Стратегия национальной безопасности США в своем историческом развитии прошла пять этапов, последовательно повышая степень геополитических притязаний393.

Первоначально американский политический истеблишмент провозглашал курс на изоляционизм. США хотели оградиться от «Старого Света» и строить собственный мир. Эта установка соотносилась с национально-освободительной революцией и выходом из системы Британской империи. Для конца XVIII века именно Британская империя являлась основной силой глобализации, и американцы фактически боролись против английского глобализма. Не желая, чтобы европейцы вмешивались в американские дела, сами американцы провозглашали невмешательство в европейскую политику. Изоляционистским курсом рекомендовал следовать будущим американским президентам в своем Прощальном послании первый президент США Джордж Вашингтон394. Соединенные Штаты, полагал он, должны воздержаться от заключения каких-либо союзов, так как руководствуясь симпатиями или антипатиями, государство оказывается в плену соответствующих установок и действует вопреки своим интересам395.

Однако сравнительно скоро по историческим меркам — по прошествии четверти века от стратегии изоляционизма США перешли к стратегии регионального доминирования. Они по-прежнему дистанцировались от всего того, что происходило в Европе, но уже выступали не только от своего имени, а всего американского материка. Речь шла о влиянии в бывших испанских и португальских колониях, куда американцы не желали категорически допускать европейцев. Стратегия регионального панамериканского доминирования нашла отражения в выдвинутой в 1823 году «доктрине Монро». Доктрина получила название по имени пятого президента Соединенных Штатов Джеймса Монро. Суть ее выражалась формулой — «Америка для американцев». Доктрина была выдвинута в рамках президентского послания Конгрессу. Характерно, что претензии на гегемонию США в Америке обосновывались уже тогда пресловутой «русской угрозой». Руководствуясь доктриной Монро. Соединенные Штаты в сором времени отторгнут в свою пользу более половины территории суверенной Мексики396.

В XIX веке США не вмешивались в дела Европы банально потому, что не имели для такого вмешательства соответствующих возможностей. Но уже в этом столетии американская политика выходит в своих претензиях за региональные рамки. В 1853 году наведя жерла пушек на японские острова американцы принуждают Японию к подписанию договора о торговле — вынужденной разгерметизации страны. По результатам испано-американской войны 1898 года США отторгают у Испании не только Кубу и Пуэрто-Рику, но и находящиеся в Восточной Азии Филиппины397. Сенатор Алберт Беверидж тогда же провозгласил право Соединенных Штатов на установление торгового господства над всем миром398.

Все эти тенденции привели уже в начале XX века к выдвижению стратегии глобального американского лидерства. Для лидерства нужно было наличие некой предлагаемой человечеству от лица США идеологии. В качестве соответствующих идеологических ориентиров были заявлены свобода и демократия. С тех пор и по сей день Соединенные Штаты позиционируются как лидер свободного мира и как главная мировая демократия. Переход от стратегии регионального доминирования к стратегии мирового лидерства приходится на период Первой мировой войны. В преддверии ее в 1913 году была создана Федеральная резервная система США, предоставляющая им финансовый инструментарий обеспечения лидерских позиций. Сам факт вступления Соединенных Штатов в Первую мировую войну, произошедшую по истечении почти трех лет боевых действий, явилось историческим рубежом разрыва с традицией изоляционизма. Непосредственным автором идеи глобального лидерства США, стоящих во главе «свободного мира», стал 28-й президент Вудро Вильсон. Выдвинутые им в январе 1918 года положения мирового послевоенного устройства — «Четырнадцать пунктов» предназначены были перехватить идеологически большевистскую инициативу399.

Именно в рамках вильсонского проекта была вдвинута последним четырнадцатым пунктом идея «объединения наций». Результатом стало создание Лиги наций, в которую, впрочем, США, недовольные претензиями Великобритании и Франции, войти отказались. Вильсон лично пытался встать как идеолог нового мира выше В.И. Ленина. «Четырнадцать пунктов» как бы повторяли и шли дальше положений ленинского «Декрета о мире». Но 28-й американский президент сравнивал себя не только с российским лидером. Есть различные свидетельства о том, что Вильсон уподоблял себя Христу. И если эти свидетельства достоверны, то взгляд через них на идеологию американского глобального лидерства раскрывался уже в другой семантике400.

Первая попытка обретения США статуса глобального лидерства не удалась. Не войдя в Лигу наций Соединенные Штаты вновь как бы устранились от европейских дел. И при отстраненности США, как это будет представляться впоследствии в американской пропаганде, Европа вторично погрузилась в бездну войны, потянув за собой и остальной мир. Реально же американский капитал инвестировал, как известно, войну, ставшей фактором выхода из мировой экономической депрессии. При Ф. Рузвельте Соединенные Штаты входит в альянс «большой тройки» — парадоксальный союз, объединивший, как говорили современники — величайшее капиталистическое государство — США, величайшее социалистическое государство — ССР и величайшее колониальное государство — Великобританию. А при Г. Трумэне они наконец обрели статус лидера Западного мира, признаваемого в таком качестве его адептами в странах капитализма.

Важное значение для перехода к этой статусной позиции имела Фултонская речь У. Черчилля, в которой он не только заявлял об установлении разделительного «железного занавеса», но и признавал американское лидерство401. Пройдут годы, и уже другой знаменитый британский премьер Маргарет Тэтчер заявляла об особой мировой миссии … нет не возглавляемой ей Великобритании, а США: «На самом деле западная модель свободы реальна и универсальна, а ее вариации обусловлены лишь культурными и прочими особенностями… Из этих размышлений вытекают определенные выводы, касающиеся международной политики. Только Америка имеет моральное право, а также материальную основу, позволяющие занимать место мирового лидера. Судьба Америки неразрывно связана с отстаиванием ценностей свободы в глобальном масштабе. Ближайшие союзники Америки, в особенности союзники из англоязычного мира, должны рассматривать миссию Америки как основу для выработки своей собственной миссии… Нравится вам это или нет, но в «холодной войне» победу одержал Запад. И все же главным победителем являются Соединенные Штаты. Только Америка имеет все необходимое, чтобы возглавлять в соответствии со своим историческим и философским предназначением дело борьбы за свободу, и я это приветствую»402. Лидерство США восхвалил в своем резонансном выступлении в американском Конгрессе в июне 1992 российский президент Б.Н. Ельцин — речи, воспринятой в качестве аналога акту капитуляции в «холодной войне»403.

С крушением советского международного блока соотносился переход США от стратегии глобального лидерства к стратегии глобального доминирования. Различия стратагем состояли в том, что в первом случае Соединенные Штаты вели за собой своих сторонников, во втором подавляли потенциальных конкурентов. Стратегия глобального доминирования была фактически заявлена Дж. Бушем-старшим, выдвинувшим концепт наступления «Нового мирового порядка». «Новый мировой порядок» от Буша ассоциировался с идеологемой «нацистского нового порядка». И эти ассоциации, имея ввиду исторический генезис западного проекта, были не случайны. Удивительно, что американское руководство пошло на использование понятия, имеющего столь очевидный и зловещий бэкграунд 404.

Концептуально идея глобального американского доминирования была оформлена заместителем министра обороны в администрации Дж. Буша-старшего Полом Вулфовицем. Как и у многих других враждебно настроенных к СССР и России американских аналитиков (Бжезинский, Пайпс), предки Вулфовица происходили из Польши. До работы в Министерстве обороны он являлся послом США в Индонезии, после — будет занимать пост президента Всемирного банка. «Наша основная цель, — разъяснял Вулфовиц в 1992 году новые стратегические принципы американской национальной безопасности, — предотвратить появление нового соперника, как на постсоветском пространстве, так и в любом другом месте земного шара, который будет представлять угрозу схожую с той, что представлял для нашей страны СССР. Это положение является основным в новой стратегии обороны. Мы должны постараться предотвратить появление враждебных региональных держав, которые с помощью своих ресурсов могут быть способны получить глобальный контроль в международных отношениях»405.

США должны подавлять любую угрозу появления силы, которая могла бы потенциально приблизиться к мощи США. Такая установка подавлять любого потенциального конкурента и получила наименование «доктрины Вулфовица». Сообразно с «доктриной Вулфовица» и Китай, и Россия, как страны артикулирующие конкурентные угрозы, должны быть подавлены США самым жесточайшим образом. Должна быть геополитически разгромлена, как потенциальный конкурент, и Единая Европа406.

По прошествии тридцати лет после установления однополярного мира совершается новый шаг в развитии американских стратегий. От идеи глобального доминирования Соединенные Штаты переходят к идее глобального государства. Это позиция была публично заявлена в Стратегии национальной безопасности США 2022 года (стратегия Байдена). Стремление стать глобальным государством завершило историческую эволюцию американских стратегий от обеспечения собственного права на суверенитет до мирового господства.

Стратегии национальной безопасности США несмотря на то, что они представляются разными президентами, принадлежащими к разным партиям, преемственны друг другу. Меняются акценты, но тренд усиления претензий Соединенных Штатов на мировое доминирование является устойчивым. Байденовская Стратегия 2022 года не является в этом отношении чем-то прецедентным. Не является прецедентной и враждебность новой американской Стратегии в отношении России. Тенденция конфронтации с Россией усиливается в стратегических документах США начиная с обамовской Стратегии 2015 года407.