При этих словах лежавший приподнялся, и колонисты увидели его великолепную голову, высокий лоб, гордый взгляд, белую бороду и густые зачесанные назад волосы.

Облокотившись на валик дивана, он спокойно смотрел на колонистов. Видно было, что тяжелая болезнь подточила его здоровье. Но голос его был твердым, когда он тоном величайшего удивления сказал по-английски:

— У меня нет имени, сударь!

— Я вас знаю, — ответил инженер.

Капитан Немо устремил на инженера пламенный взгляд, словно желая испепелить дерзкого.

Но тут же упал обратно на подушки дивана и пробормотал:

— Теперь это невозможно; я все равно умираю!..

Сайрус Смит и Гедеон Спилет приблизились к дивану. Журналист взял руку капитана Немо. Она горела. Айртон, Наб, Пенкроф и Герберт скромно остались стоять в уголке роскошного салона.

Капитан Немо тотчас же отдернул руку и жестом пригласил инженера и журналиста сесть.

Колонисты смотрели на старика с глубоким волнением. Наконец-то они видели перед собой того, кто столько раз выручал их из беды, своего таинственного и могущественного покровителя…

Тот, кто, по мнению Пенкрофа и Наба, должен был быть полубогом, оказался простым стариком, и старик этот готовился умереть…

Но как случилось, что Сайрус Смит знал капитана Немо? Почему тот так живо приподнялся с своего ложа, услышав, что инженер зовет его этим именем?

Капитан Немо устремил долгий и проницательный взор на инженера.

— Вам известно имя, которое я носил? — спросил он.

— Да, я знаю его, знаю название этой удивительной подводной лодки…

— «Наутилус»? — улыбнулся капитан.

— «Наутилус», — ответил инженер.

— Знаете ли вы… знаете ли вы, кто я такой?

— Знаю.

— Но вот уже тридцать лет, как я не общаюсь со светом, тридцать лет, как я живу под водой, в единственном месте, где никто не может посягнуть на мою независимость! Кто же выдал мою тайну?

— Человек, не давший никаких обязательств хранить вашу тайну и потому свободный от упреков в измене!

— Неужели тот француз, которого случай забросил ко мне на борт шестнадцать лет тому назад?

— Он самый.

— Значит, ни он, ни двое его товарищей не погибли в Мальстреме?

— Нет, они не погибли. Этот француз выпустил в свет книгу под названием «Двадцать тысяч лье под водой», в которой рассказал вашу историю…

— Историю только нескольких месяцев моей жизни! — живо перебил капитан Сайруса Смита.

— Действительно. Но и описание нескольких месяцев этой удивительной жизни достаточно, чтобы узнать вас… — возразил Сайрус Смит.

— И чтобы признать меня великим преступником? — насмешливо скривив губы, спросил капитан Немо. — Отщепенцем, который должен быть, как прокаженный, изгнан из общества? Так?

Инженер промолчал.

— Что же вы не отвечаете, сударь?

— Мне не пристало судить капитана Немо, — ответил инженер, — в особенности его прежнюю жизнь. Как и весь свет, я не знаю причин, побудивших вас избрать этот странный образ жизни. Я не берусь поэтому судить о следствиях, не зная причин. Но зато я хорошо знаю, что дружеская рука опекала нас с первого дня нашего появления на острове Линкольна, что все мы обязаны жизнью великодушному, могущественному и доброму существу — вам, капитан Немо! Это я знаю твердо.

— Да, мне, — просто сказал капитан.

Инженер и журналист встали с кресел. Остальные колонисты тихонько подошли к старику, и переполнявшая их сердца благодарность готова была излиться в словах и жестах.

Капитан Немо остановил их движением руки и голосом, выдававшим глубокое волнение, оказал:

— Сначала выслушайте меня.

И капитан Немо в нескольких коротких словах поведал им историю своей жизни.

Повесть его была краткой, но все же ему пришлось собрать все силы, чтобы досказать ее до конца. Было очевидно, что он борется с отчаянной слабостью. Несколько раз Сайрус Смит предлагал ему прервать рассказ и передохнуть, но он всякий раз отрицательно качал головой, как человек, который не располагает своим завтрашним днем.

Когда журналист предложил оказать медицинскую помощь, он кратко ответил:

— Мне ничто не может помочь. Мои часы сочтены.

Капитан Немо был индусом по происхождению. Его звали принцем Даккаром, и он был сыном раджи, властелина независимого государства Бунделькунда, и племянником известного индийского героя Типо-саиба. Когда ему минуло десять лет, отец отправил мальчика в Европу, чтобы он получил там законченное европейское образование, в надежде, что это поможет сыну одинаковым оружием сражаться с теми, кого раджа считал угнетателями и захватчиками своей родины.

От десяти до тридцати лет принц Даккар, наделенный от природы недюжинным умом и сильной волей, учился у лучших преподавателей и ученых Европы.

За это же время он объездил всю Европу. Его знатность и богатство раскрывали перед ним все двери, но светские соблазны не привлекали его.

Вся жизнь его, все его жадные поиски знания служили одной цели: отмщению!

Он ненавидел одну европейскую страну, в которую он ни разу не ступил ногой, несмотря на неоднократные приглашения. Он ненавидел Англию с такой же страстностью, с какой во многих отношениях преклонялся перед ней.

В этом индусе, казалось, была сосредоточена вся ненависть порабощенной нации к захватчикам. Угнетатели не должны были ждать пощады от угнетенных. Сын властелина страны, лишь номинально подчинившейся Соединенному королевству, близкий родственник Типо-саиба, впитавший жажду мести с молоком матери, безгранично любящий свою несчастную, скованную английскими цепями родину, принц Даккар никогда не ступал ногой на трижды про́клятую им землю Англии, которая закабалила и унизила его отчизну.

Закончив свое образование, принц Даккар стал тонким ценителем искусств, с мнением которого считались лучшие художники, поэты, артисты. Он стал ученым, перед объемом знаний которого преклонялись академики. Он стал государственным деятелем, внушавшим глубокое уважение министрам и дипломатам.

Поверхностному наблюдателю он показался бы одним из скучающих космополитов, странствующим по белу свету из любопытства, но неспособным на какие бы то ни было решительные действия, — гражданином всего мира, не имеющим или не желающим знать своей родины.

Но это была только видимость. Этот художник, этот ученый оставался индусом по уму, индусом по сердцу, индусом по жажде мести, индусом по поддерживавшей его силы надежде — в один прекрасный день изгнать англичан из своей родины и вернуть ей ее былую независимость.

Закончив образование, принц Даккар вернулся в Бунделькунд. Он женился на индуске, так же, как и он сам, скорбевшей о несчастиях Индии.

У них родилось двое детей, к которым принц бесконечно был привязан. Но семейное счастье не заслоняло от него несчастий родины. Он выжидал только случая, чтобы начать действовать. Наконец этот случай представился.

Иго английского владычества стало нестерпимым для индийского народа. Принц Даккар сделался рупором недовольных. Он зажег в их душах тот же огонь ненависти к угнетателям, который пылал в его груди. Он объехал всю Индию, побывал и в независимых округах и в тех, которые вынуждены были признать власть насильников. Повсюду он будил воспоминания о героических днях восстания, поднятого Типо-саибом против угнетателей, о трагической его смерти от руки англичан в Сернигапатаме.

В 1857 году вспыхнуло известное восстание сипаев. Принц Даккар был организатором и вдохновителем этого восстания. Он отдал все свое богатство, весь свой талант, всего себя без остатка этому восстанию. Он не щадил себя. Он дрался в первых рядах борющихся, много раз рискуя своей жизнью, как тысячи других безыменных героев, поднявшихся на защиту своего отечества. Он был десять раз ранен, но не нашел смерти в боях даже тогда, когда последние борцы за независимость пали под английскими пулями.

Никогда еще британскому владычеству в Индии не грозила такая серьезная опасность. Если бы сипаи встретили поддержку извне, как они надеялись, быть может Англии пришлось бы распрощаться со своими азиатскими владениями.

Имя принца Даккара сразу стало известным всему миру. Он не скрывал своего участия в восстании и дрался совершенно открыто против Британии. За его голову была обещана крупная награда, но не нашлось во всей Индии человека, который осмелился бы предать его. Зато его отец, мать, жена и дети заплатили за него своей головой, прежде чем он узнал о грозящей им опасности.

Право и на этот раз должно было уступить силе.

Восстание сипаев было подавлено, и Индия попала в еще большее рабство, чем до него.

Принц Даккар, не сумевший умереть в бою, вернулся в горы Бунделькунда. Охваченный беспредельным отвращением ко всему человечеству, особенно ненавидя и презирая так называемое «цивилизованное» общество, он решил навсегда уйти от людей. С этой целью он собрал человек двадцать безгранично преданных оставшихся в живых соратников и вместе с ними в один прекрасный день скрылся.

Где же принц Даккар нашел ту независимость, которой он не мог добиться на обитаемой земле? Под водой, в глубине океана, куда никто не мог за ним последовать!

Ученый взял верх над воином. На одном из пустынных островов Тихого океана он построил свою верфь и начал сооружение подводной лодки собственной конструкции. Огромная механическая сила электрической энергии, черпаемая из неистощимого источника способом, о котором он ничего не пожелал сообщить, обслуживала все на этом подводном корабле — и движение, и отопление, и освещение. Море с его бесчисленными сокровищами полностью удовлетворяло все нужды индийского принца и его экипажа. Они смогли таким образом осуществить свое заветное желание — порвать всякую связь с землей!

Принц Даккар назвал свой подводный корабль «Наутилусом», себя — капитаном Немо и навсегда скрылся под водой.

В течение долгих лет подводного плавания он посетил все океаны, от полюса до полюса. Изгнанник обитаемого мира, он был властелином необитаемого. Он собрал в этом мире неоценимые сокровища. Миллионы золотых монет, затонувшие в 1702 году вместе с испанскими галиотами в бухте Виго, послужили ему фондом для оказания безыменной помощи народам, борющимся за свою свободу.

Много лет плавал он под водой, не встречаясь с людьми, живущими на поверхности земли, когда неожиданно в ночь на 6 ноября 1856 года[37] три человека попали к нему на борт. Это были француз-профессор, его слуга и канадский рыбак. Все они упали в воду при столкновении «Наутилуса» с американским фрегатом «Авраамом Линкольном».

Француз-профессор сообщил капитану Немо, что «Наутилус», который одни принимали за гигантского кита, а другие за подводный корабль с пиратским экипажем, разыскивают во всех морях флоты всех стран.

Капитан Немо мог выбросить обратно в океан этих трех людей, которые случайно проникли в тайну его жизни. Но он не сделал этого. И в течение семи месяцев они, ставшие его пленниками, могли восхищаться чудесами подводного плавания, во время которого было пройдено 20 000 лье.

Однажды — это случилось 22 июня следующего, 1857 года — пленники, ничего не знавшие о прошлом капитана Немо, сумели завладеть корабельной шлюпкой и бежать с «Наутилуса». Так как в это время водоворот Мальстрема увлекал подводную лодку к берегам Норвегии, капитан Немо был убежден, что беглецы погибли в пучине. Он не подозревал, что они счастливо были выброшены на берег, подобраны лофотенскими рыбаками и благополучно вернулись на родину, где профессор вскоре опубликовал правдивый рассказ о семи месяцах своего плавания под водой на «Наутилусе»[38].

Много лет еще капитан Немо продолжал свои подводные странствования. Но постепенно, один за другим, его спутники и товарищи находили последнее успокоение на коралловом кладбище на дне Тихого океана. «Наутилус» пустел. Наконец настал день, когда капитан Немо остался на нем один.

Ему было тогда шестьдесят лет. Оставшись в одиночестве, он направил свой корабль в один из тех подводных портов, в которых раньше «Наутилус» останавливался для всякого рода мелкого ремонта.

Как раз одним из таких портов и являлся подземный грот на острове Линкольна. В продолжение шести лет капитан Немо оставался здесь безвыездно, ожидая смерти.

Случайно он присутствовал при гибели воздушного шара. Одетый в водолазный костюм, он прогуливался под водой в нескольких кабельтовых от берега, когда инженер упал в воду. Великодушный порыв увлек капитана, и он спас Сайруса Смита.

Однако как только на острове появились люди, он решил уехать. Но оказалось, что за шесть лет стоянки в гроте базальтовая скала у моря поднялась и загородила выход. Воды было достаточно для прохода легкой лодки, но огромный «Наутилус» оказался в плену.

Капитану Немо пришлось остаться на острове. Из любопытства он стал присматриваться к жизни пяти колонистов, но тщательно избегал показываться им. Мало-помалу он ближе узнал этих людей — увидел, что они энергичны, честны, братски любят друг друга. Он не мог не привязаться к ним. Почти против воли он был в курсе всех событий их жизни.

Надев скафандр[39], он забирался внутрь колодца и там, поднявшись по ступенькам в его стенках до верхнего отверстия, незримо присутствовал при их беседах, воспоминаниях о прошлом, обсуждениях планов на будущее. Да, эти люди примирили капитана Немо с человечеством — так достойно они представляли его на острове!

Капитан Немо спас Сайруса Смита. Он же отвел Топа в Камин, убил ламантина и вышвырнул верную собаку из воды, подбросил ящик на песок у мыса Находки, спустил челнок по течению реки Благодарности, сбросил лестницу из двери Гранитного дворца после нападения обезьян, подбросил бутылку с сообщением об Айртоне, взорвал пиратский бриг торпедой, спас Герберта, принеся коробочку с хинином, и, наконец, убил каторжников электрическими пулями — собственным изобретением, которое он применял для подводных охот. Так объяснилось множество происшествий, казавшихся следствием вмешательства каких-то сверхъестественных сил, но которые все говорили только о великодушии и могуществе капитана Немо.

Этот великий человеконенавистник жаждал творить добро. Ему захотелось перед смертью дать колонистам несколько важных советов. Чувствуя, что его сердце недолго будет биться, он соединил телеграфную линию Гранитный дворец — кораль с «Наутилусом» и, когда ему стало совсем плохо, вызвал к себе колонистов… Быть может, он не сделал бы этого, если бы думал, что Сайрус Смит знает часть его истории…

Капитан Немо закончил свой рассказ.

Сайрус Смит взял тогда слово.

Перечислив все события, когда вмешательство капитана выручало колонию из тяжелых положений, он горячо поблагодарил великодушного покровителя от имени всех своих товарищей и своего собственного. Но капитану Немо не нужна была благодарность за оказанные колонии услуги. Его тревожила одна мысль. И, прежде чем пожать протянутую ему инженером руку, он сказал:

— Теперь вы знаете историю моей жизни. Судите ее!

Очевидно, капитан намекал на событие, свидетелями которого были трое чужестранцев, заброшенных к нему на борт. Об этом событии не мог умолчать в своей книге француз-профессор, и оно должно было вызвать целую бурю негодования во всем мире.

Действительно, за несколько дней до бегства француза и его спутников «Наутилус», преследуемый в Атлантическом океане каким-то фрегатом, погрузился в воду и, протаранив своего преследователя, пустил его ко дну.

Сайрус Смит понял, о чем спрашивает капитан, и промолчал.

— Это был английский фрегат, сударь! — воскликнул капитан Немо, становясь на минуту снова принцем Даккаром. — Английский фрегат, слышите ли? Он напал на меня! Я находился в узкой и неглубокой подводной долине… Я должен был пройти, и я прошел!..

И более спокойным голосом он добавил:

— Я был прав. Всюду, где только можно было, я творил добро и наказывал зло. Не всегда справедливость заключается в прощении!

Молчание послужило ответом на эту фразу.

— Что же вы думаете обо мне, господа? — повторил свой вопрос капитан Немо.

Сайрус Смит протянул руку капитану и тихо ответил:

— Правы ли вы или виноваты, но вам нечего бояться суда истории. Честные люди, стоящие перед вами, не будут вас судить, но будут вечно оплакивать вас.

Герберт приблизился к дивану, опустился на колени и, поднеся к губам руку капитана, поцеловал ее.

Слеза скатилась из глаз умирающего.

— Будь счастлив, мой мальчик! — прошептал он.