Еще один известный русинский политический деятель – Адольф Добрянский также отвергал украинство и вхождение в него русинского народа, он пропагандировал культурное и духовное единство с этническими великороссами. Им были проведены переговоры в высших правительственных кругах Австро-Венгрии, где А. Добрянский подал петицию императору из 12 пунктов, в которых говорилось о признании русинской (а не украинской) национальности в Венгрии, об определении русинской территории, введении русинского языка в школах и учреждениях, издании русинской прессы, назначении русинских чиновников¹².

Одним из главных направлений публицистической и общественной деятельности русинов-русофилов было отстаивание культурного и языкового единства всех восточных славян, обоснование тезиса о принадлежности карпатских русинов к единому русскому народу и критика взглядов украинофилов в этом вопросе. Русофилы утверждали, что сохранили основу древней единой русской культуры и поэтому потянулись к общерусской культуре, так как они, как малая «ветвь русского народа», живущая в неблагоприятных материальных условиях, не могут сами развивать самостоятельную культуру. Отстояв свое национальное достояние от ассимиляции, русины считали, что теперь могут развиваться, только восстановив культурное единство с остальной Русью¹³.

Обосновывая необходимость единого общерусского литературного языка для всех восточных славян, Н. Павлович, как и другие идеологи русофилов, ссылался на опыт западноевропейских народов. «Вершина русской культуры есть русский литературный язык, общий для всей Руси. Все великие народы имеют один литературный язык, сколько бы наречий ни было в их разговорном языке. Так дело обстоит у немцев, французов и других народов, – утверждал Павлович. – При этом у некоторых народов различные наречия отличаются одно от другого значительно больше, чем мы видим это в русском языке. … Жители Прованса говорят так, что парижане их совсем понять не могут. Но, тем не менее, литературный язык у французов один, общий для всех ветвей французского народа. Этому общему французскому языку учат во всех французских школах. … У нас, русских, тоже есть свой общий всем частям народа литературный язык»¹⁴.

Только в 20-е годы XX века на русинских землях появилась небольшая группа украинских эмигрантов, выходцев из Галичины и Центральной Украины, которые были фанатично преданы украинскому национализму. Именно они и развернули среди русинов пропаганду о якобы принадлежности их к «великой Украине», но даже в 30-е годы XX века количество украинских эмигрантов не превышало 3 тысяч человек.

Стоит отметить, что, несмотря на бурную деятельность украинизаторов, которым все-таки удалось увлечь своими идеями часть русинской молодежи, в жизни Подкарпатской Руси было мало украинского. В частности, 73% родителей школьников высказались против обучения своих детей в школах на украинском языке. Хотя украинские эмигранты и украинофилы активно использовали разнообразные листовки, статьи, в которых утверждалось, что русины – это украинцы, и они подтверждают принадлежность «к 50-миллионному украинскому народу»¹⁵.

Ведущими представителями украинофилов стали А. Волошин (который легко перешел от русофильства к украинофильству¹⁶), М. Бращайко и Ю. Бращайко¹⁷. Руководителями русофильского направления были А. Бескид, А. Гагатко и И. Каминский. Вскоре представители двух направлений создали свои политические структуры, общественные и культурные организации, СМИ и повели друг с другом ожесточенную борьбу, апеллируя к чехословацким властям, которые отдавали предпочтение украинофильскому направлению. Прежний полностью проукраинский курс Праги в скором времени опять подвергся определенной корректировке в пользу русофилов к 30-м гг.

Основной организационной и идеологической структурой, развивавшей и координировавшей украинское движение в Подкарпатской Руси, стало культурное общество «Просвита», созданное в мае 1920 года в Ужгороде по примеру львовской «Просвиты» выходцами из Галиции и местными украинофилами при поддержке тогдашнего губернатора Подкарпатской Руси Г. Жатковича и чешской администрации.

Активная деятельность «Просвиты» была направлена на «пробуждение» у местного русинского населения отсутствовавшего у него в то время украинского самосознания. Это вызвало решительное противодействие русофилов¹⁸. В 1923 году в противовес «Просвите» русофилы создали культурное Общество имени А. Духновича, объединившее русофильски настроенную часть интеллигенции и молодежи Подкарпатья¹⁹.

С самого начала культурные и политические приоритеты украинофилов вызывали острое неприятие и враждебное отношение русинов. Украинофилы настаивали на принятии украинской фонетической орфографии, что вступало в противоречие с традиционной русинской этимологической системой письма, близкой церковнославянскому. Кроме того, идеологический и культурный облик украинофильского течения в его радикальном галицком варианте предполагал полный и категорический отказ от традиционных русинских ценностей и культурного наследия. Полная противоположность традиционной русинской и новой для карпатских русинов украинской идеологий создавала питательную почву для постоянного противостояния, приобретавшего довольно острые формы. Поддерживали данное течение различные украинские группы эмигрантов в Чехословакии, даже представители Кубанского казачества, которые были также увлечены украинской идеологией²⁰.

Особое внимание представители русофильского направления уделяли полемике с украинофилами в области истории и филологии, на что была направлена их основная издательская и публицистическая деятельность. Общество им. А. Духновича издавало большое количество брошюр и научно-популярной литературы, которая пропагандировала традиционные русофильские взгляды, основанные на идее общерусского культурно-языкового единства и, опираясь на русофильскую трактовку истории, полемизировала с украинофилами²¹.

Помимо двух основных течений в русинском движении впоследствии выделяется в 30-е годы еще и русинофильство, которое тоже поддерживала официальная Прага. Мировоззренческий смысл русинского течения удачно выразил П. Гойдич, публично заявивший о себе: «Я не являюсь ни русским, ни украинцем. Я – русин…»²².

Русофильское и русинофильское течения были первоначально во многом похожи. Представители и того, и другого направления поддерживали местные традиции. Зарождение новой идентификационной модели среди карпатских русинов в лице собственно русинофильского течения было критически воспринято русофилами. Вполне естественно, что те черты русинофильского течения, которые сближали его с русофилами, вызывали резкую критику украинофилов.

Русинская ориентация характеризовалась украинскими деятелями как «неестественное и враждебное национальной идее» явление. Сторонники отдельной русинской культурной традиции обвинялись украинофилами в «изоляционизме» и в приверженности русско-церковнославянскому языку. Сторонники украинской идентификации среди русинов обвиняли русинофилов в «завуалированном русофильстве».

С критикой русинофильского течения выступали и русофилы. Они отрицали само существование «так называемых русинов» и обвиняли представителей русинской ориентации в том, что они являются «скрытыми пособниками» украинофилов.

Своеобразное возрождение «украинской идеи» произошло в период присоединения Подкарпатской Руси к УССР. Сталину и коммунистической идеологии это было нужно по чисто прагматическим соображениям – в качестве своеобразного прикрытия аннексии Подкарпатья. Идеологически это выглядело «объединением всех украинских земель в едином государстве – Советской Украине». Коммунистов не интересовало русофильство в крае и, конечно, не волновала судьба русинской культуры, истории и языка. Во многом русофильство коммунисты воспринимали враждебно, потому что любовь ко всему русскому строилась на общерусском, религиозном, а не коммунистическом единстве²³.

После присоединения к УССР сразу началась активная украинизация русинских территорий. Постановлением правительства Закарпатской Украины «О реформе системы образования в Закарпатской Украине» от 03 июля 1945 года было приняло Постановление «О подготовке учителей для начальных школ и работников дошкольного воспитания». С целью исполнения его в Ужгороде, Мукачево и других городах были созданы курсы переподготовки учителей для преподавания на украинском языке. Кроме того, из Советской Украины было командировано 883 учителя с восточных и центральных областей Украины.

После присоединения Подкарпатской Руси к УССР в паспортах всем русинам автоматически записывалась национальность «украинец». Ускоренными темпами были сфальсифицированы свидетельства о рождении, в них врали, что все жители Закарпатья родились в Украине (а не в Австро-Венгрии или Чехословакии), и поэтому являются украинцами по национальности. Все школы были срочным образом переведены на украинский язык²⁴.

Для усиления украинского влияния в крае государство всячески поддерживало переселение этнических украинцев из центральных районов Украины. В частности, в конце 40-х годов в школы Закарпатья из Центральной Украины и Галичины было направлено 2100 учителей для украинизации русинских учеников. При поддержке советского руководства приезжие быстро возглавили в Закарпатской области практически все органы власти. Чтобы удержаться на своих должностях, многие руководители различных уровней из числа русинов стали конкретными делами доказывать, что они якобы этнические украинцы. Так длилось до конца 80-х годов XX века.

1.2. Генезис и эволюция движения паннонских (воеводинских) русинов:

сохранение национальной идентичности

Потомков карпатских русинов, которые переселились в балканские страны называют бачванско-сремскими, воеводинскими, югославянскими и паннонскими русинами. В исторические области Бачка и Срем, что на севере современной Сербии (Воеводина) и на северо-востоке Хорватии, русины въехали более 250 лет назад как свободные граждане греко-католической веры, принеся сюда свои традиции, быт, культуру и язык. Теперь они представляют собой одно из самых малочисленных (около 15 тысяч), но весьма сплоченных автохтонных этнических сообществ Сербии и Хорватии, пользующихся в этих государствах самой широкой автономией внутри общины. Эта группа русинов существенно влияет на своих одноплеменников в других странах, главным образом потому, что украинизация их затронула в меньшей степени.

Русинское переселение на Дунайские земли было связано, в первую очередь, с хозяйственной ситуацией в регионе. После завершения австро-турецкой войны в 1739 году под австрийскую корону попали почти полупустынные земли. Их и решили осваивать путем привлечения населения со всей Австро-Венгрии – чехов, словаков, венгров, сербов, немцев, хорватов, румын и русинов.

Русины селились в Воеводине и прежде – в поисках лучшей доли и с надеждой на заработки сюда ехали отдельные семьи. Но только 17 января 1751 года Франц Йозеф де Редл, советник австрийской царицы Марии Терезии, подписал указ о переселении 200 русинских семей в пустынную местность под названием Керестур. Именно этот день и был принят в качестве даты основания самого известного поселения русинов на Балканах – Русского Керестура. На похожих условиях началось переселение еще 160 семей в еще один русинский центр в Воеводине – село Куцур²⁵.

В контрактах о переселении русинов, в которых регулировались права и обязанности мигрантов, в частности отмечалось, что дома в новом поселении должны строиться из твердого материала, это делалось для того, чтобы привязать переселенцев к новому месту. Переселенцы долгое время сохраняли некую изолированность своей общины. Эта закрытость усиливала национальное самосознание и противодействовала ассимиляции, но в то же время и консервировала собственные этнокультурные элементы.

Стоит отметить, что стандартизация русинского языка стала одним из основных факторов местного русинского самосознания. Язык здешних русинов первоначально формировался в Карпатском регионе, где тесно соприкасаются восточнославянские и западнославянские языки. Но при переселении на свою новую родину язык сремско-бачванских русинов сформировался уже как отдельный язык, или микроязык²⁶.

Под русинским языком Воеводины подразумевается язык сремско-бачванских русинов (в современной Сербии и Хорватии). Этот язык в лингвистическом смысле нужно отличать от русинского языка, на котором разговаривают русины в Закарпатской области нынешней Украины, Словакии, Венгрии, Румынии и в некоторых других странах. Язык, на котором говорили русины после переселения, испытал на себе лингвистическое влияние тех народов, в окружении которых они жили.

До конца XIX века русинская интеллигенция на Балканах из числа учителей и священников использовала церковнославянский язык. Со второй половины XIX и начала XX столетия некоторые церковные тексты и хроники в Русском Керестуре и Куцуре были написаны на народном языке. А в 1897 году русинские поселения на территории современной Воеводины посетил известный этнограф Владимир Гнатюк, который записывал местные народные песни на особой «руской бешеде».

Начало же созданию литературного русинского языка положил Гавриил Костельник. В 1904 году он издал первый поэтический сборник стихов «З мойого валала» («Из моего села»). Спустя несколько лет он опубликовал книгу «Грамматика бачванско-рускей бешеди» и работу «О литературном языке югославянских русинов». Там он утвердил основные лексические, фонетические и грамматические нормы языка²⁷.

Период между 1918 и 1941 годами был важен для процессов этнической и национальной гомогенизации, стандартизации языка, развития среднего образования в Русском Керестуре и других населенных пунктах, где проживали русины, формирования национальной интеллигенции, основанием первых культурно-просветительских организаций, изданием первых учебников, газет. Все это помогло русинов в этих краях сохранить свою собственную национальную идентичность.