Преодолели строители горы. По ровному месту легла дорога. Кончились горы, пошли пески.

Думали люди: прорвёмся сквозь горы — там на равнине сама собой побежит дорога.

Не все представляли, что такое в этих местах пески.

Пески. Ходить трудно. Работать трудно. Лошади еле тащили телеги, груженные шпалами. Машины зарывались в песок по оси. Голо, пустынно, мертво кругом. «Злое место» назвали этот район строители.

Самое неприятное начиналось тогда, когда подымался ветер. Срывался он неожиданно. Дул с небывалой силой. Вдруг становилось кругом темно. Это поднимались песчаные бури. Ветер валил с ног. Песок набивался за шиворот, в рот, в нос, в уши. Гудело кругом, свистело. Песчинки неслись, как пули. Порывы ветра ударяли, как ядра.

Памятны строителям эти бури. Особенно тем, кто работал на возведении железнодорожных насыпей.

На участке дороги, проходившем недалеко от реки Аксу, вот какая однажды произошла история. Завершили строители здесь работы. Подготовили в нужные сроки насыпь. Уложили укладчики полотно. Довольны строители. Докладывают:

— Работы на участке завершены.

Приехала комиссия проверять качество работы. Идут они вместе. Вот она насыпь. Торжествует, идёт бригадир Самохин. Доволен, что в срок управились:

— В сроки управились. Не насыпь — игрушка! Продержится сотни лет.

Подходят к насыпи, что такое?! Осела дорога. Перекосились рельсы. Шпалы торчат, как рёбра. Выдул ветер песок из-под шпал. Была и пропала насыпь.

Забегал бригадир Самохин.

— Ах, батюшки! Ах, батюшки! — взмахивает руками. — Как же оно?! Как же теперь оно?

Пришлось снова строителям взять лопаты, носилки в руки. Работали по-ударному. Восстановили разрушенный участок быстро. Доложили начальству:

— Всё в порядке. Восстановили.

А ночью снова вскипел буран. Мотался три дня по стройке. Стих ветер. Пришли на участок смотреть строители. Смотрят — снова пропала насыпь. Перекосились рельсы. Снова шпалы торчат, как рёбра.

Снова Самохин всплеснул руками, схватился за голову:

— Как же это?! Как же это?! — Повернулся к востоку, туда, откуда срывался обычно ветер, погрозил кулаком. Чуть не заплакал тогда Самохин.

Вновь закипела кругом работа. Укрепляли насыпь брёвнами, укрепляли камнями. Трамбовали. Утюжили. Трудились, трудились, трудились. Сто раз пропотели. Сто раз ругнулись. Восстановили насыпь. Уложили, выровняли полотно. Ожидают строители нового ветра.

— Интересно — кто же теперь кого?!

Явился ветер. Ударил в насыпь. Держится насыпь. — А ну, сильнее! — кричат рабочие. — Давай сильнее! Сильнее ударил ветер. Держится насыпь.

— Сильнее! Сильнее! — кричит бригадир Самохин.

Ещё сильнее ударил ветер. Держится насыпь.

— Не насыпь — игрушка! — кричит Самохин.

Ревела, металась, кричала буря. С яростной силой на всех бросалась. Устояла, не дрогнула насыпь.

Сдал вдруг ветер. Притих. Застыдился. Ушёл отсюда.

— Вот так-то тягаться с рабочим классом — сказал бригадир Самохин.