Стираясь показать как можно больше, Мечов вел гостя самыми разнообразными ходами, выбирая, разумеется, пути полегче. Молниеносно ориентируясь по цифрам и стрелкам на указателях, он сворачивал в узкие, всегда неожиданно возникавшие лазы, спускался вниз, чтобы вскоре вновь вернуться на прежний уровень. Лосев вскоре потерял всякую ориентировку и начал «узнавать» коридоры, в которых никогда не бывал.

Интуитивно почувствовав, что корреспондент устал, Мечов вывел его по доске из уклона в разрезной штрек 5/6.

— Хотите отведать артезианской водички? — предложил, подставляя рот под тонкую струйку, выклинившуюся из грубо обтесанной лавы. — Прелесть! Стерильная чистота.

Лосеву вода показалась теплой и сладковатой.

— Что бы еще хотелось вам поглядеть? — спросил радушный хозяин.

— Не знаю… Делайте свою работу, а я буду смотреть, мотать на ус.

— Работу? — не понял Мечов.

— Вы же не только из-за меня приехали на рудник? Вот и собирайте нужную информацию. Помнится, говорили про какую-то диспропорцию?

— Э, моя работа наверху ждет, — Мечов бросил световой эллипс на облитый бетоном свод. — В управлении. А в шахте мне делать нечего, — он взглянул на часы. — У нас есть минут девяносто.

— Тогда покажите мне взрывные работы.

— Вот уж скучная материя. Забурят сорок шурфов на дна с половиной метра, забьют в каждый по два кэ-гэ скального анганита, шестой номер, и дело с концом.

— И тем не менее…

— Нервы у вас хорошие?

— Был во Вьетнаме в разгар эскалации, — не без гордости откликнулся Герман.

— Я не про взрывы, — затаил улыбку Мечов. — Отколет кусок стены — эка невидаль? Но сверление настоящая пытка. Без антифонов всего тебя так и перекорежит: мощная пневматика, высокие частоты.

— Семь бед — один ответ.

— Дело ваше, — Мечов показал фонарем ходовые восстающие под номером 14/15. — Нам туда.

Какими-то ему одному ведомыми лазами и переходами они пробрались в пещерную галерею. Мощные прожектора на треножниках били дымящимися лучами в исковерканную каменную нишу, сверкавшую зеркалами вкраплений. Седой от пыли бульдозер, лязгая отвесом, тяжело ворочал бесформенные острогранные глыбы. Минеральная пудра забила ноздри, навязчиво осела во рту.

— Расчищают для нового взрыва, — пояснил Мечов. — Основной выколыш машина уже ссыпала в бункер и отправила в рудоспуск, — он поднял кусок руды. Под фонарем буровато-коричневый камень заблестел серебристой пленкой. — Вот она, свеженькая… Чертовски быстро окисляется. Возьмите на память.

— Руда, значит, ссыпается вниз? — Лосев сделал пометку в блокноте.

— Угу. Ее подхватывает электровоз и к подъемнику. На-гора… Заскочим в управление горизонтом, узнать, где будут рвать.

Через очередной уклон, чьи угловатые своды синели потеками купороса, а в кавернах осел ядовито-зеленый снежок медной окиси, они спустились на рельсовый путь.

Остановив электротележку, которая везла ящик с забойкой для взрывов, Мечов попросил подбросить до управления.

И вновь Лосеву показалось, что он в метро, на подъезде к узловой станции, где многократно пересекаются, расходясь по туннелям, натруженные колесами колеи. Тележка катила довольно медленно, и он успевал замечать пожарные краны вдоль стен, кабельные ящики, трансформаторные шкафы, помеченные черепами, хранилища кислоты. Разветвленный подземный полис с удивительно разнообразным и сложным хозяйством словно приоткрыл на мгновение свои потаенные кладовые. Что-то таинственное, влекущее чудилось в пролетавших огнях, заливающих бессонным светом склады горюче-смазочных материалов и отгороженные решеткой ниши, где за стальной дверью хранилась взрывчатка.

— Стволовая, — моторист остановил тележку перед освещенным окном.

— Спасибо, — Мечов распахнул дверь в уютную отделанную кафелем комнату. — Прошу, — поклонился с утрированной учтивостью.

Сидевшая за рабочим столом юркая смазливенькая брюнетка оживленно бросилась навстречу.

— Андрей Петрович! А я уж вас заждалась, — залебезила она, капризно надув в меру подкрашенные губки. — Куда пропали, думаю? Не случилось ли чего?

— Что может случиться? — стащив каску, Мечов тыльной стороной ладони отер лоб и присел на кушетку.

— Да вы садитесь, садитесь, — стреляя карими хитренькими глазенками, она освободила для Лосева стул, на котором стоял ящичек с резиновыми трубками, и целиком переключила внимание на Мечова. — Разве нельзя было сразу прийти?

— Откуда вам вообще известно, что я здесь? — равнодушно спросил Мечов.

— То есть как? — не переставая играть богатой мимикой, она удивленно захлопала ресницами. — А это? — показала на массивный телефон, похожий на аппараты начала века. — Не балуете вы нас вниманием, Андрей Петрович, не балуете.

— Где начальство? — спросил Мечов, не обращая внимания на кокетливую игру.

— На первом участке, позвать? — грациозно выгибаясь, она потянулась к тяжелой трубке, мимоходом демонстрируя безупречный маникюр.

— Погодите, Галя, — Мечов хоть и назвал ее по имени, не сумел скрыть раздраженной гримасы. — Зачем отрывать человека от работы?.. Лучше скажите мне, почему простаивает электровоз?

Лосев насторожился. Лично он никакого электровоза не заметил, что было, впрочем, вполне естественно.

— Глаз — алмаз, — она развела руками и наморщила лобик. — Ничего от вас не укроется. Как есть ничего! Придется сказать.

— Придется, — подтвердил Мечов.

— К сожалению, хвастаться нечем. Не добрались до первого веера. Не сдетонировал заряд. А там нужен хороший взрыв! — молниеносно войдя в роль компетентного специалиста, которого ничто не волнует, кроме производственных тонкостей, она вся подобралась и посуровела. — Только куда спешить, Андрей Петрович? — спросила с непритворной скорбью и прямотой человека, для которого нет тайн.

«Хорошенькая ловкая обезьянка», — подумал Герман, чувствуя себя нежеланным свидетелем. То, что Мечов никак не реагировал на откровенный призыв, ощущавшийся в каждом слове и жесте, лишь увеличивало неловкость.

Раскрыв ящичек, оказавшийся анализатором метана, Лосев сделал вид, что целиком поглощен созерцанием шкалы с подрагивающей на нуле нитевидной стрелкой. Даже отпустил замечание насчет того, что, мол, не только в угольных шахтах, оказывается, скопляется рудничный газ.

Галя, теперь она воплощала почтительную предупредительность, не замедлила дать разъяснение.

— Видите ли, Герман Данилович, — оказывается, Галя знала его имя и отчество, — газ просачивается из осадочных пород — песчаников и углистых сланцев. Мы замеряем три раза в смену и еще перед каждым взрывом, — она озарилась нежной улыбкой и вновь сосредоточилась на Мечове. — Спешить-то нам некуда, Андрей Петрович. Думпкаров-то не хватает, заместителю директора, — погрозила пальчиком, — следовало бы знать. Ну, скажите, когда, когда они будут?

— Вот вам и диспропорция, — Мечов наклонился к корреспонденту. — Спешить, видите ли, им некуда! Рудник, дескать, и так дает больше руды, чем нужно.

— Разве нет? — вызывающе усмехнулась Галя.

— Нет, — отрезал Мечов и объяснил, по-прежнему обращаясь к Лосеву: — Теперь, когда возобновилась навигация, можно больше отправлять на материк.

— И думпкаров хватает? — она хитро прищурилась.

— Хватает. Нельзя лишь допускать, чтобы они простаивали в ожидании разгрузки. Будь то в порту или на обогатительной фабрике. Вот если бы разработать единый жесткий график…

— Гениально! Потрясающе! Ну как это вы все видите, Андрей Петрович? — всплеснув руками, она мягко признала свое поражение. В споре, разумеется, больше ни в чем.

— Чушь, — Мечов упрямо проигнорировал столь неприкрытую лесть. — Бредовая идея, — он весело потер ладони.

— Но почему? — воскликнули в один голос Герман и Галя.

— А потому, что нужна железная дорога или круглогодичная навигация, иначе не избежать лихорадки. И еще необходимо, чтобы каждый рудник заранее знал, сколько будет выдано на-гора тогда-то и тогда-то. Даже, перевыполнение следует планировать, чтобы другие подразделения были готовы принять продукцию. Тогда все точки можно будет замкнуть на АСУ. Пока мы не готовы к этому ни промышленно, ни социально. Полностью автоматизировать удалось только отдельные производственные процессы.

— Не поэтому ли на руднике предпочитают не особенно лезть вон из кожи? — спросил Лосев. — Своего рода стихийное планирование, — заключил он.

— Ничего, скоро войдут в летний ритм, — деликатно возразил Мечов. — Их ведь тоже понять можно. Руда сульфитная, подверженная самонагреву, кому охота держать? Хочется отгрузить целиком, без остатка.

— Сложная у вас задача.

— Сложная. Но стране нужна медь, легирующие, и этим все сказано. Тихо ждать пока наш заполярный остров соединится с общей железнодорожной сетью, сами понимаете, никто не позволит.

— А разве заполярцы умеют ждать? — улыбнулся Лосев. — Я что-то не заметил.

— И хорошо, что не умеют. Иначе бы «Правда» едва ли проявила к нам интерес, а вы бы так и не повидали тундру.

— Ой, товарищи! — Галя поспешила напомнить о себе. — У нас же в пятницу поездка на Ламу! Начальство четыре парохода выделило по случаю досрочного завершения. Поедемте с нами, Андрей Петрович, — она умоляюще прижала руки к груди. — Там ведь так красиво. Уху будем варить.

— Уху? — Мечов с сомнением глянул в потолок. — Едва ли вырвусь. Забот полон рот.

— Выходной же! — она продолжала настаивать.

— У меня теперь выходных не бывает. На будущую пятилетку перенесли.

— А Герман Данилович, — она нетерпеливо притопнула ладным резиновым сапожком, — дали свое согласие!

— Ну? — Мечов выразил непритворное удивление.

— Вот вам и ну! Если девушка вас приглашает, неэтично отказывать. Верно, Герман Данилович?

— А вас кто пригласил, герр профессор? — с деликатным безразличием полюбопытствовал Мечов.

— Люся Огарышева и вообще… народ, — улыбнулся Лосев.

Мечов, присутствовавший при вручении каравая, только головой покачал.

— Ну, даешь, спецкор, — процедил сквозь зубы. — Вот это темпы!

— Мы же с ней вместе на самолете летели, — попытался было оправдаться Герман Данилович, но лишь рукой махнул. — Короче говоря, еду на Ламу, остальное — неважно.

— Владлен Васильевич, признаюсь, поручил мне позаботиться о вашем уик-энде, но коли все устроено, я умываю руки.

— Тем более вам следует поехать из уважения к гостю, — проявила завидную напористость Галя. — Отдохнете на свежем воздухе, — она вынула из сумочки зеркальце. — Нате, полюбуйтесь на себя! Осунулся, посерел. Разве так можно? Молодой ведь человек!

Андрей Петрович обнаружил некоторое замешательство и был близок к падению, но его выручил телефон, заполнивший вынужденную паузу низкими, прерывистыми гудками.

— Слушаю вас! — Галя с досадой схватила трубку, но тут же удовлетворенно прояснела. — Ты, Людок? — и закрыв микрофон, многозначительно шепнула: — Легка на помине.

Выслушав новости, протянула с неподражаемо певучей интонацией:

— Здесь, здесь, дорогая… Где же им еще быть?.. — скользнула тягучим взглядом по лицам мужчин и, словно вручая себя на танец, протянула трубку. — Помощник товарища Логинова срочно разыскивает товарища Мечова.

— Здесь я, Виктор Ильич! — отозвался Мечов. — Что случилось?

— Тут на ваше имя радиограмма поступила, Андрей Петрович, — доложил помощник. — Из совхоза «Коммунист Заполярья». Вам подослать или так зачитать можно?

— Давайте, — разрешил Мечов.

— «Все благополучно задержимся еще две недели у оленеводов работы уйма скучаю целую В.»

Мечов с клацанием опустил трубку на рычажные рогульки.

С тех пор как Валентина без предупреждения уехала в длительную командировку — местные власти настаивали, чтобы именно она приняла участие в флюорографическом обследовании оленеводов, — он не имел от нее вестей. Радиограмма была первой, если, конечно, не считать случайного привета, переданного каким-то летчиком.

Помедлив в угрюмом молчании, Андрей Петрович разжал пальцы, оставив на матовой поверхности трубки влажный, быстро испарившийся след.

— Ладно, — сказал он, обнажив крепкие зубы в безразличной улыбке. — Уговорили! В пятницу махнем на Ламу… Может, хоть чир заловится.

— Обожаю ловить рыбу! — Галя, как девочка, закружилась на одной ножке. — Прелесть!

— Пошли, — Мечов поманил за собой Лосева. — А то борщ простынет.

Герману Даниловичу так и не суждено было увидеть, как производят мощный подземный взрыв: шестьдесят два шурфа, по восьми патронов на каждый. Особого сожаления он не испытывал. И без того нашлось над чем поразмыслить. Шумовые эффекты могли только помешать.