Утром Ребров подвёз меня к самолёту. Ан-26 авиации ВМФ СССР специально прилетел, чтобы забрать столь важного пассажира, каким меня обрисовали экипажу.

Когда я вышел из командирского УАЗа, то сразу почувствовал атмосферу на аэродроме. Интенсивные полёты не прекращались. Одни выполняли заходы на посадочный блок тренажёра НИТКА. Другие взлетали с трамплина и уходили в сторону моря. Ну а эскадрилья ЯКов продолжала висения над полосой. Как раз сейчас Як-141 разгонялся после вертикального взлёта, включив форсажи.

Морской воздух смешался с парами керосина. Крымское солнце грело спину, нагревая кожаную куртку. Я глубоко вздохнул и повернулся к машине. Ребров закончил раздавать указания водителю и подошёл ко мне.

— Не вовремя тебя забирают. Пару бы лейтенантов вывез.

— Гелий Вольфрамович, думаю, с таким высоким начальством спорить бесполезно. Я вчера позвонил в КБ МиГ. Там удивились, почему меня ещё не доставили в Москву. О чём-то важном хотят поговорить со мной.

В этот момент к нам подошёл командир экипажа с густыми усами и в чёрной пилотке. Он доложился Вольфрамовичу и поздоровался со мной.

— Ещё вчера поставили задачу вас забрать. Нам стоит торопиться? — спросил командир экипажа, поправляя воротник демисезонной куртки.

— Если бы знал. Мне только сказали, что в Остафьево нужно быть к 13.00, — ответил я.

— Мне тоже ничего не сообщали, — сказал Вольфрамович, открыв новую пачку «Союз-Апполон» и предложив «угоститься» командиру экипажа, но тот отказался.

Ребров отвёл меня в сторону, чтобы обсудить вчерашний инцидент.

— Пацана хоть не сильно тягали? — спросил я, намекая на объяснительные Борзова.

— Пару часов промурыжили. Затем дали передохнуть и ещё пару часов. Пришлось вмешаться, нагрубить особистам, и процесс ускорился.

— Что хоть вменяли?

— Ничего. Борзов говорил, что решение было обоюдное. Их больше ты интересовал. Мол, заставил «мальчика» нарушить приказ. Вообще, они очень хотели с тобой побеседовать, но там звонок был такой, что особист даже встал с места во время доклада.

Ого! Кто же такой важный позвонил, что оперуполномоченного поднял со стула. Пара людей есть на примете, но не такие уж они высокие должности занимают. Раньше так было, по крайней мере.

— У меня таких важных знакомых нет.

— Родин, ты меня за глупендяя не держи. Я тебе не лейтенант во время полового созревания. Парень ты всегда был ответственный, ровный, но и не самого пролетарского происхождения. У тебя на лбу всегда написано «хочу летать», а на затылке… три другие буквы.

Вот вечно Ребров, как скажет что-нибудь из «высокого». Надеюсь, «Х» одной из трёх букв не является.

— Я тебе про «комитет глубокого бурения» говорю. Помню, что в Афгане они тебя привлекали к разным делам. А про училище вообще молчу! Мне каждую неделю Поляков названивал с вопросами. Даже пришлось однажды ему мягко сказать, что я занят.

То что особист училища Поляков за мной приглядывал — не новость. Он оказывал дружескую помощь товарищу Краснову — «потенциальному тестю» моего реципиента.

— Думаю, что мягко вы ему вряд ли сказали.

— Ещё бы! А теперь серьёзно. Мне это дело не нравится. В мой полк не нужно тянуть эти кгбэшные штуки, понял меня?

Странно, что так переживает Ребров. Может, какие-то проблемы есть в полку, и он не хочет выносить это дело на обозрение.

К Вольфрамовичу подошёл с докладом заместитель по инженерно-авиационной службе, приехавший к нему на «таблетке» УАЗ.

— Товарищ командир, я двоих недосчитался, но они дома. Состояние…

— Потом поговорим, — отмахнулся Ребров.

Не рад Гелий Вольфрамович, что я услышал это. Он злостно посмотрел на инженера и отправил его к машине.

— Ладно, успехов тебе, Родин. Не обижайся, что так высказался. Постарайся не втягивать нас в свои дела, — сказал Ребров и крепко пожал мне руку.

— Я человек маленький, но постараюсь сгладить углы.

Вольфрамович потряс мою руку, а потом крепко обнял. Да так, что из меня чуть дух весь не вышел. Не знал, что он способен на такие нежности.

— За ребят спасибо. Они вон какие счастливые, что на палубу сели. Будто из училища снова выпустились. Спасибо, Серёжа, — похлопал меня по спине Ребров и ушёл к автомобилю.

Я загрузился в самолёт, где уже сидели несколько человек в морской форме на длинных лавках.

Занял место недалеко от рампы и начал готовить себе лежанку. Ранний подъём с кровати сегодня не прошёл бесследно. В сон начало клонить, как только я прислонил голову к прохладной стенке самолёта.

Экипаж не торопился запускаться. Шёпот сидящих пассажиров донёс до меня, что мы ещё кого-то ждём.

— Могли бы и поторопиться. Все вас ждали, молодой человек, — ворчал один из них в белой парадной форме капитана второго ранга.

— Сейчас, как я понимаю, ждут не меня.

— Кого-то из таких как вы. И почему вы со старшими по званию так разговариваете? Представьтесь, пожалуйста, — повысил голос сидящий напротив меня капитан первого ранга.

— Сергей Родин. Уже не военнослужащий. И если вам это интересно, я, как и вы, тороплюсь в Москву не по своему желанию.

За бортом послышался недовольный женский голос. По ступенькам в грузовую кабину поднялась девушка. Вот кого, а её бы я не хотел здесь видеть.

— Аида Сергеевна, здравия желаю! — мигом подскочили с лавок офицеры.

— Ага, — недовольно ответила девушка и прошла на свободное место.

Ей тут же предложили помочь занести вещи, которых у неё было немало. Сама она явно не была в восторге от компании и всячески демонстрировала отвращение к интерьеру самолёта.

— Эу, лётчик, — подозвала она бортового радиста.

Прыщавый молодец подошёл к ней, но та тут же оттолкнула его. Видимо, не понравился старый лётный комбинезон Аиде.

— Когда форму стирал, забулдыга? Где командир экипажа? Чего не взлетаем? — возмутилась мадам, поправлявшая кольца на пальцах.

— Уже условия подошли, заправились и сейчас будем запускаться. Хотите чаю? — предложил паренёк.

— Сам пей вашу мочу ослиную. На, минералку открой мне. А то голова болит после вчерашнего, — протянула она парню бутылку с названием «Куяльник №6».

Выдохнув, «мажорка» огляделась по сторонам и поправила воротник белой рубашки. Одежда подчёркивала её большую грудь, которую она выпячивала всем напоказ. Положив ногу на ногу, Аида отклонилась назад и повернулась в мою сторону. Глаза её расширились в несколько раз.

— А ты что здесь делаешь? — зашипела Аида.

— Не ты, а вы. Лечу.

— Тебя здесь быть не должно. Собрал вещи и вышел, — злобно зыркнула она на меня.

— Не тебя, а вас. К сожалению, это невозможно, Аида Сергеевна. Вам придётся потерпеть моё общество до Москвы. Как и мне ваше.

— Не придётся, — фыркнула Аида и стала звать командира экипажа.

Через несколько минут, появился и он.

— Этого человека здесь быть не должно. Я думаю, вы не будете со мной спорить, — усмехнулась Аида, предвкушая победу.

Пожалуй, из нас троих — Аиды, меня и командира экипажа, хуже всех сейчас командиру. Он-то понимает, кто такая эта красотка, и что она может нашептать его начальству. Но сегодня у командира Ан-26 «иммунитет» к таким выкрутасам.

— Прошу прощения, но наш самолёт сюда был направлен исключительно за Сергеем Сергеевичем Родиным. Все остальные пассажиры записались на рейс вдогонку.

— Лётчик, ты меня не понял⁈ Мне хватит одного слова, чтобы «направителя» наказать. Кто он, кстати?

— Эм… адмирал флота Советского Союза Горшков.

Офицеры тут же зашептались, а девушка сильно расстроилась. Её будто заставили лимон съесть, настолько она скривилась.

Командир экипажа направился в кабину, а со мной больше так никто и не заговорил. Аида Сергеевна только посматривала исподлобья.

Я не обращал внимания на все эти взгляды. Как только самолёт оторвался от полосы и начал набирать высоту, я занял горизонтальное положение.

Теперь стало понятно, что меня вызывают в главкомат ВМФ СССР в Москве. Зачем?

Если бы на Лубянку, я бы ещё понял. Меня уже там давно ждут, да всё никак не вызовут.

Логичным смотрелся бы и вызов в Министерство Авиапрома. Чубов надо мной устроил бы экзекуцию в здании в Уланском переулке, а потом сослал бы на какой-нибудь авиазавод, дирижабли испытывать. Он же министр!

А тут сам Горшков — заместитель министра обороны и главком ВМФ просит к себе. Ещё и поставил в известность моё руководство. Дело действительно важное.

За размышлениями, я и не заметил, как уснул. И в «царстве Морфея» мне вновь видятся горы. Теперь к ним добавляются зелёные луга и крыши домов с красной черепицей. Теперь ещё и крест… православный. Удар!

Я открыл глаза, но увидел вокруг себя по-прежнему внутреннюю обшивку грузовой кабины Ан-26. Посадка заставила меня проснуться. Такие сны начинают мне уже надоедать. Кому расскажешь, что они почти вещие, не поверят. И при чём здесь православный крест?

Аэродром Остафьево встретил нас мелким дождём. Я смотрел в иллюминатор и видел множество различной техники. Приземлились мы на аэродроме, который эксплуатирует транспортный полк ВМФ. Здесь стояли и Ту-134, и Ан-12, и совсем новенькие Ан-72. Помимо них и уже почтенного возраста Ил-18.

На стоянке, куда мы зарулили, столпилось множество машин. Морских офицеров встречали подчинённые на служебных машинах. Напроситься с кем-то доехать после наших разговоров, было невозможно.

Я поблагодарил экипаж за полёт и вышел на воздух. Промозглый ветер задувал в каждую из щелей на куртке. Посильнее закутался и поднял воротник. Хорошо, что догадался надеть свитер с начёсом.

Посмотрев по сторонам, я не увидел хоть кого-то, кто бы мне махал и приглашал сесть в машину. Некоторые из моряков только тыкали в меня пальцами и посмеивались. Что ж, теперь-то они довольны! По их мнению, справедливость восторжествовала.

В поле моего зрения попала и Аида Сергеевна, чью спину я уже давно наблюдаю. Надо признать, что бёдрами она «орудует» знатно. Дал же Бог такую красивую внешность, такой «чуткой» натуре.

Шла Аида аккуратно, обходя каждую лужу. Она подошла к высокому человеку в форме морского офицера. Он стоял рядом с двумя автомобилями. Один из них был служебным, с чёрными номерами. Лицо офицера я сразу не разглядел, как и его звание.

Зато отчётливо видно, как относится к нему Аида Сергеевна. Офицер потянулся поцеловать в щёку девушку, но та демонстративно отвернулась и указала прелестным пальчиком в сторону самолёта. Ещё и истерить начала.

— Какого чёрта она дома делает? Я для этого организовала ей лечение и учёбу⁈ — недовольно пробурчала Аида.

— Успокойся. В гости ко мне дочь приехала…

— Ладно, ты мне муж, но она мне не дочь. Обуза. Завтра, чтобы она в институт уехала, понял? И вещи пусть быстрее принесут. Я устала в этом сарае лететь.

— Мне в штаб нужно. Тебя водитель отвезёт, — сказал ей мужчина и медленно пошёл в сторону второго автомобиля, поправив фуражку.

Аида в это время уселась в «Волгу», а техники быстрым шагом загрузили вещи в багажник. Не успела крышка закрыться, как машина сорвалась с места, обрызгав при этом парней в чёрных демисезонных куртках. Нетрудно было догадаться, какими эпитетами они удостоили Аиду.

А тем временем офицер сел во второй автомобиль ВАЗ-2106 и медленно подъехал… ко мне. Чем ближе он приближался, тем отчётливее я узнавал в нём одного старого знакомого.

— Доброго дня, Сергей Сергеевич! — поздоровался со мной Граблин, выйдя из машины.

Я не видел его с того дня, когда он прилетал в Осмон. Тогда он выглядел гораздо лучше, чем сейчас. Мешки под глазами, нездоровый цвет лица, усталая походка. С такой супругой, наверняка, тяжело жить в браке. Сколько ж слухов ходит про Аиду, и как он всё это терпит!

— Здравия желаю, Дмитрий Александрович! Рад вас видеть, — пожал я ему руку.

— Вот видишь, до чего дошёл. Отправили тебя встречать и сопровождать в Главный штаб ВМФ. Ты теперь заслуженный человек.

— Я бы так не сказал.

— Перестань скромничать. Поехали. Времени мало.

Ехали мы достаточно быстро. Поднимать тему об Аиде в машине я даже не думал. Это не моё дело, но про Сонечку я поинтересовался.

— Всё хорошо. Терапия помогла. Благодаря связям жены нашли хороших врачей. Теперь Соня учится в медицинском. Сама передвигается, хоть и с затруднениями.

— Это хорошо. Теперь о деле поговорим, если вы не против. Что от меня хотят в Главном штабе флота?

Граблин прокашлялся. Будь я военным, он бы уже сделал мне замечание за подобный вопрос.

— Пока могу тебе сказать, что вашими разработками и кооперацией с другими конструкторскими бюро заинтересовались. Были совещания с твоим руководством и нас заверили, что в ближайшее время будут опытные образцы… изделий.

— Вы про средства поражения?

— Не только. Недавно было совещание политбюро, где было принято весьма важное решение о действиях флота. Весь главкомат на ушах. Работа кипит. Я неделю уже дома не появлялся. Сегодня должны уже быть выработаны предложения по решению поставленной задачи, и всё уже было готово. Но тут произошёл инцидент, в котором ты принял непосредственное участие. Так что нужна консультация, Сергей Сергеевич.

Консультировать главкомов мне ещё не приходилось. По-моему, тащить меня в Москву ради совещания, было неразумно. Зато я быстрее окажусь рядом с Верой.

Мы остановились недалеко от здания Главного штаба ВМФ в Большом Козловском переулке. Если сравнивать с Адмиралтейством в Ленинграде, то это здание выглядит гораздо скромнее. Но и в моём прошлом штаб ВМФ не сразу переедет на историческое место в город на Неве.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы шли по коридорам штаба, насколько чтят традиции на флоте. Сколько всего на стенах — картины, макеты, барельефы и многое другое. Пожалуй, на флоте соблюдение традиций больше, чем норма. И такого нет ни в одном виде вооружённых сил.

Войдя в приёмную, адъютант главкома выпрямился в струнку и доложил, что нас велено проводить сразу. Как только нас завели в кабинет, Граблин громко отрапортовал о прибытии.

— Вольно! Вас мы и ждали, товарищ Родин, — тихо сказал Сергей Георгиевич Горшков.

Главком ВМФ стоял у панорамного окна не один. Рядом с ним ещё двое. Граблин показал мне следовать за ним к Горшкову.

— Товарищ адмирал флота Советского Союза, Сергей Родин…

— Знаю, знаю. Встречались мы с вами на палубе «Леонида Брежнева», — улыбнулся Горшков, пожимая мне руку.

Он смотрел на меня сквозь свои большие очки с затемнёнными стёклами. Через год он уйдёт на почётную должность в Группу генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Но пока он претворяет в жизнь теорию океанического флота. Именно он был активным сторонником начала несения боевой службы нашими кораблями в водах мирового океана.

— Прошу, — указал Сергей Георгиевич на большой лакированный стол с разложенной на нём картой.

Пока все подошли к ней, я успел рассмотреть основные элементы. Это была карта Средиземноморья с нанесённой обстановкой. В углу гриф «Сов. Секретно».

— Итак, Сергей Сергеевич, меня и полковника Граблина вы уже знаете. Теперь остальные участники нашей беседы.

Мне протянул руку вице-адмирал с волевым подбородком и угловатыми бровями. Ростом он был высок настолько, что я изначально смотрел ему в солнечное сплетение.

Наград у него было немного, но это не отменяло тот факт, что я чувствовал в этом человеке стальной стержень настоящего моряка.

— Седов Валентин Егорович, командующий 5й оперативной эскадрой, — представился он и крепко пожал мне руку.

— Добрый день.

Ещё один присутствующий, к флоту отношения не имел, если судить по его строгому серому костюму и внимательному взгляду. Я сразу заметил как этот человек «срисовал» все мои недостатки в одежде, и отметил для себя каждое движение.

— Бурченко Андрей Викторович, первое управление КГБ СССР. Будем с вами работать, — улыбнулся он.

— Очень рад, — ответил ему тем же.

— Не думаю, — тихо произнёс Бурченко.

— Согласен.

Горшков взял указку, прокашлялся и приготовился начать разговор.

— Итак, по просьбе Муаммара Каддафи, политбюро постановило начать подготовку к боевому походу в Средиземное море раньше срока.