Колонисты, которым инженер сообщил эту новость, бросили работу и пошли смотреть на вершину горы Франклина.

Вулкан проснулся, и первые струи дыма пробились через отложения на дне его кратера. Но вызовет ли подземный огонь извержение? На этот вопрос никто не мог ответить.

Извержение вулкана не грозило опасностью всему острову. Потоки лавы уже однажды заливали его — об этом свидетельствовали склоны горы Франклина, — но это не помешало бурному расцвету флоры в южных частях острова. Самая форма кратера, с выемкой на северном склоне, казалось, предохраняла от извержения южные, плодородные части острова.

Но, разумеется, не было твердой уверенности, что при новом извержении лава потечет теми же путями. Часто бывает, что при возобновлении деятельности вулканов старые кратеры остаются бездействующими и вместо них открываются новые. Такие случаи бывали и в Старом, и в Новом Свете при извержении вулканов Этна, Попокатепетль, Орисаба. Достаточно было произойти землетрясению — явлению, часто сопутствующему вулканическим извержениям, — чтобы внутреннее строение горы изменилось и лава потекла новыми путями.

Сайрус Смит поделился своими мыслями с товарищами, ничего не утаивая от них.

В конце концов, предотвратить событие было невозможно. Гранитный дворец, если только землетрясение не разрушит его, казался вне опасности. Но зато коралю угрожала гибель, если новый кратер откроется на южном склоне горы Франклина.

С этого дня вершина горы все больше окутывалась дымом. Столбы дыма росли в вышину и ширину, но пока что они не окрашивались еще отблесками пламени. Подземный огонь еще был сосредоточен внутри горы и не вырывался на поверхность.

С наступлением весны работа закипела. Колонисты спешили с постройкой корабля. Чтобы ускорить распилку, Сайрус Смит поставил гидравлическую пилу, освободившую колонистов от медленной и утомительной работы. Устройство этого приспособления было скопировано с кустарных гидравлических лесопильных установок Норвегии: при помощи колеса, двух цилиндров и блоков, приводимых в движение силой падающей воды, бревнам сообщалось движение по горизонтали, а пиле — по вертикали. Несмотря на простоту устройства, машина работала великолепно.

В конце сентября на стапелях верфи высился уже весь остов судна, которому предполагалось придать оснастку шхуны. Узкая в своей передней части и широкая в кормовой, шхуна обещала быть устойчивым судном, способным при нужде выдержать долгий морской переход.

Обшивка бортов, настилка палубы и вся отделка судна должны были отнять еще много времени. К счастью, колонистам удалось спасти почти все железные части с погибшего пиратского брига, и кузнецам не пришлось изготовлять гвоздей и болтов. Зато плотникам дела было хоть отбавляй.

Во время жатвы пришлось на неделю приостановить постройку. Убрав хлеб и овощи и сложив новые запасы в кладовые Гранитного дворца, колонисты вернулись на верфь и все свое время отдали постройке шхуны.

К вечеру колонисты буквально выбивались из сил. Чтобы не терять понапрасну времени, они изменили часы своих трапез: обедали в полдень, а ужинать садились только тогда, когда исчезали последние лучи солнца. После ужина они спешили улечься спать.

Только изредка, если разговор, начавшийся за ужином, касался какой-нибудь особо интересной темы, колонисты укладывались спать несколько позже обычного часа. Любимой темой таких разговоров стали мечты о том скором времени, когда шхуна будет готова и на ней можно будет совершить поездку в цивилизованные страны. Однако никому не хотелось расстаться навсегда с этой колонией, достигшей процветания ценой стольких трудов. Все считали, что связь с Америкой даст мощный толчок дальнейшему развитию колонии.

Пенкроф и Наб в особенности мечтали жить и умереть на острове Линкольна.

— Герберт, — спрашивал моряк, — ты не изменишь нашему острову?

— Никогда, Пенкроф, если ты останешься на нем!

— Во мне-то можешь не сомневаться! Ты останешься на родине, женишься там, а потом приедешь на остров с женой и маленькими детьми. Я буду ждать тебя и обещаю тебе вырастить из твоих детей храбрых моряков!

— Согласен, — рассмеялся покрасневший Герберт.

— А вы, мистер Смит, — продолжал восторженный моряк, — вы станете губернатором острова! Сколько жителей он может прокормить? Тысяч десять, не меньше!

Пенкроф заражал других колонистов своими мечтами, и в конце концов и журналист договорился до того, какой чудесной газетой будет его «Линкольнский вестник»!

Молчаливый Айртон также хранил мечту о встрече с Гленарваном: бывший преступник хотел доказать, что он переродился.

Кто знает, может быть, и Топ и Юп также строили втихомолку планы на будущее?..

15 октября вечером дружеская беседа затянулась дольше обычного. Было уже девять часов вечера. С трудом подавляемые зевки указывали на то, что час сна уже наступил. Пенкроф первым встал из-за стола и направился в спальню, как вдруг электрический звонок в большом зале резко зазвенел.

Все колонисты были на месте: Сайрус Смит, Гедеон Спилет, Герберт, Айртон, Наб, Пенкроф. Следовательно, в корале никого не могло быть.

Сайрус Смит вскочил. Его примеру последовали остальные. Никто не верил своим ушам.

— Что это значит? — воскликнул Наб. — Не иначе, как сам чорт позвонил нам!..

Никто не ответил ему.

— Небо было вечером предгрозовым, — сказал Герберт. — Атмосфера насыщена электричеством. Может быть, это…

Герберт не окончил фразы, так как инженер отрицательно покачал головой.

— Подождем, — сказал Гедеон Спилет. — Если это был сигнал, то тот, кто его давал, повторит его.

— Но кто же это может быть? — воскликнул Наб.

— Ясно, кто, — ответил Пенкроф. — Тот, кто…

Слова моряка были прерваны новым резким звонком. Сайрус Смит подошел к аппарату и послал в кораль следующую телеграмму:

«Что вам угодно?»

Через несколько секунд приемник отстукал ответ:

«Немедленно приходите в кораль».

— Наконец-то! — воскликнул Сайрус Смит.

Да, наконец-то тайна должна была раскрыться! Нервы колонистов были так взвинчены, что от усталости не осталось и следа, сна как не бывало. Без слов они мгновенно собрались в дорогу и через несколько секунд уже очутились у подножия Гранитного дворца. Только Топ и Юп остались дома. Они не были теперь нужны колонистам.

Ночь была непроглядно темной. Молодой месяц закатился вместе с солнцем. Как правильно отметил Герберт, небо было предгрозовым — тяжелые тучи низко нависли над землей, не оставляя ни единого просвета. Изредка на горизонте мелькали зарницы. Видимо, на остров надвигалась гроза.

Но никакая темнота, никакая гроза не могли остановить колонистов. Они хорошо знали дорогу в кораль. Перейдя по мосткам на правый берег реки Благодарности, они углубились в лес.

Охваченные сильным волнением, путники быстрыми шагами продвигались вперед. Все были в полной уверенности, что наконец теперь узнают разгадку этой тайны, так долго мучившей их, узнают имя своего благодетеля и покровителя, столько раз приходившего к ним на помощь, такого великодушного и такого могущественного! Узнают, каким образом он всегда был в курсе всех их планов и решений, каким образом он всегда вовремя оказывался в нужном месте!..

Погруженные каждый в свои мысли, колонисты, сами того не замечая, все ускоряли шаг. Под сводом деревьев темень стояла такая, что даже дороги не было видно. Ни один звук не нарушал мертвой тишины. Четвероногие и пернатые обитатели леса, чувствуя приближение грозы, притаились в своих логовищах и гнездах. Ни один листок не шевелился на деревьях в душном безветрии. Только шум шагов колонистов глухо отдавался в лесу.

За первые четверть часа ходьбы молчание было нарушено только замечанием Пенкрофа:

— Следовало бы захватить фонарь.

И ответом инженера:

— Возьмем фонарь в корале.

Сайрус Смит и его товарищи вышли из Гранитного дворца в двенадцать минут десятого. В сорок пять минут десятого они прошли три из пяти миль, отделяющих Гранитный дворец от кораля.

Зарницы сверкали на темном небе все чаще и чаще. Где-то в отдалении глухо зарокотал гром. Гроза, очевидно, приближалась и скоро должна была разразиться. Атмосфера стала удушливой.

Колонисты, словно подталкиваемые непреодолимой силой, скорее бежали, чем шли.

В четверть одиннадцатого при яркой вспышке молнии совсем близко зачернела ограда кораля. Не успели колонисты войти в ворота, как над самой их головой раздался страшный раскат грома.

Колонисты бегом пересекли двор и остановились у дверей домика.

Вполне возможно было, что неизвестный ждал их там, так как он телеграфировал из кораля. Однако в окнах домика не было света.

Инженер постучал в дверь.

Ответа не было.

Сайрус Смит открыл дверь, и колонисты вошли в комнату.

Там царил глубокий мрак.

Пенкроф высек огонь, и через секунду фонарь осветил все углы комнаты.

В ней никого не было. Все вещи стояли на своих местах, в том же порядке, в каком их оставили в последний приезд колонисты.

— Неужели мы стали жертвой галлюцинации? — пробормотал Сайрус Смит.

Нет, это было невозможно! Телеграф ясно передал:

«Немедленно приходите в кораль».

Инженер подошел к столику, на котором стояли приемный и передающий аппараты. Здесь также все было в полном порядке.

— Кто последним приезжал в кораль? — спросил инженер.

— Я, мистер Смит! — ответил Айртон.

— Когда вы здесь были?

— Четыре дня тому назад.

— Глядите, на столе записка! — воскликнул Герберт.

В записке было написано по-английски:

«Идите вдоль нового провода».

— В дорогу! — воскликнул Сайрус Смит, поняв, что телеграмма была отправлена не из кораля, а из конечного пункта новой линии, присоединенной к старой и связавшей таинственное убежище непосредственно с Гранитным дворцом.

Наб взял зажженный фонарь, и все вышли из домика.

Гроза бушевала с ужасающей силой. Интервалы между вспышкой молнии и раскатами грома становились все короче. Вскоре гром загремел не утихая. При вспышках молнии видна была верхушка горы Франклина, окутанная густым облаком дыма.

Во дворе кораля новой проводки колонисты не нашли, но, выйдя за ворота, инженер увидел при свете молнии, что от изолятора первого же телеграфного столба к земле спускается провод.

— Вот он! — воскликнул инженер.

Провод тянулся по земле, но благодаря изолирующей оболочке передача тока осуществлялась беспрепятственно. Извиваясь между деревьями, провод вел на запад.

— Вперед! — сказал Сайрус Смит.

То освещая дорогу фонарем, то вглядываясь в нее при блеске молнии, колонисты быстро зашагали вдоль провода.

Гром грохотал теперь с такой силой и так часто, что немыслимо было разговаривать. Впрочем, колонистам было не до разговоров. Все их помыслы были устремлены к тому, что их ждало в конце пути.

Колонисты взобрались на холм, отделяющий долину кораля от долины реки Водопада, спустились по его склону и перешли вброд эту реку в самой узкой ее части. Провод шел то по земле, то по нижним ветвям деревьев и все время указывал им путь.

Инженеру почему-то казалось, что таинственное убежище находится в глубине долины реки Водопада, но его предположение оказалось ошибочным.

Пришлось снова взбираться на склон юго-западного отрога горы Франклина и спуститься на бесплодную равнину, оканчивающуюся базальтовыми скалами.

Время от времени то один, то другой колонист нагибался и рукой нащупывал провод. Но сомнений не было — телеграфная линия вела прямо к морю. Очевидно, там, внутри какой-нибудь скалы, таилось это загадочное жилище, которое до сих пор так безуспешно разыскивали колонисты.

Небо было все в огне. Молния сверкала за молнией. Несколько раз они ударяли в вершину кратера и исчезали в густом облаке дыма. В такие минуты казалось, что гора мечет пламя.

Около одиннадцати часов колонисты подошли к обрывистому берегу. Поднялся сильный ветер. Пятьюстами футами ниже ревел океан, с грохотом налетая на острые скалы.

Сайрус Смит высчитал, что маленький отряд находится примерно в полутора милях от кораля. В том месте, где они остановились, провод уходил вниз по крутому скату скалы.

Колонисты стали спускаться, рискуя каждую минуту быть раздавленными или увлеченными в море обвалом камней. Этот спуск, особенно в темноте, был чрезвычайно опасным. Но они не думали об опасности. Они не владели больше собой. Тайна влекла их к себе с такой же силой, с какой магнит притягивает железо.

Не замечая опасности, они спускались по скату, который и днем был головоломным. Камни осыпались под их ногами, обрушивались им вслед. Сайрус Смит шел впереди, Айртон замыкал шествие. Двигались то гуськом, то ползли, порой приходилось скользить по гладкому скату, судорожно цепляясь за малейшую неровность. Потом все снова поднимались на ноги и продолжали следовать за проводом.

Наконец провод круто повернул в утесы, врезавшиеся в океан и, очевидно, заливаемые водой во время больших приливов. Колонисты дошли до самого подножия базальтовой стены.

Провод тянулся здесь вдоль узкого уступа, едва возвышающегося над морем. Колонисты вступили на этот уступ, но не прошли они и сотни шагов по его некрутому склону, как провод ушел в воду.

Колонисты, недоумевая, остановились как вкопанные.

Крик разочарования, почти отчаяния вырвался из их грудей. Неужели нужно будет нырнуть в воду и искать там подводную пещеру? В том состоянии величайшего возбуждения, в каком они находились сейчас, они способны были и на это.

Но инженер остановил их.

Повернув обратно, он повел их к более широкому уступу и там сел на обломок скалы.

— Подождем здесь, — сказал он. — Когда начнется отлив, путь будет снова открыт.

— Почему вы так думаете? — спросил Пенкроф.

— Он не стал бы звать нас, если бы жилище его было недосягаемо.

В голосе Сайруса Смита звучала такая уверенность, что никто не решился возражать. Впрочем, рассуждение инженера было вполне логичным. Очевидно, действительно в скале существовало отверстие, выходящее на поверхность воды при отливе и скрытое волнами при приливе.

Ждать нужно было несколько часов. Колонисты провели их в полном молчании. Начавшийся дождь заставил их искать убежища под навесом скалы. Дождь все усиливался, пока не превратился в сплошной ливень. Эхо повторяло раскаты грома.

Волнение колонистов достигло предела. Тысячи странных предположений, фантастических надежд теснились в их умах при мысли о скорой встрече с загадочным гением-покровителем острова.

В полночь Сайрус Смит взял фонарь и спустился по уступу к месту, где провод исчезал в волнах. Отлив начался уже часа полтора тому назад.

Инженер не ошибся в своих расчетах. Убывающая вода уже обнажила верхний свод широкого отверстия в скале. Провод под прямым углом уходил в него.

Сайрус Смит вернулся к своим спутникам и просто сказал:

— Через час можно будет войти в отверстие.

— Значит, оно существует? — спросил Пенкроф.

— А вы сомневались в этом? — с упреком ответил инженер.

— Но дно пещеры, вероятно, все-таки останется покрытым водой, — сказал Герберт.

— Либо пещера совершенно освободится от воды, — ответил инженер, — и мы сможем пройти посуху, либо нам будет предоставлено какое-нибудь средство передвижения по воде.

Прошел еще час. Колонисты вышли из-под скалы и под проливным дождем спустились к морю. За три часа, истекших с начала отлива, уровень воды понизился футов на пятнадцать. Свод пещеры возвышался над водой по меньшей мере на восемь с половиной футов. Он походил теперь на арку моста, под которой, шумя и пенясь, протекает быстрая река.

Заглянув под свод, инженер заметил какой-то темный предмет, плавающий на поверхности воды.

Он притянул его к себе.

Предмет этот оказался лодкой, привязанной веревкой к какому-то причалу внутри пещеры.

Лодка была сделана из тонкого листового железа. Под скамьями в ней лежали два весла.

— Садитесь! — сказал инженер.

Через секунду колонисты расселись в лодке. Наб и Айртон сели за весла, Пенкроф — за руль. Сайрус Смит стал на носу с фонарем в руке и освещал дорогу.

Низко нависший у входа в пещеру свод вдруг ушел ввысь. В пещере господствовал абсолютный мрак. Слабый свет фонаря был недостаточен даже для того, чтобы определить ее размеры. Здесь царила мертвая, внушающая благоговение тишина. Ни рев волн, ни раскаты грома не могли проникнуть сквозь толщу стен пещеры.

В ряде пунктов земного шара существуют такие громадные пещеры, естественные склепы, созданные природой на удивление людям. Некоторые из них погружены под воду. Другие выступают над водой, но заключают в себе целые озера. Таков грот Фингала на одном из Гебридских островов, таков грот Морга в Бретани, грот Бонифация в Корсике, грот Мамонта в Кентукки высотой в пятьсот футов и длиной почти в двадцать миль.

Что касается пещеры, в которой сейчас находились колонисты, то размеры ее пока что невозможно было определить.

В продолжение четверти часа лодка плыла по ней, следуя за проводом, тянувшимся вдоль стены пещеры.

Время от времени инженер командовал:

— Стоп!

Лодка мгновенно останавливалась. Убедившись, что провод никуда не исчез, инженер снова командовал:

— Вперед!

И весла вновь погружались в воду, толкая лодку вперед.

Так прошло еще четверть часа. Лодка отъехала от входа в пещеру примерно уже на полмили, когда снова раздалась команда инженера:

— Стоп!

Лодка замерла. Колонисты увидели в отдалении какой-то яркий свет, освещавший эту огромную пещеру, вырытую природой глубоко в недрах острова.

При этом свете можно было, наконец, составить себе представление о размерах пещеры.

В сотне футов над водой высился свод, поддерживаемый множеством базальтовых колонн, словно отлитых в одной форме; эти столбы природа создала в период, когда земной шар только начал остывать. Несмотря на то, что снаружи бушевала буря, поверхность воды в пещере была гладкой как зеркало.

Яркий свет, замеченный колонистами, причудливо отражаясь в каждом зубце, каждом выступе базальта, проходя сквозь призматические вершины сталактитов и сталагмитов, фантастически расцвечивал внутренность этой части пещеры. Зеркальная поверхность воды отражала прихотливую игру света, и лодка, казалось, плыла между двумя светоносными стенами.

Нельзя было сомневаться в характере источника этого света. Его прямые лучи отбрасывали резкие тени, подчеркивая капризные изломы стен и свода пещеры. Белизна и яркость лучей говорили о том, что это было электричество.

В этом месте ширина пещеры достигала примерно трехсот пятидесяти футов. Противоположная стена уходила вверх, в густую темноту, которую не мог пронизать даже электриче-. ский свет.

В центре пещеры на поверхности воды виднелся какой-то длинный веретенообразный снаряд, неподвижный и немой. Свет выходил из него двумя прямыми пучками, направленными в противоположные стороны. По внешности этот снаряд был похож на гигантского кита. Длина его достигала не менее двухсот пятидесяти футов. Он выступал в своей средней части на десять-двенадцать футов над поверхностью воды.

В этом месте ширина пещеры достигала примерно трехсот пятидесяти футов. Противоположная стена уходила вверх, в густую темноту, которую не мог пронизать даже электрический свет.

В центре пещеры на поверхности воды виднелся какой-то длинный веретенообразный снаряд, неподвижный и немой. Свет выходил из него двумя прямыми пучками, направленными в противоположные стороны. По внешности этот снаряд был похож на гигантского кита. Длина его достигала не менее двухсот пятидесяти футов. Он выступал в своей средней части на десять-двенадцать футов над поверхностью воды.

Лодка медленно приближалась к странному снаряду. Сайрус Смит встал на носу ее. Он всматривался вперед с огромным волнением. Вдруг он обернулся и, с силой сжав руку журналиста, воскликнул:

— Это он! Это он! Он!..

С этими словами он опустился на скамью, бормоча какое-то имя, которое расслышал только один журналист.

Видимо, это имя было знакомо Гедеону Спилету, потому что и он сразу взволновался.

— Не может быть!.. — сказал он глухим голосом. — Человек, поставленный вне закона?!

— Да, это он! — настаивал Сайрус Смит.

Лодка подошла вплотную к странному пловучему снаряду и причалила к его левому борту возле толстого стекла, сквозь которое проходил световой луч.

Сайрус Смит первым взошел на выступающий из воды мостик. Его спутники последовали за ним. Перед ними зияло отверстие люка. Все устремились в него.

У подножья лесенки виднелся узкий внутренний проход, ярко освещенный электричеством. В конце его находилась дверь. Сайрус Смит открыл ее.

Роскошно обставленная столовая, через которую поспешно прошли колонисты, примыкала к библиотеке, залитой потоками света.

Двустворчатая дверь в глубине библиотеки вела в следующую комнату. Инженер отворил ее, и колонисты очутились в просторном салоне, напоминавшем музей благодаря большому количеству находившихся в нем предметов роскоши и произведений искусства.

Потрясенным колонистам на минуту показалось, что они попали в страну грез.

Не сразу они заметили лежавшего на удобном диване человека. Тот, в свою очередь, казалось, не заметил их прихода.

Сайрус Смит подошел к дивану и, к великому удивлению колонистов, сказал:

— Капитан Немо, вы приказали нам явиться? Мы пришли.