Под разговоры о науке время летело на удивление быстро. Но все равно Вика сильно поразилась, когда на следующее утро по часам Системы услышала, что кто-то зашел в темницу и направляется в их сторону. Она быстро оторвала талисман, и камера вновь погрузилась в темноту. Подушки она тоже спрятала и отошла как можно дальше от решетки, а то вдруг тут не один меткий верблюд водится, а несколько.

Оказалось, что это сам глава ордена пожаловал. Вика уже думала, что он пришел с намерением заставить ее покаяться, но Вэньян внезапно распахнул решетку и взмахом руки заставил железный ошейник развалиться на части. А потом прямо с порога начал просить прощения. Речь его была довольно бессвязной и по большей части состояла из самобичевания, так что Вика только через пять минут поняла, что все обвинения с нее сняты, потому что главы пиков получили какие-то неопровержимые доказательства ее невиновности.

Девушка, все еще слегка недоверчиво, направилась к выходу из камеры, и только сейчас Вэньян заметил, что она не связана.

– А что случилось с вервием бессмертных?

– Местные тараканы съели, – мрачно торжествуя, ответила Вика и больше ничего пояснять не стала.

Эти насекомые все еще были тут, и чем дольше глава ордена здесь находится, тем больше их на себя соберет. Девушка уже почти вышла из пещеры с камерами, но совесть ее все-таки заела. Как-то не по-человечески это – сначала так дружелюбно общаться с шиди всю ночь напролет, а потом бросить его здесь. К тому же она вчера его чуть сумасшедшим не сделала, лучше не оставлять его теперь в темноте и одиночестве. Так что Вика остановилась и произнесла:

– Чуньгуана тоже надо выпустить.

– Что? Но он же…

– Если его наказываете, то и остальных глав тоже надо. Вы все на меня напали. Поверили в какую-то чушь и не только подняли на меня руку, но еще и унизили. Я и не ждала от них ничего иного, но вот ты… То, что сделал ты, – это настоящее предательство, – перебила его Вика, специально наступив на самую больную мозоль.

– Шиди, я…

Вэньян хотел что-то возразить, но она снова не дала ему закончить:

– Ты знал меня больше ста двадцати лет и все равно поверил, что я способна на что-то такое отвратительное. Какие у тебя вообще могут быть оправдания?!

Глава ордена не нашел, что возразить, и действительно выпустил Чуньгуана.