Я так много кем хочу стать. Я хочу все сделать и увидеть все! Папа говорит, что мне нужно выбрать что-нибудь одно и сосредоточиться на этом. Шана говорит, что мне повезло, так как у меня есть выбор, потому что у нее самой выбора нет (однако это неправда, и она это знает, и на тот случай, если она читает эти строки, – ЭЙ, СЕСТРЕНКА, ПРЕКРАТИ ЧИТАТЬ МОЙ ДНЕВНИК, НАХАЛКА!). Но я хочу заниматься всем. Плавать с аквалангом! Оперировать головной мозг! Рисовать акварелями! Я хочу быть сомелье и изучать биологию обитателей морских глубин, я хочу стать сенатором и… ух, я не могу выбрать что-либо одно, ну почему у меня только одна жизнь и я обречена заниматься чем-то одним? ГЛУПО, ГЛУПО, ГЛУПО <3

20 ИЮНЯ

Уолдрон, штат Индиана

Полицейский участок не представлял собой ничего примечательного. Стены из газобетонных блоков, два металлических письменных стола, столик дежурного. Бенджи стоял в углу с начальником полиции Линцером, с чья жесткая щетка усиков белела, как свежевыпавший снег.

– Значит, она не представляет для нас никакой опасности? – спросил Бенджи, не отрывая взгляда от женщины, сидящей в противоположном конце помещения за одним из столов следователей. Морщась от боли, женщина озиралась по сторонам полуприкрытыми глазами. Даже на расстоянии Бенджи была видна под коротким ежиком топография грубых швов на ее раскроенном черепе.

– Опасность? Нет. Об этом не может быть и речи. Вероятно, Марселла Рейес своими действиями спасла кому-то жизнь. Пистолет не ее, он принадлежал тому типу, которого она схватила, – по ее словам, она увидела его в толпе и у нее не было времени окликать его и звать на помощь. Когда он вытащил пистолет, она решила действовать. Схватила его за руку. Этот тип – его зовут Хэл Генри – прострелил себе задницу. Пуля задела бедренную артерию. Его состояние в настоящий момент критическое.

Бенджи протер глаза. Он устал. Чертовски устал.

– Этот человек… Генри… мне сказали, он из… местного ополчения.

– Не надо делать скоропалительных выводов, мистер Рэй…

– Доктор Рэй.

– Доктор Рэй. Ополченцы – это просто патриоты. А Генри действовал сам по себе – волк-одиночка, первосортное дерьмо, понабравшийся разных мыслей.

– То есть вы хотите сказать, что брошенная бутылка никак не была связана со стрельбой?

Какое-то время Линцер молчал.

– Давайте вы не будете вмешиваться в нашу работу, – наконец произнес он ледяным тоном, – а мы будем счастливы предоставить вам заниматься своей.

Бенджи насторожился – он прекрасно знал, что значит быть в Америке негром, столкнувшимся с белым полицейским. Вроде бы все против расизма – до тех пор, пока не становятся оголтелыми расистами. А это означает, что от человека с черной кожей следует ожидать худшего. И его нужно оскорбить, арестовать, быть может, даже всадить пулю ему в спину. Да, возможно, Линцер прав, возможно, тот тип действовал сам по себе. Но он как-то быстро отбросил альтернативную версию – слишком быстро. Кажется, Бенджи недавно попадался на глаза доклад ФБР, в котором говорилось о том, что в последние годы белые расисты наводнили правоохранительные органы. Будет ли удивительным, если выяснится, что Линцер не только возглавляет полицию этого крошечного городка, затерявшегося в глуши Индианы, но и играет видную роль в местном ополчении?

Однако в конечном счете какая тут разница? Бенджи не собирался вступать в борьбу с системным расизмом, ни сейчас, ни когда бы то ни было, и ему нужно было выполнять свою работу. Стадо двигалось вперед без него вот уже несколько часов, и, к счастью, паника, охватившая Уолдрон, не привела к катастрофе. После выстрела толпа бросилась врассыпную, и несколько человек пострадали, однако удалось обойтись без серьезных травм. Пастухи, надо отдать им должное, остались со стадом – как узнал позже Бенджи, многие встали перед лунатиками, защищая их от пуль, которые могли предназначаться для них.

Пастухи защищают стадо от волков…

– Мисс Рейес служила в полиции здесь?

– Нет, нет, она из Индианаполиса.

И тут у Бенджи пискнул телефон. Сообщение от Сэди:

Надеюсь, у тебя всё в порядке. Видела Уолдрон.

Бенджи быстро набрал ответ:

Я ОК, скоро позвоню.

– Что с ней произошло? – спросил он. – Я имею в виду травму.

– С головой? На нее напали. Вероятно, не заглянула за угол, не знаю… Пока она занималась одним преступником, второй набросился на нее сзади и раскроил ей череп бейсбольной битой. После того как она упала, этот подонок – накачанный метамфетамином, насколько мне известно, – продолжал ее метелить.

– Ужасно! – Бенджи поежился.

Пришло новое сообщение от Сэди:

Ты должен срочно поговорить со Стюартами. Есть инфа.

Так-так, это еще что такое?

Оторвавшись от телефона, Бенджи поднял взгляд на Линцера.

– Я могу поговорить с мисс Рейес?

– Как вам угодно, мистер Рэй.

– Благодарю вас, мистер Линцер.

Раз полицейский упорно отказывается обращаться к нему «доктор», он не станет называть его «начальником полиции». Уважение – это улица с двусторонним движением.

Не сказав больше ни слова Линцеру, Бенджи пересек комнату и, пододвинув стул, подсел к Марселле Рейес. Та оторвала голову от сплетенных рук и уставилась на него мутными, усталыми глазами.

– Кто вы такой? – спросила она, и голос ее прозвучал скрежещущим стоном.

– Я доктор Бенджи Рэй, из ЦКПЗ.

– А.

– Похоже, вам не очень хорошо. Мне сказали, что у вас в голове… пластина, титановая. Это так?

– Две пластины. Одна на макушке, и еще за правым ухом. У меня было… э… внутримозговое кровотечение. Послушайте, я просто хочу… – У нее раздулись ноздри. – Я просто хочу уйти отсюда.

– Вы ранены? Я могу вызвать «скорую помощь»…

– Нет. Все дело просто во… – Застонав, Марселла Рейес уселась ровнее. – Во мне.

– В таком случае, полагаю, ничего не мешает вам уйти.

– Я хочу пойти с вами.

– Куда? – огляделся по сторонам Бенджи.

Марселла постаралась усесться поудобнее. Было видно, что ей плохо. Ее лицо стало серьезным, словно пуля снайпера.

– С вами, – стиснув зубы, процедила она. – С ангелами. Сияющими ангелами.

Внезапно Бенджи испугался, что эта женщина все-таки представляет опасность, что бы там ни говорил начальник полиции. Неужели в игру вступила еще и шизофрения? Бейсбольная бита нарушила работу головного мозга?

– Я вас не совсем понимаю.

– Сияние, – сказала Марселла, и у нее в глазах блеснули слезы. – Я чувствую исходящее от них сияние. Теплое и мягкое. Как от ангелов.

– Вы верите в бога? Вы христианка?

– Нет. Нельзя сказать, что верю. Наверное, я агностик.

– Но вы верите в то, что толпа лунатиков – это на самом деле ангелы?

Марси сглотнула комок в горле.

– Другого объяснения у меня нет.

– Они не ангелы, – сказал Бенджи. – Они простые люди. Пораженные… чем-то, чем именно – я не знаю. Они не спустились с неба, Марселла; они вышли из своих домов. Ушли с работы, вышли из парков – пришли отовсюду. Они не небесные создания. – До Бенджи уже доходили разговоры о том, что все это было как-то связано с Большой кометой, пролетевшей в небе месяц назад, – кометой Сакамото. – Они такие же, как и мы с вами. Мы пытаемся им помочь, понять, чем все это вызвано.

– Значит, вы неверующий?

– Я христианин.

– Но вы также ученый. Врач.

– Я не считаю, что одно исключает другое.

Марси посмотрела на него настороженно, с опаской.

– Но вы не верите, что эти… путники могут быть кем-то еще. Например, ангелами.

– Да, я так не думаю.

Однако, а кто же они? Все то, что было о них известно, не поддавалось разумному объяснению. Бенджи верил в нечто большое, странное, что не могла объяснить наука. Он действительно верил в Бога; и в этом отношении его вера была непоколебима.

«А что, если эта женщина права?» – спросил тихий голосок у него в подсознании.

Марси подалась вперед с решимостью пьяного в баре, который собирается поведать о том, что только что сбил на дороге снежного человека.

– Вот что мне известно: мне известно то, что эти путники сияют, словно расплавленное золото, и мне известно то, что, когда я рядом с ними, все мои мысли проясняются. И мне также известно, что, когда я от них удаляюсь, боль возвращается. Боль постоянно шумит у меня в голове, словно радио, не настроенное на станцию, а громкость выкручена до предела. Я должна быть рядом с ними, доктор Рэй. С каждой минутой, что я здесь, меня словно… уносит обратно в море, все дальше и дальше от берега. Вскоре у меня начнутся галлюцинации, я снова потеряю рассудок. Разрешите мне пойти с вами! Я смогу вам помочь. У меня полицейское чутье. Я очень наблюдательная.

В ее голосе прозвучало измученное отчаяние – отчаяние женщины умирающей, а не живой. С другой стороны, это вызвало у Бенджи тревогу. Марселла Рейес могла представлять опасность для себя самой и для окружающих. Опять же, она спасла стадо и пастухов. И не во власти Бенджи было решать, кто мог, а кто не мог сопровождать лунатиков.

– Тех, кто идет вместе с путниками, называют пастухами, – сказал он.

– В таком случае я хочу быть пастухом!

Бенджи колебался еще какое-то мгновение.

– Ну хорошо, – наконец сказал он. – Я могу вас подвезти.

Сквозь боль у Марси на лице проступила широкая улыбка. Она схватила Бенджи за руку – ее слабые пальцы дрожали – и пожала ее.

– Спасибо, доктор Рэй! Вы об этом не пожалеете.

* * *

Через час Бенджи высадил Марси рядом со стадом – и восхитился той переменой, которая произошла с ней, когда они подъехали ближе. Она уселась прямее. Ее взгляд стал яснее. Марси больше не казалась человеком, придавленным гнетом постоянной боли.

– Еще раз спасибо, Марси. Я считаю, что вы спасли кому-то жизнь, так что считайте меня своим должником. Если вам что-либо понадобится…

– Для меня достаточно уже одного того, что я здесь, – сияя, перебила его Марси.

С этими словами она выбралась из машины и направилась к стаду. Бенджи буквально ожидал, что Марси припустится бегом, словно щенок, встречающийся с новыми хозяевами, но она приближалась кружным путем, медленно.

Бенджи не понимал, каким образом близость к лунатикам возымела такое благоприятное воздействие на ее физическое состояние. Он лишь заключил, что ее страдания были чисто психологическими.

Этот вопрос можно будет отложить на потом.

А сейчас Бенджи позвонил Сэди.

Та подтвердила его худшие опасения.

Он тотчас же связался с правоохранительными органами и попросил, чтобы те приказали Чарли Стюарту остановиться.

* * *

Жилой фургон был старый, видавший виды. Он остановился на небольшом пятачке у дороги, пропуская путников. Две полицейские машины зажали его с обеих сторон так, чтобы он не смог никуда уехать. Трое полицейских вышли из машин, держа оружие наготове.

– Хочешь, я пойду с тобой? – предложила Касси.

– Нет, – ответил Бенджи. – И я пока что оставлю полицейских здесь.

– Это может быть опасно.

– Я… я так не думаю. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Он может быть причастен.

– Нам просто нужно это выяснить.

С этими словами Бенджи подошел к фургону и легонько постучал в дверь. В кабине сидел мужчина – Чарли Стюарт, отец путницы Несси и героической пастушки Шаны. Вид у него был недовольный – круглое веснушчатое лицо и пепельно-серые волосы, торчащие из-под бейсболки соломой, словно у пугала.

– Заходите, – сказал Чарли, с опаской поглядывая на полицейских. Он нервно кивнул им.

В салоне на смятой постели сидела Шана – очевидно, она пыталась хоть немного поспать. Бенджи понимал, что этот сон ей необходим, однако в настоящий момент ему требовалось ее внимание.

– Милая, – сказал Чарли, – ты ложись, попробуй отдохнуть, а мы поговорим на улице…

– Лучше мы поговорим здесь, в фургоне, – остановил его Бенджи. – Чтобы нам никто не мешал. И, боюсь, Шане тоже лучше остаться, на тот случай если она сможет что-либо добавить.

Чарли помолчал, пережевывая его слова. Чувствовалось, что он хочет защитить свою дочь, и Бенджи захотелось узнать, какие мысли у него сейчас в голове. Возможно, Чарли сам не смог бы четко их сформулировать, но, несомненно, он в какой-то степени винил ЦКПЗ в происходящем – считая, что врачи могли бы сделать больше, а может быть, они работали на правительство, которое каким-то образом стояло за всем этим, и уж, по крайней мере, они могли бы помочь семье Стюарт понять, что случилось с их дочерью Ванессой. Несси. Однако они этого не сделали. Бенджи чувствовал, что Чарли обижен на него.

А может быть, ему было известно больше, чем он признавал.

– Папа, всё в порядке, – сказала Шана, подходя к ним. Она скрестила руки на груди, принимая оборонительную позу.

Неуверенно кивнув, ее отец сел за крошечный столик.

– В таком случае заходите. Присаживайтесь. Мне приказали остановиться – но мы хотим побыстрее вернуться, чтобы быть рядом с моей дочерью. Особенно после того, что произошло сегодня.

– Я представлю вам свою коллегу, – сказал Бенджи.

Достав телефон, он позвонил Сэди и включил громкоговорящую связь. Шана и ее отец переглянулись.

Как только связь была установлена, Сэди представилась и попросила Бенджи достать телефон для связи с «Черным лебедем», чтобы использовать его в качестве проектора. Бенджи направил телефон на дверь старенького фургона – и тотчас же луч света вспорол воздух, выхватив кружащиеся в нем пылинки. Россыпь цифровых точек сложилась в изображение. Это был портативный компьютер, лежащий на столе в прозрачном полиэтиленовом пакете.

– Мистер Стюарт, вам знаком этот компьютер? – спросила Сэди.

Но первой заговорила Шана.

– Это компьютер Несси, – сказала она. Она произнесла это таким тоном, словно защищала свою сестру, еще не зная, в чем ту могут обвинить.

– Следователи обнаружили в нем кое-что, – сказал Бенджи.

– В компьютере Несси, – уточнил Чарли.

– Совершенно верно.

– Не знаю, какое право вы имели копаться в компьютере пятнадцатилетней девчонки, существуют же какие-то нормы… – начал было отец, однако Бенджи перебил его как можно мягче:

– Мы обнаружили тайный почтовый ящик. Ваша дочь открывала его через отдельный браузер, расположенный в скрытой папке. Через этот почтовый ящик она общалась с одним-единственным человеком.

– С кем?

– С Дарьей Прайс, в замужестве Дарьей Стюарт.

У Чарли округлились глаза.

– С мамой… – пробормотала Шана.

– Это… – давясь словами, произнес Чарли, – это невозможно! Она ушла! Мы больше не общались с ней…

– Ваша дочь Ванесса поддерживала с ней отношения, – возразила Сэди. – Три месяца назад первое письмо пришло ей на основной почтовый ящик, мы обнаружили его в корзине. Ответив, Ванесса по просьбе Прайс завела второй почтовый ящик. После чего они общались шесть раз – правда, все сообщения были краткими.

– Это невозможно! – пробормотала Шана.

– От Дарьи такое можно было ожидать, – сказал Чарли. – Она бывала очень холодной.

– Ни по отношению ко мне, ни по отношению к Несси мама так себя никогда не вела! – ощетинилась Шана. – Она была такой только с тобой, папа!

Обвинение, рожденное этим заявлением, повисло над ними мечом, болтающимся на тоненькой ниточке.

– Я хочу взглянуть на эти письма, – сказал Чарли.

– Разумеется, мы предоставим вам такую возможность, – кивнул Бенджи. – Мы можем переслать их в цифровом виде или…

– Будьте добры, распечатайте их.

И снова Сэди:

– Однако сначала нам хотелось бы обсудить последнее сообщение.

– Дарья собиралась прислать дочери кое-что, – добавил Бенджи.

У Чарли в глазах вспыхнул страх.

– Прислать? Что?

– Мы не знаем. Она только упомянула про… какой-то пакет.

– Пакет с чем-то очень важным, – уточнила Сэди.

– Вы не припоминаете, вам ничего не приносили… – Бенджи не договорил, увидев выражение лица Чарли: тот вспомнил. И кивнул.

– О господи… Да, я вспоминаю… какой-то человек действительно принес пакет. Кажется… курьер.

– Курьер… из федеральной почты, службы доставки?

– Нет, странное дело, он приехал на обычной машине. Такой, какие берут напрокат.

– Иногда службы доставки берут напрокат дополнительные машины, особенно перед праздниками, когда отправлений очень много, – подсказал Бенджи.

– Возможно, но только этот человек был не в форме. – Чарли уставился вдаль – всматриваясь, предположил Бенджи, в свои собственные воспоминания. – Он был… ну, в обычной тенниске, брюки камуфляжной расцветки.

– Пакет приняли вы?

– Да, я… но Несси стояла у меня за спиной. Она выхватила его у меня из рук и, сказав: «Это мне», поспешила к себе в комнату. Я окликнул ее, спрашивая, что это такое, а она ответила, что просто кое-что заказала.

– Вам это не показалось странным?

Шана рассмеялась – хотя в этом смехе не было веселья. Скорее грустная ирония.

– Несси постоянно заказывала что-то в интернете. Всякую дрянь. Вроде… засушенного богомола или гладких камней… не знаю, всякий научный мусор. Кристаллы, химикаты, предметные стекла для микроскопа. И еще что-то по искусству, потому что Несси не могла ограничиться чем-либо одним…

– Она хотела заниматься всем, – закончил за нее отец.

– Вы ничего не можете вспомнить про этот пакет? – Бенджи не добавил вслух: «Существует реальная вероятность того, что мать или кто-то, выдававший себя за мать, прислал Несси какой-то пакет. И этот пакет, возможно, стал отправной точкой эпидемии лунатиков, не важно, была то бактерия, вирус или грибок. Это известный способ ведения биологической войны, не привлекающий внимания, не требующий больших затрат: прислать в конверте споры сибирской язвы, и как знать, кто заразится? Если кто-то состряпал что-либо значительно более изощренное и зловещее и отправил это молодой доверчивой девушке, готовой принять любую посылку от своей пропавшей матери… такой сценарий, пусть и не слишком правдоподобный, напрашивается сам собой». – Все что угодно, Чарли. Вы заглянули внутрь?

– Нет.

Шана неуютно заерзала, словно ей было что сказать.

– Шана? – спросил Бенджи.

– Ну…

– Ты заглянула в пакет.

– Э…

– Заглянула. Посмотрела, что внутри.

– Я была рядом, когда Несси его открыла. Картонная коробка, небольшая, знаете, размером не больше контейнера для завтрака. Несси ее открыла, а дальше было как в фильмах про Гарри Поттера – она вытащила два куска пенопласта, раскрыла их, пошел пар и…

– И что дальше?

– А дальше полный облом. Пенопласт, сухой лед и все такое, а в итоге Несси достала лишь… маленькую пробирку.

Пробирка.

– Что… что в ней было?

– Я не разглядела. Пробирка была заполнена не целиком – может быть, наполовину. Мне показалось, это была просто серая пыль. Я спросила у Несси, что это такое, и та вся ощетинилась. Сказала: «Это мне нужно для опыта». И выставила меня за дверь.

Курьер. Бенджи понял, что это было. Другого варианта не могло быть.

– Ты знаешь, где сейчас эта пробирка?

– Я мог ее выкинуть, – вмешался Чарли. – Или положить ее в вещи Несси. У нее в комнате вечный разгром. Сами понимаете – юный гений и все такое…

– ФБР обыскало дом и ничего не нашло, – заметила Сэди.

У Бенджи в груди все оборвалось. Но тут…

Шана вздрогнула.

– Э…

Она знает.

– Шана… – начал было Бенджи.

И тут произошло самое удивительное. Протянув руку, девушка схватила со стола свой рюкзачок, расстегнула молнию, залезла внутрь…

У нее в руке была пробирка.

В которой, похоже, была…

– Это «травка»? – спросил потрясенный Чарли.

– Извини… – Шана неловко пожала плечами.