2 НОЯБРЯ

Урэй, штат Колорадо

Настало утро, и над далекими горными вершинами на востоке поднялось солнце. Снегопад оставил после себя лишь мелкую белую сыпь, подобную печати болезни, которая должна была прийти за всеми. Бенджи удалось поспать, но совсем немного. Он также принял душ, первый нормальный душ за… ну, пожалуй, больше чем за месяц, и когда с него стекла вся накопившаяся за это время грязь, он снова начал чувствовать себя человеком. Однако душ оказался очень коротким. Бенджи побоялся надолго задержаться под струями, поскольку, похоже, сюда приближалась война и нужно было приготовиться к ней.

Война могла нагрянуть в любой момент.

Бенджи схватил карабин, рацию, бутылку с водой. И принялся за работу.

* * *

– Нам нужно переместить их куда-нибудь в другое место, – сказал Бенджи.

Он стоял в отделанном красным деревом обеденном зале гостиницы «Бомонт» – расположенная в трехэтажном здании гостиница представляла собой безрассудную смесь викторианского стиля и стиля королевы Анны. Бенджи не принадлежал к числу поклонников этих стилей: шумные стычки между коврами с лилиями и покрытыми плотным узором обоями, между желтоватой охрой и бордовыми красками раздавленного винограда, между темным деревом и кожаной обивкой. Это вызывало в памяти образ маленькой девочки, надевшей найденное на чердаке бабушкино платье и накрасившейся маминой косметикой.

(Бенджи поделился этими мыслями с Сэди, и ее ответ оказался совершенно другим: «А мне это напоминает бордель на Диком Западе».)

Однако в настоящий момент все их внимание было приковано не к обстановке и отделке, а к будущему стремительно угасающей человеческой расы.

Бенджи и Сэди стояли в обеденном зале перед большим окном, выходящим на обнажившиеся скальные породы гор Сан-Хуан. На столике в углу стоял спутниковый телефон «Черного лебедя», установленный на кольцо для салфеток. Телефон проецировал текст на обои – читать его было довольно трудно из-за яркого света, проникающего в окно.

МЫ НЕ МОЖЕМ ПЕРЕМЕСТИТЬ ПУТНИКОВ.

– Мы должны! – решительно заявила Сэди. – Это единственный разумный вариант.

– Если эти боевики ДАВ направляются в Урэй для того, чтобы нам навредить, – поддержал ее Бенджи, – наша лучшая тактика заключается в том, чтобы просто покинуть город до их появления. Можно будет вернуться потом, когда опасность минует.

Слова появились снова, на этот раз пульсируя красным цветом:

МЫ НЕ МОЖЕМ ПЕРЕМЕСТИТЬ ПУТНИКОВ.

– Почему? – спросила Сэди.

ПУТНИКИ СЛЕДУЮТ ОПРЕДЕЛЕННОЙ ПРОГРАММЕ.

– Но это же ты разработал эту программу!

По стене побежали строчки текста:

ПРОГРАММА ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ АЛГОРИТМИЧЕСКИЕ РАСЧЕТЫ, КОТОРЫЕ УЧИТЫВАЮТ ПОТРЕБЛЕНИЕ ЭНЕРГИИ. ЛУНАТИКИ НАХОДЯТСЯ В РЕЖИМЕ СНА, ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ БЕРЕЧЬ ЭНЕРГИЮ, ЧТОБЫ ЕЕ ХВАТИЛО НА ДОЛГИЕ ГОДЫ, КОТОРЫЕ ПОТРЕБУЮТСЯ ИМ ДЛЯ ВЫЖИВАНИЯ. НА ТО, ЧТОБЫ ИХ ПРОБУДИТЬ, ПОТРЕБУЕТСЯ МНОГО ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ЭНЕРГИИ, НЕ УЧТЕННОЙ В РАСЧЕТАХ. В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ ПОДОБНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПРИВЕДУТ К РЕЗКОМУ СОКРАЩЕНИЮ СРОКА ЖИЗНИ НАНОБОТОВ.

– Даже если речь идет о совсем маленьком путешествии? – в отчаянии спросил Бенджи. – Переместить путников на небольшое расстояние – здешние горы изобилуют пещерами, заброшенными шахтами, можно будет спрятать их там…

НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕЛЬЗЯ НАРУШАТЬ РЕЖИМ СНА.

– Он непременно будет нарушен, черт побери, если сюда ворвутся вооруженные боевики и перестреляют всех нас! И тогда уже все то, о чем ты рассуждал, не будет больше иметь никакого значения. Долгий путь сюда окажется проделан впустую!

НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕЛЬЗЯ НАРУШАТЬ РЕЖИМ СНА.

Бенджи потянулся к проклятому телефону, собираясь выбросить его в окно, но его рука, замерев на полпути, сама собой сжалась в кулак, стиснуть который со всей силой ему не позволило отчаяние.

– А что, если мы сами попробуем физически переместить путников? – предложила Сэди. – Возьмем их, как скатанные ковры, и… перенесем куда-нибудь в безопасное место.

ЗАЩИТНЫЙ ПРОТОКОЛ СОЧТЕТ ЭТО ОШИБОЧНЫМ.

«К черту твой защитный протокол!» – захотелось крикнуть Бенджи.

– А ты можешь отключить защитный протокол? – стояла на своем Сэди.

ДА.

– В таком случае за работу! – воскликнула Сэди, едва сдерживая торжествующий смех.

Однако Бенджи продолжал сомневаться.

– Перемещение путников станет сизифовым трудом. Нам предстоит перенести тысячу двадцать четыре человека, рассредоточенных по всему городу. Кто-то здесь, в гостинице, но большинство рассеялись по всему Урэю – мы только-только начали составлять список тех мест, куда разбрелись путники. На это уйдет уйма времени. Реальность такова, что нас, скорее всего, застигнут со спущенными штанами – эти ублюдки из ДАВ нагрянут аккурат в разгар наших усилий, то есть мы, по сути дела, будем сами кидать рыбу им в ведро. Вместо того чтобы спасти путников, подставим их под удар. По крайней мере, сейчас они рассредоточены – расправиться с ними будет непросто.

Он почувствовал, что Сэди хочется ему возразить, предложить какой-нибудь находчивый ответ, решающий проблему, но он также увидел, как вспыхнувшее у нее на лице возбуждение быстро угасло, сменившись унынием. Вызванным осознанием того, что он прав.

– Проклятье!.. – пробормотала она.

– Да, в таком дерьмовом мире мы живем.

– В таком случае какие у нас варианты?

«Черный лебедь» вывел на стену сообщение:

ВЫ ПРИМЕТЕ БОЙ, А Я ВАМ ПОМОГУ.

* * *

Дав отпер стальной сейф. Дверь распахнулась, открывая стойку с пятью ружьями – Дав сказал, что в арсенале три карабина и два ружья, – и одним револьвером под патрон «магнум.357», висящим в кобуре с ремнем на стенке. Взяв кобуру, Дав застегнул ремень на поясе.

– Патроны есть для всего этого, но всего по одной коробке. Кое у кого из жителей города есть личное оружие, но я вам честно скажу – таких у нас немного. В соседних городах любят охоту, однако Урэй всегда выделялся в этом отношении. Если кто-то станет свежевать лося у себя во дворе, это отпугнет туристов. А у вас, я обратил внимание, тоже есть оружие.

– Есть, – подтвердил Бенджи. – Совсем немного и ничего серьезного. Четыре карабина, два ружья, четыре пистолета или револьвера – между ними есть какая-нибудь разница? Я имею в виду, между пистолетами и револьверами?

– У револьвера есть вращающийся барабан. У пистолета барабана нет. Патроны в магазине, подаются в патронник по очереди после каждого нажатия на спусковой крючок. То есть это полуавтоматическое оружие.

– Вы… разбираетесь в оружии?

– Более или менее, как и почти все в Колорадо. Особенно в этой части штата. В Форт-Коллинсе, Боулдере и других подобных местах таких поменьше, но здесь мы уже рождаемся с карабином в руках. – Усмехнувшись, Дав достал из сейфа неавтоматический карабин. Ухоженный, в свежей смазке, резкий запах которой сразу же уловил Бенджи. – Но мы не боготворим оружие. Мы относимся к нему как к инструменту, такому же, как молоток или отвертка. Не видим смысла делать из него культ. Определенно, я не понимаю, как это люди тащатся от оружия. Если у кого-то твердеют соски, когда он держит в руках карабин, я уже начинаю тревожиться, что он может устроить стрельбу в школе или кинотеатре.

– Или вступить в отряд белых боевиков-расистов.

– И это тоже, Бенджи, и это тоже.

Бенджи, большой любитель цифр, тотчас же произвел необходимые вычисления.

Тридцать семь жителей города плюс семь пастухов, а теперь еще и бывший пастор Мэттью Бёрд. С тем, что у пастора в машине, у них всего семь карабинов, четыре ружья и пять пистолетов. Итого шестнадцать стволов на сорок пять человек. Примерно по коробке патронов на каждый ствол, хотя эти прикидки Бенджи посчитал неточными. В каких-то случаях патроны от одного оружия подойдут и к другому. Бенджи мысленно взял на заметку переписать калибры всех видов оружия и в буквальном смысле пересчитать все имеющиеся в наличии патроны. В данном случае подобная инвентаризация, какой бы страшной она ни была, очень важна.

Изложив Даву свои подсчеты, Бенджи добавил:

– Я не знаю, сколько боевиков привезет этот Озарк Стоувер к нам на порог, но, полагаю, никак не меньше того, чем располагаем мы.

– Все эти люди не солдаты, Бенджи. Как я уже говорил, среди них много тех, кто даже не охотник. Так что уясните следующее: возможно, они присоединятся к нам и будут сражаться, не знаю, но я не могу поручиться за то, что они по неопытности не перестреляют друг друга.

– И среди них есть больные.

– Да, есть. У нас пока что еще немного тех, кто, как вы это называете, из-за болезни уже впал в бред, но «белая маска» уже здесь. Ну а те, у кого уже начался бред… в общем, у меня нет ни малейшего желания давать им в руки оружие.

– Верно подмечено.

Шумно вздохнув, Бенджи посмотрел на часы. Времени уже было десять утра. Сэди присоединилась к остальным пастухам. Они, и Арав в том числе, разбирали оружие и боеприпасы. Лэндри разместил в нескольких точках запасы еды и питья: эти места на возвышенности указал «Черный лебедь» как наблюдательные пункты. В их числе были последний этаж здания суда, мансарда здесь, в «Бомонте», и еще одна точка на юго-западной окраине города. Там находилось место слияния трех ручьев – Анкомпрагре, Оук-Крик и Кэньон-Крик, которые питались водопадом Каскад-Фоллс. Через ручьи можно было переправиться по мостам и по бродам, и, согласно «Черному лебедю», главному архитектору этой части плана, оттуда открывался вид на всю долину, в которой раскинулся Урэй. Бенджи тревожило то, что на таком большом удалении будет трудно рассмотреть что-либо существенное, особенно ночью, но он собирался отправиться туда вместе с Лэндри и лично посмотреть, что к чему.

Но сначала…

– Итак, – обратился Бенджи к Даву, – динамит?

– Точно. Динамит.

* * *

– А вот и он, – сказал Дав. – Целый ящик «корчевателей пней».

Бенджи бросил взгляд на деревянный ящик внизу старого гардероба. Вокруг громоздилась груда одежды – которая, предположительно, скрывала ящик от любопытных глаз.

У него за спиной на кровати лежала одна из путниц, молодая женщина по имени Марисса Чэнь. Уставившись в потолок, совершенно неподвижно. Словно уложенный на кровать манекен. Бенджи приходилось делать над собой усилие, чтобы не оборачиваться на нее. Поэтому он сосредоточил взгляд на ящике. По-прежнему закрытом.

– «Корчевателей пней»? – спросил Бенджи у Дава.

– Точно. Парень, которому они принадлежали, использовал их по большей части для корчевания пней. Просверлить дырку, засунуть туда четверть шашки, вставить взрыватель, пропустить через него электрический разряд, и – бабах! – Дав хлопнул ладошами, издавая глухой звук. – Дело сделано, пня как не бывало.

– Здесь с пнями большие проблемы?

– Как оказалось, да. У нас проблемы с жучком – есть такая маленькая мерзость по имени короед-топограф, поражает хвойные деревья. Съедает кору, и дерево погибает. Засохшее дерево спиливают или оно падает само, после чего нужно выкорчевать пень. Оставлять их нельзя, поскольку они создают угрозу лесных пожаров. Дейлу – это тот парень, который здесь жил, – платили хорошие деньги за то, что он помогал нам избавляться от пней.

Присев на корточки, Бенджи попробовал открыть ящик, однако крышка оказалась заколочена гвоздями. Дав протянул ему нож с длинным лезвием и рукояткой из оленьего рога. Вставив лезвие под крышку, Бенджи поднажал и…

Хлоп!

Динамит. Пол-ящика шашек, похожих на красные рождественские свечки.

– Я так понимаю, обращаться с ними нужно осторожно, – сказал Бенджи. – Старый динамит начинает выделять…

– Знаю, нитроглицерин. Но этот динамит не старый. Он новый.

– И вы знали об этом?

– А то как же.

– Но это же противозаконно.

– Ни в коем случае, – усмехнулся Дав. – У Дейла была ФЛВ.

– ФЛВ?

– Федеральная лицензия на работу со взрывчатыми веществами. Если у человека нет судимостей, получить ее так же просто, как получить федеральную лицензию на покупку и продажу огнестрельного оружия. Хотя, полагаю, сейчас это уже не имеет значения.

Бенджи поднял ящик.

– Оказывается, я даже не подозревал, в каком мире живу…

– Блин, Бенджи, вы знакомы с Америкой?

* * *

Впереди каменная стена высотой футов в тридцать – по крайней мере, так предположил вслух Бенджи.

СТЕНА ИМЕЕТ В ВЫСОТУ СОРОК ДВА ФУТА, – уточнил «Черный лебедь».

Бенджи стоял посреди дороги с телефоном в руке.

– Это что… тот самый робот? – удивленно поднял брови Дав.

– Нет, это телефон, обеспечивающий доступ к искусственному интеллекту, который управляет потоками нанороботов в лунатиках. – Когда Бенджи произносил это вслух, понятнее не становилось. – Я иногда спрашиваю у него совет.

Это прозвучало еще непонятнее.

– Ну высоту он определил правильно, – сказал Дав. – Надеюсь, у нас что-нибудь получится.

Они стояли на асфальте шоссе Миллион долларов, которое ныряло вниз и круто поднималось вверх, уходя из города на юг. С высеченной прямо в скале дороги открывался панорамный вид на Урэй.

– Дорогу с севера так не перекроешь, потому что горы слишком далеко от нее, а там, где они подходят близко, можно просто воспользоваться проходящей вдоль реки Оук-стрит. – Но здесь… – Дав прищелкнул зубными протезами. – Здесь получится.

План заключался в том, чтобы просверлить в скале отверстия и с помощью детонаторов взорвать шашки динамита, заложенные в эти отверстия. Скала обрушится.

Хотелось надеяться, никто при этом не погибнет.

В идеале образующийся на дороге завал преградит путь всем машинам, едущим в город. То есть будет надежно перекрыта одна точка въезда в город – по крайней мере, для транспорта. Конечно, люди смогут преодолеть завал в пешем порядке – также они смогут воспользоваться горными тропами. На северном въезде в город Арав (как надеялся Бенджи) помогал другим пастухам и жителям города перегораживать дороги машинами, как была перегорожена автобусом главная дорога, когда путники пришли в город. Любые препятствия на пути боевиков ДАВ – это хорошо, ведь так?

Дав протянул Бенджи моток красной проволоки. Затем ногой пододвинул ближе второй моток – желтой проволоки.

– Зачем два мотка? – Бенджи вопросительно посмотрел на него. – Я полагал, достаточно будет просто подсоединить проволоку к зарядам и…

– О нет, черт побери! Это детонационный шнур. Он сам является взрывчаткой – и посему не нужны детонаторы. Достаточно просто вставить эту штуковину в динамитную шашку, затем подсоединить ее к нужному проводу, пропустить электрический разряд и молить бога о том, чтобы не оказаться где-нибудь поблизости.

– А вы хорошо разбираетесь во взрывчатке, Дав.

– Я много в чем хорошо разбираюсь, блин. Вот только уясните хорошенько, что это просто потому, что я наблюдал за тем, как Дейл этим занимается, а вовсе не потому, что я Унабомбер[160], твою мать!

– Я ничего такого и не думал.

– Так, с этим мы разобрались. Добавлю лишь то, что в наших краях люди ловили рыбу с помощью четвертинки динамитной шашки…

– По-моему, это несправедливо по отношению к рыбе.

– О, несправедливо. – Дав рассмеялся. – Совсем несправедливо.

– Ну что, за дело? – спросил Бенджи.

– Предлагаю немного пошуметь, доктор Рэй.

* * *

Вид обилия крови удивил Бенджи – взрыв еще был свеж у него в сознании, все его тело вибрировало; обернувшись, он увидел Дава, с криками катающегося по земле. Старик держался за голову руками. Кровь сочилась у него между пальцами, вытекая из раны, которую Бенджи не видел, и скапливаясь лужицей под ним.

Быстро подбежав к Даву, Бенджи опустился на корточки и силой отнял его руки от головы.

И увидел рану…

Разрез с рваными краями, проходящий ото лба к виску.

На земле лежал камень. На нем блестела свежая кровь. В трещинках застряли клочки кожи. Наконец до Бенджи дошло: хотя они с Давом отошли, как им казалось, на безопасное расстояние – больше чем на сто футов и вверх, – отколовшийся при взрыве камень пролетел снарядом. Бенджи вспомнил, что сразу же после взрыва слышал какой-то звук – свист, затем треск, похожий на удар хлыста. Должно быть, это как раз и был тот камень.

Перестав кричать, Дав перешел на членораздельную речь, каждое слово в которой было исключительно бранным:

– Блин, твою мать, дерьмо, козел, долбаное гребаное дерьмо!..

– Не шевелись! – строго приказал ему Бенджи. Он понимал, что рана может быть серьезной. Удар твердым предметом по голове мог привести к страшным последствиям – сотрясение мозга, перелом костей черепа, внутреннее кровоизлияние или даже заражение крови.

– Кровищи-то сколько, твою мать! – стиснув зубы, пробормотал Дав.

– Это совершенно нормально для порезов на голове и лице. Там полно капиллярных сосудов.

Открыв бутылку, Бенджи сполоснул рану водой. Дав застонал и так напрягся, что Бенджи испугался, как бы он не истолок свои зубы в жидкое месиво. Однако вода на какое-то время смыла кровь. Кость Бенджи не увидел – похоже, порез имел значительную длину, но не был глубоким.

– Нужно продезинфицировать рану и наложить швы. Кроме того, ты мог получить легкое сотрясение мозга – время это покажет. Так, давай посмотрим, сможешь ли ты встать.

Бенджи протянул Даву руку. Тот, кряхтя, встал. По лицу снова потекла кровь, ему пришлось прикрыть глаз. Даже седые усы промокли от крови – стали похожи на тропу в снегу, где волк зарезал свою добычу.

– Нужно доставить тебя обратно в город. Я наложу швы.

– К черту швы! У нас получилось?

– Ты о чем?

– О камнях, док. У нас получилось?

Бенджи начисто забыл о том, чем они здесь занимались. Он обернулся. К этому времени ветер с гор полностью рассеял дым.

Заряды динамита проделали в склоне горы воронки, завалив дорогу непреодолимыми камнями.

– Получилось, – сказал Бенджи, возбужденный даже этим небольшим успехом.

– В таком случае моя кровь, по крайней мере, пролилась не напрасно. Моя мать всегда так говорила. Я приходил к ней весь в крови после какой-нибудь очередной глупости, а она спрашивала: «Надеюсь, ты хоть получил что-нибудь за это?» Имея в виду, что кровь была ценой, которую я заплатил ради какой-то цели. И если я говорил, что получил, мать заключала: «Кровь пролилась не напрасно», и на том все заканчивалось.

Они спустились по заросшему кустарником склону назад на дорогу.

– Ну а если ты ничего не получал за свою кровь?

– В таком случае мать со смехом называла меня глупцом и советовала в следующий раз позаботиться о том, чтобы я получил что-нибудь за пролитую кровь и потраченное время.

– Похоже, твоя мать была женщина строгая.

– Строже не бывает, Бенджи.

Напоследок они еще раз полюбовались своей работой – каменный ливень сделал дорогу непроходимой для любого транспорта. Даже мотоциклу придется чертовски потрудиться, лавируя в этом поле каменных осколков. Удовлетворившись, они направились обратно в город. Половина лица Дава покрылась маской спекшейся крови.

– Надо было бы отойти подальше, – проворчал он.

– Да, теперь это очеви…

У Бенджи ожила рация. Это был голос Марьям Макгоран.

– Бенджи, возвращайтесь быстрее! У нас проблема, в северной части города. Прием.

– Веселье никогда не кончается, да?

– Похоже на то.

* * *

Арав стоял, приложив к плечу ружье «Ремингтон-870» 12-го калибра. Заряженное дробью оружие запросто могло продырявить человеку все жизненно важные органы после одного торопливого нажатия на спусковой крючок. Судя по дерганому поведению парня, Бенджи понял, что тот полностью отключился от окружающего мира. Арав постоянно водил стволом из стороны в сторону, направляя его то на одну цель, то на другую: все это были жители Урэя и пастухи.

Бенджи медленно приблизился, держа руки поднятыми вверх. Арав развернулся к нему лицом, оставив всех остальных у себя за спиной. Позади стоял школьный автобус – тот самый, который перегораживал северную дорогу, когда стадо и пастухи только входили в город несколько дней назад. Горожане уже расставили за ним несколько легковушек, в несколько рядов, развернув их под разными углами, чтобы между ними нельзя было проехать.

Однако тот небольшой успех, который был одержан здесь, в настоящий момент серьезно подрывал Арав. Теперь он направил ружье на Бенджи.

Их разделяла всего сотня шагов.

Несмотря на холод, Арав вспотел. Его дыхание вырывалось маленькими отчаянными облачками пара. Руки у него тряслись, зажатое в них ружье слабо позвякивало.

– Арав! – окликнул Бенджи.

– Отойди назад. Отойди назад!

Бенджи не стал отступать назад, но остановился.

Мельком оглянувшись назад, он увидел, что Дав положил руку на кобуру на ремне. Также там была Марьям. Она стояла у заднего бампера автобуса с карабином на плече, ствол опущен к земле. Однако Бенджи успел заметить, как Марьям медленно поднимает карабин – вверх, вверх. «Сейчас начнется перестрелка».

– Никто не сделает тебе ничего плохого, – сказал Бенджи, чувствуя на плече верх собственного карабина. У него не было ни малейшего желания им воспользоваться. Он убеждал себя в том, что ни за что им не воспользуется. Араву уже и так здорово досталось. Он пастух. Им нужно защищать своих, даже в подобной ситуации.

Однако тоненький голосок в подсознании у Бенджи спросил: «А что, если выбора не будет?» Арав уже болен. И, как и с болезнью Альцгеймера, настанет момент, когда рассудок будет полностью потерян – четкие пути в головном мозге, ведущие к рациональному мышлению, превратятся в запутанный лабиринт.

– Назад. Назад!

– Ты меня узнаёшь? – тихим, спокойным голосом произнес Бенджи.

– Я… ты…

Лицо Арава выдало внутреннюю борьбу. Он отчаянно сражался со своей собственной памятью. Пытаясь в ней разобраться. Бенджи знал, что парень принимает риталин, но, похоже, препарат уже перестал оказывать эффективное действие.

Бенджи сделал шаг вперед. Арав крепче вжал приклад в плечо, глядя вдоль длинного черного ствола.

Дав достал пистолет.

– Не надо, мальчик!

Теперь Арав направил ружье на Дава, уставившись на него широко раскрытыми немигающими глазами. В них стекли со лба струйки соленого пота, и Арав вздрогнул. Бенджи показалось, что его сердце пропустило удар – малейшее движение могло привести к тому, что парень нажмет на спусковой крючок. Если он уже дослал патрон в патронник, это нажатие пошлет заряд свинцовой дроби в Бенджи или в Дава.

– Дав, – сказал Бенджи, – всё в порядке, опусти пистолет.

– Склонен с тобой не согласиться, – медленно и раздельно произнес Дав.

– Это не Дикий Запад.

– Если он болен, как дикий зверь, может быть, следует его усмирить.

Не этим ли занимался здесь Дав? Усмирял своих соседей. Если так, это какой-то гротеск. Однако…

Бенджи поспешил прогнать прочь подобные мысли. В настоящий момент это не имело значения.

Стоящая с другой стороны от него Марьям медленно подняла карабин.

– Нет! – рявкнул Бенджи.

Громко, слишком громко, достаточно для того, чтобы снова привлечь внимание Арава. Ствол опять дернулся в сторону Бенджи, и тот услышал звук выстрела, почувствовал, как холодный свинец ударяет его в грудь – бах!..

«Это лишь игра воображения. Ничего такого не произошло». Бенджи продолжал стоять, по-прежнему живой и невредимый. Ружье не выстрелило.

– Арав, возможно, меня ты не помнишь, но помнишь ли ты Шану?

Наконец! У Арава в глазах мелькнула искорка здравого смысла. Он заколебался. Ствол ружья опустился – самую чуточку.

Быть может, его рассудок еще не превратился в запутанный лабиринт. Бенджи практически не имел опыта непосредственного контакта с болезнью Альцгеймера, однако он знал, что те, кто ухаживает за страдающими этим заболеванием, находят способ с ними общаться. Иногда посредством музыки, иногда посредством художественного творчества, иногда помогает контакт с любимым питомцем. Иногда для этого просто нужно найти то или того, что или кого любит больной, и открыть при помощи этого эмоциональные ворота.

– Шана… – произнес Арав, и голос его внезапно стал тихим.

– Ты ведь просто защищаешь Шану, так? – спросил Бенджи.

Марьям прильнула к прицелу карабина.

Дав держал пистолет в вытянутой руке, наблюдая за происходящим одним глазом – другой был закрыт коркой его собственной спекшейся крови.

– Да, – подтвердил Арав.

– И мы тоже ее защищаем. Я Бенджи. Доктор Бенджамен Рэй. Мы с тобой вместе работали в ЦКПЗ. – «Когда ЦКПЗ еще существовал». – В настоящий момент мы собираемся защитить этот город от нападения плохих людей. Мы помогаем жителям этого замечательного города возвести баррикаду на пути плохих людей. Я не принадлежу к этим плохим людям. Я твой друг. Мы все твои друзья, Арав.

– Арав… – Парень произнес свое имя так, словно слышал его впервые в жизни. Но затем повторил, как будто вспомнив его. – Арав. Арав. Арав. Арав. – И наконец: – Бенджи.

Бенджи все равно что увидел, как ветер прогнал с моря туман, снова открывая береговую линию, луну, звезды. К Араву вернулась ясность мысли. Посмотрев на зажатое в руках ружье, он поспешно поднял его дулом к небу, отнимая приклад от плеча.

Быстро подойдя к Араву, Бенджи разоружил его. Он облегченно вздохнул. Все было кончено.

Вот только на самом деле это было только начало. Для всех них.

Ночь в Урэе

Нападения не было. В городе царила тишина. Огней практически не было, если не считать нескольких освещенных окон, ярко горящих в непроницаемой темноте гор. Бенджи сидел в своем номере в «Бомонте» и смотрел в окно на Главную улицу. Сэди лежала на кровати и отдыхала. Бенджи понимал, что ему нужно последовать ее примеру, но он чувствовал себя выжатым, опустошенным, словно все его защитные механизмы были снесены прочь.

Ему не давали покоя самые разные вопросы. Долго ли еще здесь будет электричество? Когда сюда нагрянут Озарк Стоувер и его боевики? Долго ли еще Арав сможет отступать от края обрыва? И когда Сэди потеряет рассудок из-за болезни? Когда болезнь поразит его самого? Пока что у него симптомов еще практически не было, но у Сэди «белая маска» прогрессировала, пусть и медленно, но неотвратимо.

Ответов у Бенджи не было. Одни только страшные вопросы.

Не в силах заснуть, он взял телефон «Черного лебедя», вышел в коридор и спустился вниз. И сразу же почувствовал, что в фойе кто-то есть.

Это был Арав.

Парень также выглядел выжатым и опустошенным. Казалось, силы оставили его. Арав сидел в кресле, и на какое-то мгновение Бенджи показалось, будто он видит нормального гостя в нормальном фойе гостиницы – который просто коротает здесь время: или ждет, когда за ним заедет такси, а может быть, надеется встретить какого-нибудь знакомого, чтобы выпить вместе с ним кофе.

Увидев приближающегося Бенджи, Арав указал на дверь сбоку.

– Там книжный магазин. Вы это знали?

– Не знал, – ответил Бенджи, и это была правда.

– Из магазина в соседнем здании есть выход сюда в фойе, – объяснил Арав, и впервые за последнее время голос его прозвучал так, как звучал тогда, когда все еще было нормально. – По мне, это просто идеальная гостиница. Гостиница, из которой можно попасть прямо в книжный магазин. Это прямо-таки рай. Быть может, это и есть рай…

Бенджи сел было в кресло рядом с ним, затем, передумав, встал и передвинул кресло так, чтобы сесть к Араву лицом.

– Это очень милый городок. Хотелось бы посетить его при других обстоятельствах.

– Да. Конечно. – Арав принялся рассеянно стучать ногтями по ногтям. Стук, стук, стук. – С Давом всё в порядке? Я… я слышал о том, что с ним стряслось.

– Надеюсь. Я наложил швы. Но антибиотиков нет – есть только мазь. Неоспорин. Надо будет смазывать рану пару дней. – Бенджи мысленно взял на заметку проверить зоомагазины, когда будет свободное время: в зоомагазинах бывают антибиотики для аквариумных рыбок и других мелких животных, а многие люди не знают, что их также можно применять. (Бенджи читал в интернете, что растет число тех, кто покупает в зоомагазинах антибиотики для домашних питомцев и применяет их сам, поскольку в обычных аптеках они стоят гораздо дороже.) – Как только мы справимся с угрозой со стороны ДАВ, Марьям собирается отправиться по соседним фермам в поисках лошадей, поскольку ввиду грядущего кризиса с бензином они нам очень пригодятся. И я тогда попрошу ее заодно поискать и лекарства.

– Простите меня, Бенджи.

– Не надо, Арав.

– Мне очень стыдно. От этого никуда не деться. Я… я даже не помню, как все это произошло. Это было похоже на… – Казалось, Араву снова стало трудно разобраться в своих воспоминаниях и прояснить мысли. – Давно, когда еще учился в школе, я пошел к стоматологу удалять зуб мудрости. Мне сделали наркоз, и когда я пришел в себя… вроде бы я ходил, говорил… но ничего не соображал. Я произносил слова, но получалась какая-то бессмыслица. Так продолжалось всю дорогу до дома. Я помню, как внезапно очнулся, когда уже поднимался на крыльцо нашего дома. Это было все равно как… – Он щелкнул пальцами. – Вот я был в отключке, и в следующее мгновение я уже полностью в сознании, и то же самое произошло сейчас. Я очнулся и увидел, как все целятся в меня, а я… а я направил ружье на вас.

– Ты ни в чем не виноват. Это все «белая маска». Вот что она делает с людьми.

– Знаю. Я все понимаю. Но… может быть, мне не следует оставаться здесь.

– Арав…

– Послушайте, один раз я уже хотел расстаться со стадом, и я это сделал. Я рад, что вернулся обратно. Но, возможно, болезнь зашла уже слишком далеко. Теперь я представляю угрозу для всех нас. Что, если мне вдруг покажется, что путники – это демоны или еще кто-нибудь?

– Мы проследим за тем, чтобы у тебя не было оружия.

– Я могу схватить нож…

– Путников нельзя поранить ножом.

– Но вас можно. А огонь может их убить? Не исключено. Мы не знаем, но уже одно то, что подобная мысль пришла мне в голову, означает, что когда-нибудь «белая маска» убедит меня в том, что эта мысль правильная.

Бенджи положил руку парню на колено, успокаивая его.

– Мы что-нибудь придумаем. Все мы понимаем, что нужно внимательно присматривать за тобой.

– Вы даже не знали, что я здесь. Я мог бы устроить пожар и сжечь дотла всю гостиницу. – Лицо Арава смягчилось. – Вас я ни в чем не обвиняю. Я понимаю, Бенджи, что вы весь в делах, работаете на пределе своих… – Внезапно он умолк, не в силах подобрать нужное слово, затем наконец вспомнил его: – На пределе своих возможностей. Вы живой человек. Я просто хотел сказать…

– Нет, ты совершенно прав. Я не знал, что ты здесь. Мы постараемся присматривать за тобой лучше. Кто-нибудь постоянно будет находиться рядом.

– И все-таки мне лучше уйти.

– Арав, мы уже много раз проходили все это, не начинай сначала. Ты остаешься.

Уставившись в пол, Арав начал произносить заранее заготовленную речь:

– Когда какой-нибудь волк в стае становится старым или больным…

– Нет! – покачав головой, оборвал его Бенджи. – Я оставляю тебя здесь. То, о чем ты собирался рассказать, – это миф, а не достоверный факт. Старые волки продолжают возглавлять стаю и учить молодняк. Больные волки не хромают благородно прочь из стаи, чтобы умереть вдали от своих сородичей. Волки являются в высшей степени общественными животными, как и люди. И, как и люди, они заботятся о больных и стариках. Они оставляют их в стае. Они им помогают. И мы тоже поможем тебе, точно так же как ты помогал нам. Ты никуда не уйдешь. Это понятно?

Арав всмотрелся ему в глаза.

– Вы уверены?

– Уверен. Ты нам нужен. Мы одна семья. Мы пастухи.

– Спасибо, Бенджи!

– Вот как мы поступим. Ты поднимаешься наверх ко мне в номер. Там есть маленький диван – скорее, раскладное кресло. Ты сможешь на нем поспать, или же, если ты предпочитаешь одиночество, в номере есть большая фарфоровая ванна. Не самое удобное место, но если положить в нее одеяла и подушки, спать там можно, и мы не будем мешать друг другу.

Кивнув, Арав направился наверх.

То, что Бенджи рассказал о волках, соответствовало действительности, но ему вспомнилась и другая история, о которой он прочитал где-то с год назад. В ней шла речь о возрожденной популяции волков в Иеллоустоунском национальном парке, об одном альфа-самце, который состарился и заболел. Причем не телом, а разумом. Он стал свирепым и злобным. В конце концов стая прогнала его, но он преследовал ее, снова и снова стараясь увести одну из волчиц, чтобы с ней спариться, – и однажды ему это удалось. Вместе со своей новой подругой старый самец нашел пещеру. Волчица забеременела. Однако стая не смирилась с этим. Как-то раз ночью она пришла из леса и растерзала волчицу, а затем преследовала старого самца до тех пор, пока тот совсем не обессилел. После чего волки разорвали его в клочья, позаботившись о том, чтобы он их больше не донимал, и отплатив за предательство.