Что самое жуткое? Итак, я егерь в Урэе, штат Колорадо, – то есть мы водим людей на охоту, обьжновенно на чернохвостого оленя или лося. Несколько месяцев назад я был в горах один, на склонах каньона Бокс-Фоллс еще лежал снег. Дело было утром. У меня возникло ощущение, будто за мной следят. Я то и дело оглядывался по сторонам, всматривался между деревьями… но ничего не видел. Вдруг обернулся, и что-то промелькнуло в кустах, задевая ветки. Я подумал: это еще что такое, черт возьми? Олень? Медведь? Я снял с плеча карабин 12-го калибра – и тут они появились в воздухе передо мной. Три дрона. Ну навороченные, у каждого по восемь маленьких пропеллеров, под брюхом висит большая видеокамера. Черные, словно паук-каракурт. Они зависли передо мной, и, клянусь, они за мной наблюдали. Изучали меня. Я выстрелил в один… но дрон предугадал мое движение и улетел прочь, а следом за ним и оба других. Кое-кто из жителей нашего поселка также видел их, висящих над улицами, после чего они улетали бог весть куда. Если хотите знать мое мнение – они что-то вынюхивали. Но что именно?

14 ИЮЛЯ

Штаб-квартира ЦКПЗ, Атланта, штат Джорджия

Во время перелета Бенджи терзали вопросы.

Почему именно сейчас?

Откуда появился этот патоген? Возможно, он видоизменился. Возможно, его выпустили. «Черный лебедь» это знает? Если искусственный интеллект сказал правду, возможно, он это знает, и Бенджи мысленно ругал себя за то, что выбросил телефон, тем самым лишившись доступа к нему. Однако, с другой стороны, он не мог доверять «Черному лебедю». Да, программа умная. Наверное, все дело было в том, что она колебалась, прежде чем выдавать информацию. И в том, что она откровенно нарушила волю Сэди, поставив Бенджи в известность о ее разговорах по телефону с Мойрой.

И тут возникал новый вопрос.

Почему именно он?

Эти люди хотят, чтобы он работал вместе с ними. Почему? Определенно, он нужен им не только для того, чтобы вести стадо в качестве главного пастуха. С этой задачей прекрасно справятся и другие.

«"Черный лебедь" тебе верит», – сказала Сэди.

– Сэди… – сидя в кресле в салоне самолета, произнес вслух Бенджи.

Сидящий рядом с ним мужчина – грузный тип в костюме, с носом, похожим на три сливовидных помидора, один большой посредине и два маленьких по бокам, – удивленно повернулся к нему.

– Вы мне? Меня зовут Стив.

– Извините, – смущенно пробормотал Бенджи.

* * *

Конференц-зал комплекса ЦКПЗ находился рядом с кабинетом Лоретты. Совещание проводила Касси. Также присутствовал Робби Тейлор, крепко обнявший Бенджи. Удивительно, но появился и Мартин Варгас. Никаких следов травмы головы не осталось. Мартин объяснил, что врачи посоветовали ему пока не делать этого, но он посоветовал им отправиться к такой-то матери. Лоретта ничего не сказала. Она стояла в углу, словно часовой.

Бенджи делал нужные движения, говорил нужные слова, однако при всем том ему казалось, будто он плавает, лишенный привязи. Будто он рассинхронизировался с остальными. Путешественник во времени, который возвратился из будущего, но упорно не желает предостерегать тех, кто в прошлом, о надвигающейся катастрофе. Разумеется, при условии, что пророчество «Черного лебедя» верно…

Касси начала совещание.

– Патоген, убивший Джерри Гарлина, показал себя терпеливым и агрессивным, – сказала она. И затем зловещий вывод: – Все значительно хуже, чем мы полагали.

– Блин! – выругался Робби.

– Он получил название Rhizopus destructans, или просто R. destructans, – продолжала Касси, – на основании сходства с Pseudogymnoascus destructans, грибком, выкосившим популяции летучих мышей. R. destructans не воздействует на летучих мышей, но он воздействует на людей, имевших контакт с летучими мышами.

Далее Касси рассказала о пятидесяти двух инфицированных, которых уже удалось выявить; из них десять человек уже умерли, в том числе Вик Маккаффри, советник Джерри Гарлина. Она показала жуткую фотографию этого мужчины, обнаруженного мертвым в ванне, чьи больные артритом руки покрылись целой щетиной тонких белых грибов. Из тела уже торчали похожие на червей трубочки – органы репродуцирования, жаждущие исторгнуть баллистоспоры, выработанные R. destructans. Грибки питались плотью Маккаффри, отнимая у него жизненные силы, глубоко проникая ему в головной мозг, в носовые пазухи, а после того, как им овладело безумие, распространяясь по остальному телу.

Бенджи разглядел на фотографии еще один предмет, который легко можно было не заметить за ковром белой плесени, похожей на шерсть; но на краю ванны определенно лежало что-то похожее на пистолет «Кольт» 45-го калибра. С белыми накладками на рукоятке. У Бенджи мелькнула мысль: не содержало ли в себе безумие изрядную дозу мании преследования? Затем он подумал, как это будет выглядеть в крупных масштабах. Захлестнувшее Соединенные Штаты, выплеснувшееся в Европу, Африку, Китай, на весь земной шар…

Не просто болезнь, но бред. Паранойя и безумие, работающие рука об руку. Восемь миллиардов человек, дружно сходящих с ума перед тем, как умереть. Бенджи мысленно прокрутил возможные сценарии: начнутся войны? Будет использовано ядерное оружие? Человечество сможет выработать какую-либо стратегию или же просто наступит полный хаос? Буйство страдающих деменцией больных, бесчинствующих на улицах? Или люди будут уходить тихо, погрузившись в непонятные действия, бесцельно бродя по миру – как это произошло с Джерри Гарлином, сбежавшим в болота по причинам, которые теперь, когда его больше нет в живых, уже никто не сможет понять?

Неужели это происходит на самом деле? Неужели «Черный лебедь» говорит правду?

Далее Касси рассказала про мукормикоз – поражение головного мозга и носовых пазух патогенными грибками, встречающееся только у тех людей, чья иммунная система по какой-то причине подавлена. Рассеянно слушая ее, Бенджи обвел взглядом зал. Все жадно слушали – да, встревоженные, но и завороженные. И разве могло быть иначе? Вот опять проклятие медицинской профессии – не видеть отдельных людей, заглядывать глубже, в суть проблемы. Все присутствующие на совещании уже прониклись к патогену уважением и страхом. Восторгались его изящной структурой.

Бенджи снова подумал о Боге.

Если это правда, если это происходит на самом деле, может ли он по-прежнему держать Бога в своем сердце? Бенджи усомнился в этом. Да, он знал, что в Библии говорилось о Господе, который собирался покарать мир за грехи, наслав на него потоп, однако ему всегда это казалось метафорой – или, быть может, случившееся имело небольшие масштабы: потоп, ограниченный маленькой областью, нацеленный на тех, кто жил там, на их маленький мирок, отчего им показалось, будто утонул весь мир…

Быть может, Бог спасет людей.

А может быть, это придется сделать ЦКПЗ.

«Файрсайту» такое не по силам. Как и стаду. Человечество не сдастся так легко, без борьбы. Оно каким-то образом уцелеет. Как в той цитате из фильма «Парк юрского периода»: «Жизнь найдет способ».

Бенджи заговорил, перебивая Касси. Он не собирался этого делать – он даже не сознавал, что она продолжает говорить. Обыкновенно Бенджи очень трепетно следил за тем, чтобы дать оратору полностью высказаться. Однако сейчас тревога заставила его забыть про такт.

– Насколько плохо все это будет? – спросил он. – Худший сценарий. – И, прежде чем Касси смогла ответить, добавил: – Понимаю, я перебил тебя, и приношу самые искренние извинения – я верю, что в конце концов ты дашь ответ; но мне не терпится услышать его прямо сейчас, и, должен признаться, я жду его со страхом.

Все посмотрели на него. Затем снова на Касси.

Та обыкновенно носила на лице непроницаемую маску. Как будто ей все было по барабану. Однако сейчас она побледнела. Похоже, ответ на этот вопрос вызывал у нее ужас.

– R. destructans действует медленно и неотвратимо. Он является сапрофитом и при этом устойчив к температурам. – То есть грибок способен жить в почве и устойчив к колебаниям температуры, в отличие от других грибковых патогенов, которые могут жить лишь в узком температурном окне. – Эта маленькая сволочь очень крепкая. Живучая. Настойчивая и упорная. Хотя пока что в нашем распоряжении лишь небольшой объем материалов для анализа, в настоящий момент… – И тут Бенджи, в отличие от остальных, понял, что последует дальше. – В настоящий момент смертность составляет сто процентов. Как я уже говорила, мы установили пятьдесят два инфицированных человека, сделали им МРТ, и есть все основания полагать, что их количество… резко возрастет.

На лицах присутствующих отобразились шок и ужас.

– Подождите, – вмешался Робби, – возможно, зараза не передается от человека к человеку. Быть может, это что-то вроде калифорнийской лихорадки – источник обитает в почве…

Калифорнийская лихорадка, или кокцидиоидомикоз, эндемик Юго-Запада, вызывается спорами, живущими в земле. Порывы ветра поднимают споры в воздух и разносят на многие мили. Люди постоянно вдыхают их, но заболевают далеко не всегда.

Покачав головой, Касси сказала то, что Бенджи уже знал благодаря «Черному лебедю»:

– Все случаи инфицирования патогеном сконцентрированы вокруг тех мест, где бывали Гарлин и другие заболевшие. Эта болезнь не вызывается окружающей средой.

– В таком случае мы в заднице. У нас есть модели потенциальных вспышек, – сказал Робби. – Тут нельзя прятать голову в песок. Если симптомы патогена проявляются медленно, но передается он практически сразу же, следует предположить, что инфицировано уже значительное количество людей. Они свободно разгуливают по улицам. Не подозревая о том, что у них внутри и как легко это может распространиться. Они садятся на самолет. Летят из Филадельфии в Кливленд. Из Лос-Анджелеса в Токио. Из Нью-Йорка в Амстердам, а оттуда в Йоханнесбург и в Дубай. Простых средств обнаружить болезнь у нас нет – пока что нет. Препарата против нее тоже нет. У нас нет ни хрена.

– Возможно, к настоящему моменту зараженных уже тысячи, десятки тысяч, сотни, – кивнул Бенджи. – Вспомните модель Брокмана… – Он сослался на работу ученого-физика Дирка Брокмана, предложившего модель распространения инфекционного заболевания через крупные аэропорты. И дело тут было не только в том, что через аэропорты протекают оживленные потоки пассажиров; самолеты развозят людей на многие сотни и даже тысячи миль. Подобно данным в интернете, пассажиры стремительно распространяются по всему земному шару. – Только представьте себе, с какой быстротой аэропорты уже разнесли эту заразу по всему миру. Вспомните вспышку холеры в Йемене, вспомните, как быстро распространился штамм вируса гриппа H1N1. Огромные популяции летучих мышей уничтожены, теперь то же самое происходит со змеями… – «Всемирное вымирание», – подумал Бенджи, однако вслух этого не сказал. – Если даже эта дрянь выкосит всего один процент населения Земли – это восемьдесят миллионов человек. Сопоставимо с числом жертв испанки в тысяча девятьсот восемнадцатом году. Словно все население Великобритании будет брошено в братскую могилу. Лоретта, мы должны обнародовать эти данные. Немедленно. Сегодня. Вчера!

– Бенджамен, этот вопрос решать Флоресу и Хант, – вздохнула Лоретта. – Мы же можем только предоставить им всю информацию.

– Да, но им захочется разыграть это медленно, они постараются действовать осторожно, потому что это политика. Однако времени на это нет.

– Тут не мы решаем.

– А должны решать мы! – Бенджи выкрикнул это громче, чем хотел, но он не мог сдержаться. Больше того, возмущение у него в груди нарастало, подпитываясь собой. – Мы изучали модели распространения инфекционных заболеваний. И не только изучали, но и искали, как на них откликаться. Мы знаем, что может произойти. Мы должны прямо сейчас быть на линии прямой связи… – Он нетерпеливо ткнул пальцем в стол. – А если нас не станут слушать, мы должны будем обратиться к средствам массовой информации. Найти какого-нибудь уважаемого журналиста в «Вашингтон пост» и…

– Это не Лонгакр. Мы не допустим никаких утечек. Мы будем строго следовать протоколу.

– Если мы будем строго следовать протоколу, на Земле не останется ни одной живой души!

Голос Бенджи разносился по всему конференц-залу. Его слова казались бреднями сумасшедшего: безумец стоит на перекрестке и пророчествует гибель человечества, вселенскую катастрофу. Он впитал в себя то, что сказали Сэди и ее коллеги, и это страшное откровение овладело им с легкостью вируса – или грибкового патогена.

– Извините… – пробормотал Бенджи, поспешно покидая зал.

* * *

Ему хотелось курить. Он не курил с тех пор, как окончил медицинский колледж, и о сигарете не думал… сколько, несколько месяцев? Год? Однако сейчас потребность закурить буквально стиснула его за горло.

Ночной воздух на стоянке был жарким и душным, словно в преддверии грозы. Бенджи было трудно дышать.

Услышав за спиной шаги, он обернулся.

Касси.

Бенджи шумно выдохнул, сожалея о том, что у него из легких выходит не табачный дым. Сделав глубокий вдох, он ощутил прилив стыда.

– Касси, – начал Бенджи, – извини. Я не собирался устраивать истерики…

– Ничего страшного, – успокоила его Касси. – Все классно.

Ничего классного не было, и Бенджи почувствовал это по ее голосу. Но в то же время Касси понимала, что подобная вспышка не в его духе, и, хотелось надеяться, она заподозрила, что это неспроста.

Не глядя ему в лицо, Касси наконец сказала:

– Я возглавлю группу по изучению R. destructans. Но вообще-то это должен был сделать ты.

– Нет, – возразил Бенджи. – Ты заслужила это по праву. Ты отличный специалист. Лучше меня. – Он печально усмехнулся. – Все мои надежды испарились после моей выходки. А может быть, это произошло еще в Лонгакре… Не знаю.

– Ты просто устал. Ты постоянно вместе с лунатиками. Но я очень рада, что ты здесь. Хоть нервы у тебя и на взводе.

Бенджи рассеянно пнул ногой лужицу.

– Что насчет противогрибковых препаратов? – спросил он.

– Тут возникнут проблемы с гематоэнцефалическим барьером.

Бенджи захотелось закричать, но, черт побери, Касси была права. Противогрибковые препараты не действуют против грибкового заражения мозга – а именно с этим они сейчас и столкнулись.

– Хотя подожди – есть каспофунгин и микафунгин… эти два лекарства довольно успешно показали себя при лечении грибковых инфекций головного мозга.

– Они эффективны только против аспергиллеза и кандидных инфекций.

Внезапно Бенджи осенило.

– Постой, а что насчет Rhodococcus rodochrous…

Точно! Вот история примечательного успеха, основанного на простоте и изобретательности. Эта бактерия используется для замедления созревания бананов. Как выяснилось, она также подавляет рост белых грибков в носу летучих мышей – нет, она не «исцеляет» заболевание, но замедляет его течение настолько, что у иммунной системы летучей мыши появляется время настроиться на инфекцию и справиться с ней.

– Грибок бактерия не убьет… – Касси пожала плечами. – Но время можно будет выиграть.

– Время – это все, что нам нужно. – Откинув голову назад, Бенджи ощутил хруст усталых, напряженных костей. – Когда ЦКПЗ впервые столкнулся с вирусом SARS, ты еще у нас не работала, так? – спросил он.

– Не работала. Но я изучила результаты вашей работы.

– За три месяца сотни заболевших. Зооноз в чистом виде – люди заражались, используя в пищу мясо цивет, хотя их промысел запрещен законом. Китай держал всю информацию под замком. В феврале кто-то выложил в интернет видео с инфицированным. Дальше все было сработано быстро. ВОЗ и ЦКПЗ отследили распространение заболевания. К концу марта заболевших было уже полторы тысячи, первые случаи были зарегистрированы в Канаде. В начале апреля, всего через неделю, – две с половиной тысячи зараженных в шестнадцати странах. К концу апреля цифра удвоилась – пять тысяч заболевших в двадцати шести странах. К июлю распространение болезни замедлилось – потому что мы начали работать на опережение. И вскоре она исчезла – мы ее победили.

– Классический пример борьбы с заболеванием, – сказала Касси.

– Совершенно верно, совершенно верно. Да. Мы победили его старыми методами. Выявление, изоляция, изучение.

– И это наглядно продемонстрировало, как мы зависим от здоровья животных, – устало произнесла Касси. – Именно SARS подтолкнул меня стать тем, кем я являюсь. Вот почему я сейчас здесь, Бенджи.

– Извини. Ты все это знаешь.

– Ты разжевываешь мне все это так, чувак, будто я ребенок. Но я на тебя не в обиде. Вот только SARS – это совсем другое. SARS был легкой прогулкой. Смертность от пневмонии SARS составляла сколько – пятнадцать процентов? Общее число умерших не достигло и восьмисот. Конечно, это много – любая потерянная жизнь означает трагедию. Но по сравнению с испанкой или чумой…

– Миллионы умерших, – согласился Бенджи. – Десятки миллионов. Да.

– Испанка выкосила около пяти процентов населения Земли. – Касси хлопнула в ладоши. – Смертность в среднем десять процентов, среди молодых взрослых вдвое выше. Бубонная чума – смертность пятьдесят процентов. Септическая чума – семьдесят пять процентов, а легочная чума – «матерь всех болезней», сама «черная смерть» – смертность какая? При отсутствии лечения сто процентов, а те, кого лечили, вовсе необязательно исцелялись.

– Да, – подтвердил Бенджи. – Вот почему мы должны действовать. Сейчас. Не потом. Мы здорово отстали. Мы смотрели на путников – это было что-то зримое, странное, наглядное. Однако это второстепенное действие. Отвлекающий маневр. Мы не видели главного, и вот теперь оно обрушилось на нас всей своей силой. Мы перебрали всех заболевших, но на самом деле лишь отколупнули кусочек краски снаружи.

– Болезнь развивается медленно. Что плохо. Но это также хорошо, поскольку это дает нам время.

– Возможно, – кивнул Бенджи. – Пожалуй, это и правда хороший момент. Болезнь надвигается медленно, что дает нам шанс продержаться в игре дольше – и, возможно, найти лекарство, пока не будет слишком поздно. Но нам нужно двигаться быстро. Нам потребуется привлечь ВОЗ, все фармацевтические компании, нужно будет найти метод быстрого выявления болезни и противогрибковый препарат, способный проникнуть сквозь гематоэнцефалический барьер…

– Все это я знаю, – повторила Касси. Теперь уже не слишком вежливо.

– Я опять скатываюсь в это, да? Учу тебя выполнять свою работу…

– Именно.

– Да. Точно. Извини, Касси. Просто… эти несколько дней выдались очень трудными.

Воспоминания о встрече на складе. Когда ему сообщили о конце света. О том, что искусственный интеллект отправил из будущего результаты своих исследований, адресованные – ну самому себе. О том, что лунатики – это те, кому предназначено остаться в живых, защищенные полчищами наноботов…

Все это кого угодно могло свести с ума.

– Нам нужно действовать на опережение, – положила ему на плечо руку Касси.

«Если мне сказали правду, у нас ничего не получится», – подумал Бенджи. Но это ведь не может быть правдой. «Черный лебедь» ошибается. Они сразятся с этим врагом. И одержат победу.

– Надеюсь, – сказал Бенджи. – Если кто-то и сможет справиться с этим, то только мы. Если тебе понадобится какая-либо помощь, любая, я откликнусь в любое время дня и ночи.

– Куда ты сейчас? – спросила Касси.

– Куда еще? Назад к стаду. – Лоретта не хочет, чтобы он этим занимался. Поэтому он вернется к путникам. Туда, где его хочет видеть «Черный лебедь». Возможно, его место там. Нравится ему это или нет.