Англия, Шотландия, 1537–1543 гг.
Середина XVI века – своеобразный перерыв в истории влиятельных королев и регентш. По всей Франции, Испании и в Англии женщины снова заняли свое традиционное место рядом с могущественным мужчиной. Однако было два значительных исключения: Шотландия и Нидерланды. Случайно или нет, но это происходило на территориях, где в эти десятилетия особенно ожесточенно шло сражение за Реформацию.
В Англии эти годы составили промежуток от кончин Екатерины Арагонской и Анны Болейн до восшествия на английский престол Марии – дочери Екатерины. Брачные приключения Генриха VIII продолжились рождением сына Эдуарда и смертью Джейн Сеймур в октябре 1537 года, бракосочетанием и разводом с Анной Клевской в 1540, затем последовал брак с Екатериной Говард (родственницей Анны Болейн), крах и казнь Екатерины в 1542 году.
Рассказы обо всех женах Генриха принадлежат к самым драматичным страницам британской истории. Однако если они могут послужить уроком в этой ситуации, то он, пожалуй, состоит в том, насколько одноразовыми могут быть королевы. Третья, четвертая и пятая жены Генриха не проявляли признаков активных игроков в политической истории.
А что же его дочери? Елизавета была совсем малышкой, младше трех лет, когда в 1536 году ее матери не стало. Отмечали, что она быстро развивалась, но все же в течение жизни ее отца оставалась ребенком, и ей не требовалось как-то приспосабливаться к его политике. Однако для Марии Тюдор, которой к моменту смерти ее матери уже перевалило за 20, все будет совсем иначе.
Акт о престолонаследии, принятый летом 1536 года, постановил, что английский трон отойдет детям Генриха VIII только от Джейн Сеймур или последующей жены. Елизавета Тюдор, как и Мария, были «незаконнорожденные… полностью исключены и лишены прав заявлять требования на наследство как законные наследники».
Если они и являлись незаконнорожденными, то все равно королевской крови: Мария занимала место крестной матери на крестинах юного принца Эдуарда, а Елизавета (сама еще такая маленькая, что ее пришлось держать на руках) поддерживала край крестильной рубашечки ребенка. К тому же, когда младенца Эдуарда отослали от двора ради его здоровья и безопасности, он должен был присоединиться к сестрам в Хартфордшире, где Мария как бы замещала мать в общей королевской детской.
В Хатфилде, Хансдоне, Эшридже и замке Хертфорд Елизавету начали обучать латинскому, французскому, итальянскому, испанскому и даже фламандскому языкам; истории и географии, астрономии и математике, а также танцам и верховой езде, музыке и рукоделию. Это хорошее гуманитарное образование, сродни тому, какое могли бы дать мальчику. Елизавета не имела никакой специальной подготовки к королевской власти, подобной той, что получала Мария в Ладлоу, но все же она была незаконнорожденной женского пола, так зачем же было тратить время?
Требовалось решить проблему, какое будущее можно спланировать для дискредитированных дочерей Генриха. Даже королевский совет отметил, что девочек маловероятно выдать замуж за границу, если не придать им «какого-то статуса» в родной стране. Однако в отношении Марии перво-наперво стояла задача подчинить ее власти отца.
Сразу после кончины Екатерины Арагонской люди Генриха явились к Марии с требованием подписать документ о том, что она признает, что брак ее родителей «никогда не был действительным»; что он «по Божьему и человеческому закону был кровосмесительным и неправомерным». Они и раньше неоднократно пытались добиться подобного признания и от матери, и от дочери, однако теперь мать умерла.
Сначала Мария отказалась подписывать документ, но давление нарастало. Она написала отцу, умоляя его принять во внимание, «что я всего лишь женщина и ваше дитя». В конце концов, страшась за жизнь своих друзей, да и за собственную, Мария сдалась и подписала признание. Такой же документ заставил ее заявить, что она действительно «признает, принимает, понимает, считает и подтверждает» своего отца главой церкви в Англии и отвергает «мнимую власть епископа Рима».
Она считала свою капитуляцию слабостью. Мария Тюдор, наверное, никогда не простила себе поступка, который внес вклад в формирование ее характера не меньше, чем непоколебимость матери. Однако он подал сигнал к началу нового сближения с Генрихом. 6 июля 1536 года «дорогая и любимая дочь Мария» короля Генриха тайно поскакала, чтобы воссоединиться с отцом, который не разговаривал с ней пять лет. Она получила подарки и деньги, а также превосходство над всеми, кроме королевы Джейн. Ее положение стало странным и опасным. С одной стороны, ей благоволили, а с другой – за ней следили, и очень внимательно.
Некоторые окружавшие Марию люди пострадали после выступлений 1536 и 1537 годов против религиозных реформ Генриха. Католические повстанцы «Благодатного паломничества» требовали, чтобы ее восстановили в правах на престол отца. Однако если Мария и сокрушалась по поводу провала восстания и суровых наказаний, которые понесли предводители восставших, то она делала это молча. В 1538 году Кромвель предостерег ее от «приема посторонних» в Хансдоне. В 1539-м раскрытие предполагаемого заговора йоркистов против короля Генриха закончилось казнями. В числе других казнили 68-летнюю Маргарет Поул, родственницу и бывшую наставницу Марии, которую она называла «второй матерью». Как горько отметил Шапюи, «кажется, что они хотят оставить ей как можно меньше друзей».
Мария постаралась наилучшим образом использовать те личные отношения, которые еще оставались. В конце 1536 года она написала отцу, что Елизавета такой замечательный ребенок, что «я не сомневаюсь, Ваше Высочество найдет причину порадоваться этому, когда придет время». Она хорошо ладила с четвертой женой отца Анной Клевской (несмотря на тот факт, что брак с ней был заключен, чтобы закрепить протестантский союз); отношения не сложились с ветреной Екатериной Говард, та не только приходилась кузиной Анне Болейн, но и ей было 19 лет, когда Марии уже 23. В начале 1543 года она, должно быть, почувствовала облегчение, когда пришли известия о предстоящем и, как оказалось, последнем бракосочетании короля с образованной сдержанной вдовой 30 лет.
Екатерина Парр была фрейлиной Марии, когда Генрих ухаживал за ней, а мать Екатерины служила при Екатерине Арагонской. Возможно даже, что Екатерина Арагонская стала крестной матерью своей тезки и в будущем преемницы. Теперь, по иронии судьбы, Екатерина Парр, как Екатерина Арагонская до нее, будет представлять английскую сторону в долгой истории шотландских войн.
В Шотландии Маргариту Тюдор уже полностью отстранили от власти в правление ее сына Якова V. Мечта о союзе с Англией никогда не покидала Маргариту. В первые месяцы 1536 года она готовилась к тому, чего фактически так и не произойдет, – к встрече сына Якова с ее братом. Однако ей приходилось наблюдать, как ее третий муж Генри Стюарт изменяет ей и проматывает ее деньги. Маргарита попыталась бежать в Англию, но ее опять вернули на север. Маргарита Тюдор стала обузой для обеих сторон. Она жаловалась английскому посланнику сэру Ральфу Сэдлеру, что Генрих ей не пишет: «Хотя меня забыли в Англии, я никогда не забуду Англию. Невелик труд… потратить на меня немного бумаги и чернил».
Отношения Маргариты с Яковом немного облегчила ее новая роль бабушки (для двух не проживших долго мальчиков, а не для его знаменитой дочери Марии). В 1537 году для возобновления «Старого альянса» с Францией Яков V женился на дочери короля Франциска Мадлен. Он отправился во Францию, чтобы самому ухаживать и вступить с ней в брак; это была романтическая история. Однако Мадлен (уже страдавшая туберкулезом) умерла через семь недель после приезда в Шотландию. Якову требовалась новая невеста, но король Франциск не хотел отправлять свою младшую дочь в шотландский климат. К счастью, существовал другой вариант: молодая вдова из уже известной французской семьи.
Мария де Гиз (Мария Лотарингская) родилась 20 ноября 1515 года в роду, быстро возвышавшемся на французских территориях. Ее отец Клод, герцог де Гиз, с начала правления Франциска был ровесником и закадычным другом короля. Отец Клода владел обширным независимым герцогством Лотарингия, а также крупными имениями в самой Франции, и претендовал на королевства Неаполь и Иерусалим. Соответственно он происходил из семьи, давшей Маргариту Анжуйскую, жену короля Англии Генриха VI и женщину, сыгравшую столь противоречивую роль в войне Алой и Белой розы.
Мать Клода, кузина матери Франциска Луизы Савойской, сама была известной личностью. Филиппа Гелдернская, в юности знаменитая красавица, не прислушалась к мольбам семьи и удалилась в суровые объятия сестер клариссинок, когда младшему из ее 13 детей исполнилось всего 12 лет. Не только Клод и его старший брат Антуан, но и сам король Франциск не страшились монастырских стен, чтобы посоветоваться с ней.
Клод стал героем первой Итальянской кампании Франциска, получил почти смертельное ранение в битве при Мариньяно, но успел восстановиться, чтобы скакать рядом с Франциском, когда король победоносно вступал в Милан. С этого времени звезда Гиза начала свое восхождение. Когда войны Франциска снова позвали его в Италию в 1525 году, он оставил Клода главным советником Луизы Савойской. Как только германские реформаторы, воспользовавшись отсутствием Франциска, вторглись в Лотарингию, мать Клода Филиппa сказала ему, что наряду с некоторыми болезнями, которые излечиваются мягкими средствами, есть и другие, а ересь – это гангрена, и с ней можно справиться только огнем и мечом. С тех пор в Клоде (произведенном в герцоги по возвращении Франциска) видели католического героя.
Наиболее сильное влияние на дочь Клода, молодую Марию де Гиз, вероятно, оказала ее мать, сильная и набожная Антуанетта де Бурбон, хотя впоследствии дома Гизов и Бурбонов будут серьезно конфликтовать. Антуанетта оставалась управлять семейными владениями во время частых отсутствий ее супруга Клода. Их старшая дочь Мария, вероятно, планировалась для церкви, поскольку, когда она стала подростком, ее отправили к бабушке Филиппе в монастырь клариссинок. Однако, похоже, ее многообещающая привлекательность через два-три года навела ее дядю Антуана на мысль, что ее можно лучше использовать на пользу семьи.
После первого появления Марии при королевском дворе в 1531 году король вскоре уже относился к ней как к одной из собственных дочерей. Возможно, возникала мысль (по крайней мере, в ее семье), что она может выйти замуж за одного из сыновей Франциска, но через несколько недель после помолвки Генриха с Екатериной Медичи Марию вместо этого обручили с герцогом де Лонгвилем, одним из главных вельмож Франции. Брак был счастливым, и Мария родила сына. Она вернулась ко двору как раз вовремя, чтобы стать одной из главных гостий на свадьбе ее подруги Мадлен с шотландским королем. Всего за четыре недели до смерти Мадлен умер супруг Марии де Гиз Лонгвиль, а месяцем позже она родила их второго сына.
Французский король предложил Марию Якову V меньше чем через два месяца после похорон ее мужа. Мария была шокирована, и решение о браке продвигалось с трудом, не в последнюю очередь из-за споров о том, какую часть владений Лонгвиля следует включить в ее приданое, в ущерб интересам ее сыновей. Ходили слухи, что сын Франциска Генрих хотел отказаться от Екатерины Медичи ради Марии. Вскоре в список вошел еще один поклонник в лице (в последние годы заметно округлившемся) Генриха VIII Английского. Генриха привлекало все, что он слышал о Марии, не в последнюю очередь ее крупное телосложение. «Я, может, и большая, но шея у меня маленькая», – остроумно ответила она на это предложение.
В этот напряженный момент умер второй сын Марии, всего четырех месяцев от роду. В переписке Марии с отцом Клодом и матерью Антуанеттой было решено, что ничего не будет делаться без согласия Марии. Маргарита Наваррская предложила посредничество с ее братом королем Франциском, но Мария (когда был подготовлен выгодный контракт) приняла разумное решение. Она отплыла в Шотландию в июне 1538 года, оставив сына и лонгвильские владения заботам своей матери Антуанетты.
Прибыв в Шотландию, Мария де Гиз, ободренная обменом замечательными письмами с матерью, все сделала правильно: любезно сказала, что новые замки Якова V ничем не уступают замкам Луары, поддержала его внебрачных детей и подружилась с Маргаритой Тюдор, своей новой свекровью. Степень влияния Марии туманна, если не рассматривать тот факт, что Яков устоял перед попытками своего дяди Генриха подтолкнуть его к разрыву с Римом, но брак в целом можно считать успешным. На личные ссоры были лишь какие-то намеки. В мае 1540 года Мария родила супругу сына, всего через 11 месяцев родила и второго. Однако в течение нескольких недель оба младенца умерли, к великому горю обоих родителей и бабушки Маргариты Тюдор (она скончалась от инсульта в ноябре того же года).
Вскоре на горизонте обозначилась другая проблема: возобновившаяся угроза со стороны Англии. Попытка Генриха VIII установить историческое господство в Шотландии провалилась, но когда Яков V попытался отбить военное наступление собственным вторжением в Англию, выяснилось, что слишком многие его вельможи подкуплены английским золотом. Тем не менее он продолжил продвигаться, и, хотя сам король не участвовал в катастрофическом сражении при Солуэй-Моссе в ноябре 1542 года, ходили слухи, что известие об этом поражении повредило его уже слабый рассудок. Мария тоже не имела возможности помочь ему, потому что находилась на последних месяцах следующей беременности.
6 декабря 1542 года Яков V слег в постель; 8 декабря Мария де Гиз разрешилась дочерью. Легенда говорит, что Яков, услышав новость, пробормотал, что «пришли с девчонкой и уйдем с девчонкой». (Династия Стюартов унаследовала корону через дочь Роберта Брюса Марджори.) 14 декабря он скончался, оставив трон в наследство своей дочери Марии Стюарт, шести дней от роду.
Мария де Гиз не получила официального положения, какое имела Маргарита Тюдор. Ее супруг не оставил завещания, где назвал бы Марию регентом, и хотя ситуацию Маргариты Тюдор можно было бы считать прецедентом, это не обнадеживало. Более того, протокол требовал, чтобы Мария оставалась в своих апартаментах и как скорбящая вдова короля, и как недавно родившая королева-мать. Тем временем главная позиция в регентском совете была костью, за которую предстояло сразиться графу Арранскому (который в случае смерти младенца наследовал трон) и архиепископу Сент-Эндрюса кардиналу Битону.
Мария не стала скрывать, что поддерживает Битона. Не только потому, что его антианглийская политика больше соответствовала ее французским интересам, но она, вероятно, боялась предоставлять Аррану, который сам находился соблазнительно близко к трону, исключительный контроль над ее беззащитным ребенком. В течение месяца со дня кончины Якова V Аррана провозгласили регентом Шотландии, но Битон должен был стать лорд-канцлером.
Между собой им требовалось найти способ противостоять постоянной угрозе со стороны Англии и сохранить трон для маленькой Марии, королевы Шотландии. Генрих VIII предложил решение: поженить малолетнюю королеву шотландцев с его сыном Эдуардом и растить девочку при его дворе, обеспечивая таким образом контроль над ее страной. Существовало реальное опасение, что, если его план отвергнуть сразу, он начнет вторжение. Мария де Гиз могла лишь тянуть время.
Первое, что сделала Мария, боясь, что либо Англия, либо Арран (сомнительно, что для английской партии) похитят младенца-королеву, это уехала с дочерью, по сути, из-под опеки Аррана в более безопасный замок Стерлинг. Вскоре Мария, всячески выказывая удовольствие от предстоящего союза, с гордостью демонстрировала младенца послу Генриха VIII Ральфу Сэдлеру. 1 июля Гринвичский договор установил мир между Шотландией и Англией в продолжение жизни Генриха VIII и Марии Стюарт, назначил бракосочетание Марии с сыном Генриха Эдуардом на ее одиннадцатилетие и оставил Аррана на это время правителем Шотландии.
Однако Мария не собиралась следовать этим планам и получила значительную поддержку из-за их крайней непопулярности у большинства шотландцев. Была заключена сделка, по которой маленькая Мария оказалась под опекой четырех лордов, а не Аррана. Антуанетта во Франции поздравила дочь со спасением из «великого и продолжительного плена». Младенца Марию, королеву шотландцев, короновали в Стерлинге 9 сентября 1543 года.
Именно французский посол Ла Бросс помог Марии де Гиз и кардиналу Битону найти предлог (Генрих VIII захватил несколько шотландских кораблей и нарушил мирное соглашение) для объявления недействительным Гринвичского договора, заключенного всего несколько месяцев назад, и официального восстановления союза с Францией. Летом 1544 года начались так называемые «Грубые ухаживания», многолетняя карательная кампания, предпринятая Генрихом, чтобы наказать шотландцев, по словам короля, за «их вероломство и непокорность… подвергающее мужчин, женщин и детей огню и мечу».
Последовавшее разорение не способствовало популярности Аррана в качестве правителя страны, и Мария де Гиз решила начать борьбу за регентство. Несмотря на то что совет дал согласие, дело остановилось, поскольку Арран смог собрать более крупные вооруженные силы, однако Мария отвоевала роль главы специального совета, с мнением которого теперь будет считаться правитель страны.
Возможно, в ушах Марии постоянно звучал совет Анны де Божё, что вдовам нужно держать власть в собственных руках. Мария де Гиз сохранила трон своей дочери. Однако в Англии оставалось неясным, смогут ли дочери Генриха VIII найти подобную защитницу или образец для подражания – будут ли они так же удачливы.