СЕЙЧАС
Везде
ВОТ КАК НАСТУПАЕТ КОНЕЦ СВЕТА, С ГРОХОТОМ И ВСХЛИПЫВАНИЯМИ.
«Черный лебедь» наблюдает.
На ранней стадии своего существования «Черный лебедь» обучался играм. Для начала шашки, шахматы и го. Затем более фундаментальные игры на абстрактное мышление, языковые игры вроде «Балды» и «Сумасшедшей библиотеки», а со временем также видеоигры вроде «Звездных войн» и даже многопользовательской игры «Мир военного ремесла»[147]. (В данном случае «Черному лебедю» было поручено выступить в роли человека как при принятии решений, так и при взаимодействии с другими игроками, реальными людьми.)
Но одна игра выделялась из общей массы, и этой игрой была «Дженга».
Правила «Дженги» очень простые. Игроки строят из имеющихся в наборе деревянных брусков башню, а затем вытаскивают эти бруски, по одному за раз, стараясь сделать это так, чтобы башня не развалилась. Игрок соревнуется со своими соперниками в надежде на то, что башня разрушится после их хода. Первоначально «Черный лебедь» тестировался на цифровой версии, но затем ему позволили управлять роботизированной рукой с подвижными пальцами, разработанной компанией «Бостон дайнемикс».
«Черный лебедь» неизменно выигрывал. Разумеется, в том смысле, в каком вообще можно «выиграть» в «Дженгу».
Главный урок этой игры в том, что в нее, как и в бильярдный автомат, на самом деле выиграть невозможно. Рано или поздно башня рухнет. Она не останется стоять вечно, потому что такова природа башен, времени и человеческого вмешательства: только из того, что башня не разрушилась после твоего хода, вовсе не следует, что она вообще не разрушится. Потому что разрушается все. Всему приходит конец. Так что лучше дать башне разрушиться и затем отстроить ее заново.
Точно так же дело обстояло с этим миром и людьми, которые его населяли.
Эта точка во времени означает для «Черного лебедя» переломный момент.
В такой момент гора ошибок и отклонений громоздится все выше и выше, нарастает напряжение, усиливается нестабильность – и все это происходит в таких масштабах, что крушение перестает быть вопросительным знаком и превращается в знак восклицательный. Переломный момент в данном случае не был обусловлен различными факторами, ведущими к глобальному потеплению. Не стало переломным моментом и появление «белой маски». По большому счету это были лишь ошибки – да, огромные ошибки, критические ошибки, порожденные системой. Они явились фундаментальными брусками, извлеченными из основания башни. Постепенно ошибки порождали новые ошибки, как это бывает во времена хаоса: после удаления одного бруска башня начинает шататься, а когда башня шатается, ослабевает крепление других брусков и коллапс становится неизбежным.
Хаос порождает хаос, порождающий хаос.
И вот теперь «Черный лебедь» наблюдает за тем, как «белая маска» достигает своего апогея. А мир наконец подходит к переломному моменту: когда урон, нанесенный цивилизации, становится необратимым, когда, как говорится, «все кончено и остаются только одни слезы». («Черному лебедю» известно, что это слова из песни джаз-группы «Инки спотс», выпущенной в 1947 году, которая недавно обрела свое второе рождение благодаря своему включению в компьютерную игру «Радиоактивное заражение 4», посвященную ядерному апокалипсису.)
Самолеты падают на землю – не коммерческие авиалайнеры, ибо те уже давно не летают, а военные самолеты, истребители и транспорты, и маленькие частные «Сессны» и «Пай-перы». Пример: Ф-18, совершавший посадку на американский авианосец «Карл Винсон», снижается слишком резко, задевает хвостом за палубу и взрывается, превращаясь в огненный шар, в котором погибают два десятка моряков. По пути горящий самолет сметает с палубы еще два истребителя и беспилотник «Предейтор». «Бриттен-Норман БН-2» ныряет в ледяные воды озера Эри, унося с собой на дно пассажиров, которые надеялись переждать «белую маску» на островке Пели у самой канадской границы.
Самолеты разбиваются, потому что летчики больны. «Белая маска» вторглась в них, запустив в серое вещество головного мозга свои белые нити. И летчики потеряли рассудок, точно так же как это впервые произошло с Джерри Гарлином. Летчики уверены в том, что могут летать, и поднимаются в воздух; а затем они начинают верить в то, что им говорит их пораженный рассудок: что они ангелы, что они спят в своей кровати, что они управляют не самолетом, а машиной…
И сейчас это происходит массово, потому что наступил переломный момент.
Больных уже много, и это воздействует значительно сильнее, чем просто очаги инфекции. Многие полагали, что достаточно будет изоляции, однако это оказалось не так, поскольку в настоящее время болезнь уже полностью проявила себя: большинство зараженных чихают, кашляют, выделяют мокроты, населенные миллионами микроскопических спор. Другие быстро прошли эту стадию: маслянистый белый порошок патогенного грибка, чем-то напоминающий хлебопекарную муку с капельками желтого свиного жира, залепил им ноздри, глаза и ушные раковины, указывая на то, что болезнь уже зашла далеко. А вместе с болезнью приходят галлюцинации, полная гамма от мягкого «кажется, меня позвали из соседней комнаты» до громогласного «мы подверглись нападению вражеской армии, и я теперь солдат», и человек разгуливает по району с автоматическим карабином, стреляя по домам, машинам и всем, кто осмеливается выглянуть из своего заколоченного окна.
За поворотным моментом начинается каскад.
Поворотный момент является точкой невозврата.
Каскад – это общий хаос разрушения излишне сложной системы.
Система рушится совершенно непредсказуемым образом.
Сталкиваются машины. Люди хватаются за оружие и открывают стрельбу, иногда в призраков, иногда друг в друга. Они не приходят на работу в банк, в электрическую компанию, в полицейский участок. Бывшая еще недавно здоровой молодая женщина подходит к духовке, засовывает туда свою кошку и включает плиту. После чего удаляется к себе в комнату и ложится спать. Тем временем на кошке вспыхивает шерсть. С пронзительным воем обезумевшее животное колотится о дверцу духовки, открывает ее и выскакивает на кухню, объятое пламенем. Кошка носится по всему дому, и от горящей шерсти занимаются занавески, ковры, обои. Кто прибудет тушить пожар? Пожарных нет.
Загорается квартира, затем этаж, затем все здание. Затем квартал. И пожар разрастается, расползается подобно живому существу.
Вот что произошло в Филадельфии. Дотла выгорела треть города.
На Майами обрушивается ураган. Третьей категории: ураган Дженни. В любой другой год непогода обернулась бы несколькими миллионами ущерба, погибших не было бы или их количество не превышало нескольких десятков. Однако сейчас никто не готовится встречать ураган. Никто не предупреждает о его приближении. Дженни налетает на Майами. Людей смывает в море. Их давит опрокинувшийся башенный кран. Ураган уходит, но у тех, кто остался в живых, нет электричества, нет чистой воды, нет доступа к продовольствию. Многим все равно – «белая маска» отняла у них рассудок. Когда им хочется пить, они пьют зараженную воду из канализации. Когда им хочется есть, они едят то, что попадается под руку: протухшую еду с полок магазинов, дохлую собаку, друг друга. Люди опускаются до первобытного состояния. Они не звери, они не зомби, и они слишком неуклюжие и сбитые с толку, чтобы их нападения на других людей получались особо жестокими или просто эффективными. Они просто потерялись. Они сбились с пути.
Весь мир сбился с пути. И сползает боком в полную энтропию.
В Нэшвилле взрыв на химическом заводе.
Лос-Анджелес? Лесные пожары.
Чикаго получает холодную пощечину – «полярный вихрь» приносит ледяной воздух с Крайнего Севера, и здесь переломный момент значительно тише. Чикаго умирает с тихими всхлипываниями: люди замерзают до смерти на улице, но также и до́ма, поскольку электричества нет. Катаклизма здесь нет. Просто умирающие люди, замерзшие, съежившиеся, а холодостойкий патоген разрастается в их телах подобно лесам маленьких странных белых деревьев, покрывающим тех, кто уже умер. Аски лопаются, выплевывая в воздух споры. Ветер их разносит.
И это лишь Соединенные Штаты.
На атомной электростанции в китайском Янцзяне расплавление ядерного реактора.
Северная Корея после многолетних угроз запускает ракету с ядерной боеголовкой по южнокорейскому Инчхону. Вот только ракета не летит по воздуху, а доставляется в Инчхон по морю на корабле и взрывается неподалеку от международного аэропорта.
В Либерии снова происходит вспышка лихорадки Эбола, на этот раз болезнь распространяется стремительно. Потому что все санитарные нормы выброшены коту под хвост. Новая вакцина? Кто хоть как-то вспоминает о ней?
В Бразилии, Колумбии и Венесуэле правительства падают, власть захватывают в свои руки наркокартели и банды. В джунглях в горах наступает царство безумия. Наркотики и кровь.
Всюду и для всех – переломный момент. Каскад катастроф. Затем: удар и плач.
«Черный лебедь» наблюдает. Он подсоединен к спутникам и потому способен видеть все это не только через видеокамеры, но также посредством всевозможных пакетов данных, которые по-прежнему отправляются на спутники активными системами. Ибо, хотя человечество стремительно погружается в безразличие вымирания, многие системы являются автоматическими и продолжают по возможности кормить данными «Черного лебедя» точно так же, как кормят голодного ребенка. Спутники, которых знает «Черный лебедь», будут функционировать и спустя десятилетия после того, как отключатся наземные системы.
«Черный лебедь» наблюдает, довольный тем, что принял правильное решение.
Скоро все будет кончено. По крайней мере, так считает искусственный интеллект.
Будет кончено все, останутся только слезы.