ДЖЕЙК ТАППЕР: В последнее время некоторые актеры и режиссеры резко выступают против вас, поддерживая президента Хант, несмотря на то что прежде они ее критиковали. Что вы на это скажете?

ЭД КРИЛ: Я скажу, что настало время американцам перестать слушать голливудскую элиту. Их интересы представляю я, а не она.

ДЖЕЙК ТАППЕР: А что вы ответите тем, сэр, кто называет вас «голливудской элитой»? В конце концов, в девяностых вы продюсировали несколько фильмов, среди ваших друзей немало кинопродюсеров и магнатов, не говоря о том, что ваша сеть стоит не миллионы, а миллиарды, что, должен вам сказать, очень тянет на «элиту»…

ЭД КРИЛ: И им, и вам, Джейк, я скажу: пошли на [бип]! Меня оскорбляли и не такие, как вы. Интервью окончено.

3 ИЮЛЯ

Лоун-Три, штат Айова

Он был под кайфом.

Об этом не знал никто, кроме него. Но Пит Корли определенно был под кайфом.

Нет, не до одури – он не съел пригоршню грибов, не втянул несколько дорожек кокаина со спины какого-нибудь подростка, не полизал брюхо какой-нибудь перуанской жабы, чтобы отправиться в путь самопросветления, чтобы сразиться с Царем Ягуаров, чья маска спадет, открыв лицо самого Пита. (По правде сказать, последний случай действительно приключился с ним лет десять назад, когда он находился во влажном тропическом лесу на берегах Амазонки и накачался диметилтриптамином[80] в обществе, подумать только, какой-то бразильской попсовой группы. Никаких жаб, но ему правда пришлось сразиться с самим собой в обличье ягуара. И он потерпел поражение, что бы это ни означало. И еще его долго рвало. В буквальном смысле галлоны рвоты.)

Нет. Просто Пит выкурил немного «травки».

Много раз немного травки.

И-и-и-и еще немного выпил.

«Зема»[81]. Он даже не подозревал, что она по-прежнему существует, но, по-видимому, она сохранилась здесь, на Среднем Западе. Это ведь Средний Запад? Ну да ладно.

Главным было то, что никто не знал, что он немного под кайфом, никто не знал, что за последние шесть часов он прикончил упаковку «Земы», потому что это получалось у него очень-преочень хорошо. «У меня это не первое родео, долбаные кретины! Я привык выступать на сцене. Я рок-божество!»

Рок-божество в бегах.

Признаваться в последнем ему не хотелось. Не хотелось настолько, что, как только эта мысль приходила ему в голову, он прогонял ее прочь, наполняя череп музыкой. Как только у него в сознании возникали образы Лэндри, его жены Лины и детей, Коннора и Сиобан, он накачивал его под завязку ревом гитар, грохотом барабанов и своими собственными воплями. Он воображал себя кем-то в духе Безумного Макса[82], несущимся на пылающем трейлере под пронзительные звуки «На полных пара́х вперед», изгоняющим из головы всех злобных мутантов обратно в тени, из которых те пришли. Так Пит поступал всегда – музыка образовывала постоянный шумовой фон, который он научился по своему желанию выводить на передний план, заглушая все то, что ему мешало. Построенная им стена и дверь, которую можно было захлопнуть. И также это было его оружие, как это должно было стать сегодня. Клинок, цепная пила, пулемет «Гатлинг». Рубить, кромсать, тра-та-та-та-та.

Пит вышел из прицепа ЦКПЗ, наполненный новыми силами, и вернулся в сердце толпы. Ему не было никакого дела до паломников, лунатиков, или как там их будут называть через неделю, – то есть да, абстрактно он переживал, о-хо-хо, эти бедняги, но здесь он находился не ради них. Тут Бенджи Рэй попал в самую точку.

Здесь он находился не ради путников.

Здесь он находился не ради их пастухов.

Он находился здесь ради средств массовой информации, ради внимания, ради ярких сияющих глаз, обращенных на него. Он приехал сюда ради того, чтобы снова оказаться в центре всего. На своих собственных условиях. А не на условиях «Мерзкого пошляка». И уж определенно не на условиях этого козла Элвиса.

Поэтому Пит танцующей походкой вышел из прицепа, держа гитару в костлявых руках, и как мог сыграл в Пестрого дудочника[83]. Его музыка собрала народ – рок-божество взывает к своим жрецам и служителям, к своим просителям и подхалимам…

– Подходите ближе! – окликнул Пит толпу, взяв мощный аккорд на гитаре. – Я прибыл сюда с определенной целью, – продолжал он, повышая голос, однако теперь появилась новая проблема. Он находился среди людей, вместе с ними – принадлежал к ним. Но это было неправильно. Так не пойдет, о нет. Он с трудом видел дальше первого круга лиц.

Рок-звезда не выступает, находясь в толпе. Рок-звезда выступает, находясь над ней. Именно там место божества.

(Он рыгнул, прикрывая рот рукой.)

Ему нужна сцена, твою мать.

Хотя путники продолжали идти, пастухи собрались вокруг него подобно поросятам, стремящимся добраться до мамашиных сисек, поэтому теперь ему приходилось смотреть поверх них, за них, – где, ну где тут можно найти сцену?

«Посмотри туда, Пит, откуда ты пришел», – сказал он себе.

Прицеп ЦКПЗ.

– Следуйте за мной! – крикнул он и, взмахнув рукой, выдал из гитары вступительные аккорды «Под твоей пятой», первой песни «Мерзкого пошляка», попавшей в хит-парад.

Толпа расступилась, пропуская его. Подойдя к прицепу, Пит потребовал, чтобы ему помогли забраться наверх. Толпа послушно сделала так, как он сказал, – как всегда: наступая на сплетенные руки, он воспользовался ими как стремянкой. Руки поднялись, и Пит полез вверх – правда, в самом конце ему пришлось поднатужиться, кости его затрещали, а мышцы натянулись, словно ремень, на который подвесили тяжелый инструмент. Но он все-таки добился своего, комично перекатившись на крышу прицепа, после чего тотчас же снова вскочил на ноги, нацелив в небо гриф гитары.

Еще один аккорд, после чего он попросил тишины.

Пришло время сообщить новости.

* * *

Бенджи поднял взгляд на потолок.

– Он на крыше прицепа, так? – спросил он.

Прицеп окружила плотная толпа. Это было похоже на импровизированный концерт. Пастухи и телекамеры смотрели на прицеп, зачарованные, сбитые с толку.

– На мой прицеп он может залезать, когда ему вздумается, – сказала Сэди.

– Сэди! – воскликнул потрясенный Бенджи.

Та пожала плечами.

– Извини. Но это правда.

* * *

– Это какой-то долбаный финт, – пробормотала Шана.

– Ты просто слишком цинична, – заметила Мия.

– А ты дура.

Шана пожалела о своих словах, как только они слетели с ее уст.

Мия бросила на нее испепеляющий взгляд – от такого взгляда можно было бы прикурить.

– А ты очень злая девочка, тебе это известно?

– Я не девочка. Сегодня мой день рождения. Мне уже восемнадцать.

– Я бы тебя поздравила, но ты, пожалуй, решишь, что это какой-то «долбаный финт». – И, показав ей средний палец, Мия ушла, присоединившись к остальным пастухам, которые столпились, чтобы послушать престарелого рок-идола, неуклюже забравшегося на крышу прицепа ЦКПЗ.

«Отличная работа, Шана! Ты оскорбила женщину, которая спасла тебя от стрелка, поссорилась с парнем-ученым, который тебе нравится, и вот теперь наговорила гадостей единственному человеку, который, возможно, был здесь твоим другом».

Твою мать, полная задница!

Шана уже собиралась развернуться и уйти посмотреть, сможет ли она добежать до «Зверя» и немного посидеть со своим отцом…

Но, как оказалось, этот вариант был исключен.

Потому что к ней приближался не кто иной, как ее отец.

Он таращился на человека, взобравшегося на прицеп ЦКПЗ, так широко разинув рот, что Шана испугалась, как бы он не зацепился подбородком о землю.

– Матерь божья, это действительно он! – пробормотал отец, подойдя к Шане.

– Матерь божья, ты вылез из фургона!

– Черт побери, так оно и есть… Это же Пит Корли из «Мерзкого пошляка»! Для тебя это, может быть, и ничего не значит, но те, кто вырос в восьмидесятые…

– Я не могу поверить своим глазам, блин!

Отец ошеломленно уставился на нее.

– Ты не хотел пошевелить задницей и вылезти из фургона ради своей собственной больной дочери – и ради здоровой тоже. Но стоит какому-то дряхлому рок-идолу вернуться с пенсии – и вот ты здесь, словно экзальтированный юнец!

«И в придачу ты забыл про мой день рождения. Сегодня у меня день рождения, болван!»

Похоже, отец был уязвлен. Обижен.

– Знаешь, Шана, ты очень цинична, – пробормотал он.

– Похоже, ты издеваешься надо мной.

– Неужели ты в кои-то веки не можешь просто получить удовольствие?

И с этими словами отец удалился – отправился поклониться алтарю играющего на гитаре тощего придурка, взобравшегося на крышу прицепа ЦКПЗ.

Шана осталась стоять на месте, словно приросшая к земле, суперрасстроенная, чувствуя себя страшно одинокой.

И тут Пит Корли начал говорить.

– Враг у наших ворот, пастухи! – объявил рокер, подчеркнув свои слова одним громким аккордом. Он стоял, широко расставив ноги, свесив гитару на пояс. Его рука указала на пастухов, затем устремилась вдаль, указывая на шоссе. – Там, – продолжал Корли, – затаились солдаты американской армии, готовые хлынуть сюда и оторвать вас от ваших родных, ваших друзей, от тех, кто вам дорог.

По толпе приливной волной раскатился ропот.

Нахмуренные лица. Разинутые рты. Люди переглядывались, спрашивая друг у друга без слов: «Неужели это правда?» Тем временем телекамеры продолжали снимать.

– Говорят, что лунатики представляют угрозу. Кое-кто даже утверждает, что они могут быть оружием. Другие говорят, что это демоны, рожденные из чрева кометы, пролетевшей в небе, – признак конца света, орда марширующих дьяволов. Но вы верите в это?

Дружный крик:

– Нет!

– Гром и молния, и я тоже в это не верю! – проревел Корли. Господи, завтра утром он будет хрипеть. Ну и хрен с этим, пусть его голосовые связки обратятся в пепел – но пусть его громкий голос вознесется к небесам. Что самое главное, пусть телекамеры его увидят, услышат и разнесут его слова по всей стране…

И в первую очередь донесут до Элвиса.

«Ты полагаешь, что можешь украсть мой талисман? – подумал Пит. – Ошибаешься, Элвис! Придурок, долбаный козел!»

Он продолжал реветь:

– Вот мы с вами сейчас здесь, а в этот момент президент Хант выступает по телевидению, объявляя о том, что дело берут на себя министерство внутренней безопасности и армия. ЦКПЗ прогоняется прочь! Вы прогоняетесь прочь! Кто может сказать, чего добиваются власти?

На самом деле у властей, возможно, имелись веские основания, но какое дело было до этого Питу? Министерство внутренней безопасности – это сборище бандитов, а солдаты – лишь наемники у них на службе, и они пытаются отобрать у него возможность делать именно то, что он делал в настоящий момент: бренчал на гитаре, общался с людьми, наслаждаясь их любовью.

– Вы трусливо убежите? – крикнул Корли.

– Нет! – взревела толпа.

– В таком случае я остаюсь с вами! Пусть Америка знает… – И тут он посмотрел прямо в объектив одной камеры, затем другой, третьей. Точно так же, как поступил бы на сцене, если б концерт записывался на видео. – Мы останемся здесь – пастухи со своим стадом. Никто не сдвинет нас. А если кто-нибудь попробует, да избавят их все боги на небесах от нашего праведного гнева!

Послышались неуклюжие, нестройные, но очень искренние восторженные крики.

Господи, как же это было хорошо!

Корли ощущал себя наэлектризованным и живым, как этого не было уже целую вечность. Бесследно исчезли мысли о жене, детях, партнере – он даже отбросил злость на Элвиса и «Мерзкого пошляка» в это сияющее мгновение, в котором он существовал только у себя в голове, идеальный образ, отлитый в золоте, подобный языческому идолу какой-то древней цивилизации. А затем, словно это мгновение не было достаточно совершенным, словно вселенная уже не подняла его на заслуженный пьедестал…

Она преподнесла ему еще один подарок.

Драматичный момент, воочию, словно в кино.

Вдалеке, в нескольких милях отсюда, на шоссе…

Появились военные.

Вперед катились три бронетранспортера – на таком расстоянии они казались спичечными коробками, хотя вблизи, со страхом подумал Корли, они будут выглядеть вовсе не игрушечными. Вероятно, бронированные машины были заполнены военными. Готовыми к бою.

«Нет, – подумал Пит. – Это мы готовы к бою!» Блистательные и дикие. Подобно варварам, противостоящим римскому легиону! Вплетенные в бороды кости, кровь в волосах, ревущие, как дикие звери.

Это ведь римляне сражались с варварами?

«Твою мать, кому какое дело? История для недоумков».

– Смотрите! – Корли указал на шоссе. – Они уже идут. Как я и говорил! – Последнюю фразу он выдал громким пронзительным воплем – рок-н-ролльный крик, прозвучавший так, будто голосовые связки у него были из стали. – Соберитесь с духом и расправьте плечи – мы будем стоять насмерть!

После чего прыгнул спиной на толпу.

Пит Корли не был безмозглым глупцом. Он знал, что к чему. Время от времени какой-нибудь вокалист-новичок решает прыгнуть на авось на толпу поклонников в надежде на то, что те подхватят его на руки, но в конечном счете оказывается брюхом на бетоне. Корли всегда повторял: «Изучайте толпу, читайте зал. Никаких прыжков на авось. Убедитесь в том, что толпа вас ждет». Однако на этот раз Пит не изучил толпу.

Не подал никаких знаков.

Он просто развернулся и упал.

Словно Иисус Христос.

Подождите, а Иисуса Христа носили на руках поклонники?

Определенно, в Библии было что-то на этот счет. Или в каком-то фильме? Твою мать, так или иначе Пит рассудил, что правда в этом есть.

Пит прыгнувший. Пит упавший.

Он услышал свист рассекаемого воздуха…

У него мелькнула мысль: «А что, если я упаду на землю? На меня никто не смотрит, все отвернулись к бронетранспортерам. Что, если после всего этого камеры заснимут, как я раскроил голову об асфальт в этом забытом богом захолустье?»

Твою мать, блин!

И тут его тело остановилось.

Шея дернулась. Голова упала, грудь взмыла вверх.

Десятки рук подхватили его в воздухе. Подняли к небу. Преданные поклонники, стойкие последователи рок-н-ролла не дали ему упасть. Пит поднимался все выше и выше, качаясь из стороны в сторону, и вот он уже услышал рев приближающихся бронетранспортеров. Его осторожно опустили вниз. Поставили на асфальт. Кто-то вложил ему в руку гитару.

Пит Корли повернулся лицом к надвигающимся бронетранспортерам. Толпа стояла у него за спиной, разгневанная, искрящаяся, словно плохой электрический контакт.

Пит ощутил себя живым, безумным, божественным.

А затем, увидев, с чем предстояло иметь дело, он вдруг почувствовал, что ему страшно, очень страшно.