японский Бог», «мать твою» и «пошёл ты, дружище» не хочу заканчивать наш с тобой разговор. Ты даже сейчас не признаёшь тот факт, что потерял голову от этой девушки.

— Признаю, но это всё неважно. Есть вещи важнее наших с тобой отношений со вторыми половинами.

Бред какой-то несёт.

— И что же?

— Представляешь, Аида обещала нам помочь быть первыми на корабле. Более того, именно МиГ-29К будет основным истребителем в будущей авиагруппе на «Леонид Брежнев», — радостно улыбнулся Иван.

Что у него в голове твориться⁈ Пускай эта Аида и родственница Горшкова, но по щелчку пальцев нас не пропустят перед «суховцами». Нам нужно доказать, что МиГ-29К больше подходит к базированию на авианесущем крейсере.

— То есть, ты решил, что она вот так решит этот вопрос? Через постель? — спросил я, щёлкнув пальцами.

— Почему нет⁈ В чём ты сомневаешься?

— В твоих мыслительных процессах. Нет чудесного звонка телефона, чтобы наш самолёт признали лучшим. Нам это нужно доказать самим. А ещё лучше, если мы докажем, что нужен и наш МиГ, и их Су.

Ваня вскочил с кровати и грозно посмотрел на меня.

— Настоящий «фирмач», так не должен думать.

— Зато так думает человек со здравым умом. Ты вообще понимаешь, что из-за тебя я сегодня попал в сложную ситуацию с женой?

— Нет. Ничего критичного я не увидел. Аида приходила не к тебе. Чего тут переживать?

Я не мог его больше слушать. Он меня совсем не понимает. Либо не хочет.

— Тогда почему ты язык засунул в «одно» место и не признался Екатерине?

Иван молчал и пыхтел. Упрямый, как баран! Ещё и виноватым себя не считает.

— Завтра трудный день. Приедет командование флота. Будет решаться вопрос с началом полётов на корабль, — тихо сказал Ваня и направился к двери.

Схватившись за ручку, он застыл на несколько секунд, а потом повернулся ко мне.

— Жаль, Серый, что так вышло. Я не хотел.

— Никто не хотел.

— Ты же мог меня сдать, и ситуация была бы другой. Почему так не сделал?

— Своих не бросаем — девиз по жизни, — тихо ответил я.

Ваня ничего не ответил и вышел из комнаты, захлопнув дверь. Я переоделся и лёг на кровать.

Не заметил, как очутился в кабине самолёта. Корабль передо мной. Выдерживаю крутую глиссаду. РВП даёт команды быстро. Не успеваешь принять одну, а он уже переходит к другой.

— Сядем. Держи ровнее, — раздаётся сзади чей-то голос по внутренней связи.

Знаю, что я один в самолёте. Никто не может мне подсказывать вот так. Поворачиваться нельзя, чтобы не упустить из виду палубу.

— Скорость держи. Вот так хорошо! — продолжает говорить кто-то в наушниках, вклиниваясь в команды РВП.

Попытался повернуться, но нет возможности. Палуба всё ближе. Команды всё чаще.

— Посадку подтвердил! — громко командует РВП.

Глухой удар и я просыпаюсь. В комнате уже светло. Смотрю на часы, а время уже пришло вставать и идти завтракать. Пожалуй, один из самых спокойных снов. По крайней мере, посадка на палубу в нём получилась.

Высокие гости прибыли только через два дня. В Крым пришла весна, и погода начала в прямом смысле «шептать». Прилетел и наш генеральный конструктор Белкин. Между ним и Самсоновым даже в коридорах гостиницы чувствовалось напряжение. Они обменивались только сухими рукопожатиями и короткими приветствиями.

«Суховцы» немного потренировались на НИТКе и тоже были готовы представить Су-27К на суд главкома Горшкова и представителей Министерства Авиапрома. День показа был выбран очень удачно — погода шикарная! Солнце пригревало сильнее, а воздух постепенно наполнялся запахом зелени.

Самолёт был подготовлен. Иван получил заключительные инструкции на выполнение полёта, а я и Сагит помогали ему готовиться.

— Вперёд, — похлопал Ваню по плечу Байрамов и ушёл в сторону трибуны.

Там уже толпились официальные лица, среди которых выделялся адмирал Горшков. Преклонного возраста военачальник, который уже давно ратовал за развитие авианосного флота, но не находил поддержки в больших кабинетах партийного и военного руководства. Теперь же всё должно получиться. Он лично решил проверить готовность двух фирм и представить образцы истребителей корабельного базирования.

Я ещё был на стоянке и ждал, пока Ваня закончит приготовления к вылету. Белкин и несколько конструкторов продолжали желать успеха Швабрину. Он выглядел сосредоточенным и спокойным.

— Серёга, подойди, — позвал меня Иван.

Я протиснулся к нему сквозь толпу. Со стороны весь процесс проводов в полёт, выглядит как отправка в космос.

— Я вот думаю, стоит ли удивлять больших гостей фигурами пилотажа? — спросил Ваня.

— Им нужен корабельный истребитель. Он должен садиться и взлетать с палубы. Вот и покажи им это.

— Понял, — ответил Швабрин и приобнял меня.

Он несколько секунд не отпускал мою шею, прислонившись ко мне гладкой поверхностью шлема.

— Спасибо, Серый. И прости, что так вышло.

— Всё хорошо, дружище. Работать пора, — улыбнулся я.

Пока Иван занимал место в кабине, я спустился под «учебную палубу» и вновь встал за спиной РВП.

Су-27К под управлением Вигучева уже вырулил и стоял напротив трамплина. Закончил прогрев двигателей.

Выпускающий контролировал включение форсажей. Розжиг пламени из сопел двигателей. Вигучев получает разрешение на взлет, и самолёт трогается с места. Он начинает своё восхождение вперёд-вверх, на самый «кончик» трамплина.

В этот момент гаснут форсажи двигателей. Истребитель уже поднял нос и вот-вот взбежит на трамплин.

— Прекратить взлёт! — несколько раз повторил команду руководитель полётами, чей голос разорвал динамики на нашем пункте управления.

У самого края самолёт останавливается на «трамплине», едва не достигнув её верхней точки. Так Су-27 больше напоминает памятник.

Прошло несколько минут, прежде чем Вигучев показался из кабины. Издалека видно, как его окружили инженеры и техники, радостно хлопая по плечам и спине.

Прошёл почти час, а на аэродроме ещё продолжали разбирать случившееся. Наконец, Су-27К укатили с трамплина, а сам Вигучев появился у нас на пункте визуальной посадки. Его все хвалили, но сам он был не очень рад.

— Молодец-то молодец, да только причина серьёзная. После страгивания с места я успел заметить, что обороты левого двигателя резко упали. Команды «взлёт прекратил», ещё не прозвучало.

— В рубашке родился. Мог бы уйти с трамплина вниз, — сказал я, но Вигучев улыбнулся.

— Я бы сказал иначе. Не было счастья, да несчастье помогло. Расстояние до трамплина, оказывается, не то взяли. Больше. Встали бы как надо, точно свалился бы вниз.

— Теперь долго будете разбираться?

— Думаю, что мы вас пропустим вперёд на корабль, — кивнул Вигучев.

Действительно, теперь у нас есть шанс. Но так нечестно. Надо, чтобы обе фирмы участвовали в корабельной тематике.

Наконец-то, начал запускаться Ваня. Дали ему добро на полёт. Спустя некоторое время он резво взлетел с трамплина и начал работать над аэродромом, показывая все известные ему фигуры пилотажа.

Со стороны было видно, как высокие гости указывают вверх. Главное, что им по душе такое представление.

Иван выполнил программу и начал серию заходов на посадку. Первый проход над аэрофинишёрами выполнил безукоризненно. Следующий, с касанием палубы.

— Зелёный, слева 8, — подсказывает РВП.

Ваня выравнивает самолёт по курсу и идёт практически «по нолям».

— Зелёный, на курсе. Зелёный, на курсе, — повторяет РВП.

— Понял, — отвечает Ваня.

Самолёт подходит к посадочному блоку. Секунда и грохот от удара основных стоек шасси об «учебную палубу». Если бы выпустил гак, то зацепился бы за второй трос. Оценка «отлично».

Ваня добавляет обороты и взмывает вверх, выполняя левый отворот. Проходит прямо над трибуной больших гостей. Можно было заметить, как некоторые машинально пригнулись.

И вот он третий заход. Это будет полноценная посадка.

— 087й, разворот на посадочный, 150, — доложил Иван.

— 087й, разрешил, — ответил ему руководитель полётами.

Смотрю на МиГ-29К, который выходит на посадочный курс. Всё идёт к нашему успеху.

Хлопок один, хлопок второй. Из сопел вырывается пламя. Самолёт клюёт носом и мчится к земле.

Печально известная женщина заполонила весь эфир. Ваня пытается выровнять самолёт, но всё тщетно.

— Катапультируйся! — хором кричат все, кто находятся рядом со мной.

Остаются считанные метры. Всё как в замедленной съёмке. Крик руководителя полётами о катапультировании тонет в рёве двигателей. Фонарь кабины отлетает в сторону и от самолёта отделяется точка. Купола не видно.

МиГ бьётся о землю и взрывается. Грохот сотряс наш пункт управления, а внутри меня всё сжалось. Купола так никто и не увидел.