Аватар: компьютерный_мудрец

так, я все понял, я догадался, кто такие путники, можете меня не благодарить – эти чокнутые бедолаги пришли из той самой вселенной, где медведи Беренштейны[97], а не Беренштайны и где Си-три-Пи-Оу[98] весь золотой, совершенно верно, стервы, это эффект Манделы[99], точно, мы запустили Большой долбаный коллайдер, и бабах! И вот теперь это какое-то многомерное квантовое дерьмо, помяните мои слова, миры столкнулись друг с другом, и вот налицо результат, хотя никто не знает, они здесь, чтобы нас спасти или убить?

15 ИЮЛЯ

Лоджпоул, штат Небраска

Утро в Затерянной Глуши, штат Небраска.

Толстые щупальца слизистых облаков заслоняли солнце – даже в полдень все вокруг казалось позолоченным чарующим черным светом, который можно встретить в сумерках или во время солнечного затмения. По полям пшеницы скользили причудливые неровные тени.

Это только подчеркивало те странные ощущения, которые испытывала Марси.

В стаде царило возбуждение.

Пастухи оставались совершенно спокойными. Нет, пастухи ни хрена не замечали, поскольку путники не проявляли внешне никакого недовольства и беспокойства. Они вели себя так же, как и всегда, шли вперед, взгляды пустые, словно сливные отверстия в ванне.

И тем не менее они были возбуждены.

Марси это чувствовала. Марси это слышала.

От лунатиков исходила какофония шепота. Сияние теперь не было похоже на аморфную амебу, а напоминало скорее… что-то неровное, утыканное шипами, колючее, словно кожица какого-то неведомого плода. Вскоре в общем шуме стало возможно разобрать отдельные слова, целые фразы…

Идет

Начинается

Бокс-Кэньон

Самый ценный игрок

Белая маска

– Белая маска? – переспросила вслух Марси.

Обернувшись к ней, Шана скорчила недовольную гримасу. На какое-то мгновение Марси забыла о том, что девушка идет рядом с ней.

– Что? – спросила Шана.

– Я… ничего.

– Ты сказала «белая маска».

– Правда? Не знаю. Я просто… – Марси смущенно кашлянула. – Отключилась. Извини.

У нее мелькнула мысль: «Дай ей знать, скажи, что иногда ты слышишь путников, вот как ты узнала про ее день рождения – потому что об этом упомянула Несси». Временами ей хотелось сказать всем: «Ваши близкие по-прежнему здесь. Они не пропали. Они просто… спрятались». Однако она только-только начинала налаживать отношения с пастухами. Они теперь считали ее своей. Но этим признанием она снова отдалит их от себя, словно взбрыкнувшая лошадь, сбросившая своего всадника.

Марси поспешила сменить тему:

– Где твой парень?

– Мой кто?

– Арав.

– Понятия не имею. Был здесь. Просто ведет себя как-то странно. Подолгу торчит в прицепе ЦКПЗ, постоянно с кем-то общается по телефону… Что-то происходит. – Шана нахмурилась. – И он не мой парень.

– Ну тогда твой мужчи-и-ина, – насмешливо произнесла Марси.

– Замолчи, он не мой… он вообще мне никто. Он не мой мужчина. Не мой парень, не мой мальчик – никто. Он просто мужчина. Мы с ним не… это не… у нас с ним ничего нет. – Шана помолчала. – Тебе кто-то сказал, что у нас с ним что-то есть?

– Шана, это известно всем пастухам. Это известно птицам, известно пчелам. Наверное, и путникам также известно. Вы постоянно ласкаетесь друг с другом.

– Ласкаемся? Кто сказал, что мы ласкаемся?

– Ну, по-видимому, я.

– Мы не ласкаемся.

– Ну хорошо, хорошо. – Марси вскинула руки вверх. – Я сдаюсь. Вы не ласкаетесь друг с другом, он не твой парень. Я больше ни о чем не спрашиваю, и нечего заводиться.

Сияние снова пульсировало острыми шипами. От этого у Марси внутри все оборвалось. От душевного спокойствия, которое она испытывала рядом со стадом, не осталось и следа. Ей стало плохо – не так, как прежде, нет, эта боль не была физической. Тут все по-прежнему было в полном ажуре. Это было что-то гораздо глубже. Марси больше не служила в полиции, однако полицейское чутье никуда не делось.

У полицейских иногда бывает внутреннее предчувствие. Именно это Марси испытывала сейчас. Неприятное ощущение, как будто кто-то играл на расстроенном музыкальном инструменте.

– Что с тобой? – всполошилась Шана.

– Что? Ничего. Всё в порядке. – Хотя это было не так.

– Вид у тебя какой-то неважный.

– Я… э… нет. Нет? – У Марси не было никакого желания проваливаться в эту дыру, поэтому она опять сменила тему: – Как твой отец?

– Не надо строить из себя психотерапевта. Я только что прошла через это с тем придурком, рок-звездой.

– Скажем так: мне необходимо отвлечься. – Марси пожала плечами. – Встрепенуться. Здесь становится довольно нудно и однообразно. Сельскую Небраску никак не назовешь захватывающим аттракционом, Шана. – Она не упомянула о том, что ей необходимо отвлечься от едва различимого шепота, который слышит она одна.

«Белая маска…»

– У отца серьезные проблемы. Он превратился в престарелого фаната. Можно сказать, стал Ренфилдом при своем Дракуле[100], роль которого взял на себя Пит Корли. Если этот тип попросит, он станет есть жуков. И еще, по-моему, ему нравится внимание – поскольку журналисты и фотографы не отстают от Корли ни на минуту. – Шана пнула камешек, покатившийся по дороге. – И еще мне кажется, что отец не желает больше думать ни о чем другом. Обо мне, о Несси. О ферме – знаешь, я теперь даже не могу сказать, есть ли у нас ферма. Отец не желает о ней говорить, категорически не желает. А мне вообще не хочется ни о чем с ним говорить.

– Но, по крайней мере, у тебя есть новый фотоаппарат.

– Есть. И еще появились кое-какие деньги, поскольку журналисты покупают мои снимки.

– Говорят, за непрофессиональной журналистикой будущее.

– Вот как? – Шана пожала плечами. – Даже не знаю. Надеюсь, там найдется место и для меня, потому что, похоже, я наконец нашла, чем хочу заниматься в жизни.

– Многие люди этого так никогда и не находят.

– А ты нашла?

– Нашла. – Марси пожала плечами. – А затем получила по голове бейсбольной битой.

Но может быть – может быть, – она нашла что-то другое. Прямо здесь. Связанное с этими людьми. С ее ангелами.

Она сделает все, чтобы их защитить.

Абсолютно все.