ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ, В МАЕ

Урэй, штат Колорадо

Это было все равно что вынырнуть из холодной воды. Выгнуть тело, поднять голову, жадный глубокий вдох, втягивающий вееееесь кислород, которого так не хватало. Затем быстро наступил озноб.

Шана скатилась со своей кровати в гостинице «Бомонт», клацая зубами. Она ощутила рвотные позывы, но поскольку в желудке у нее ничего не было, все закончилось кашлем, исторгнувшим из нее серую пену. Сознание приходило и уходило, пульсируя черной волной. Шана попыталась подняться на ноги, ухватившись за дверной косяк. Попыталась крикнуть, позвать кого-нибудь. Но затем все вокруг поплыло. Окружающий мир устремился навстречу – она ударилась головой об пол. Появился звук. Ее сердце, стучащее все громче и громче…

Нет. Не ее сердце. Шаги. Кто-то бежал. Спешил к ней.

Шане в уши ударил чей-то голос, искаженный, приглушенный. Чьи-то руки подхватили ее. Но было уже слишком поздно. Нахлынувший мрак полностью завладел ею. «Обратно в Черную комнату», – подумала Шана…

* * *

Снова пробуждение. Снова судорожный вдох. Снова резкая попытка усесться.

Шана лежала в своей кровати в «Бомонте». Первой ее мыслью было то, что это какой-то повторяющийся бред, что она заново переживает одно и то же мгновение – опять вынырнула из пустоты. Однако теперь все было по-другому. Без озноба, без скатывания с кровати, без попытки изрыгнуть из себя слюну.

В руке у нее торчала игла от капельницы. Рядом стояла тележка, какие можно увидеть в библиотеке, тележка для книг, а на ней лежало всевозможное медицинское оборудование, назначения которого Шана не знала. Дверь в комнату открылась, и вошел кто-то – ее спаситель? Сначала Шана его не узнала. Высокий и худой, с седой неухоженной бородой, глаза запали глубже, чем она помнила. Внезапно до нее дошло.

– Бенджи?

– Здравствуй, Шана.

Бенджи печально улыбнулся.

Они крепко обнялись.

* * *

– Твой ребенок здоров, – сказал Бенджи. – По крайней мере, насколько я могу судить. Оборудования у меня здесь мало, но вскоре я привезу все необходимое из Риджуэя.

Почему-то Шана отнеслась к этому равнодушно – и не то чтобы ей было все равно. Нет. Она порадовалась, по крайней мере абстрактно. Однако все это было бесконечно далеко от того, что волновало ее в настоящий момент. Шана никак не могла сориентироваться, словно ее выхватили из одной эпохи и перенесли в другую. Все вокруг казалось ускользающим, нереальным, еще в большей степени, чем в модели Урэя, – хотя, пожалуй, не так, как это было в Черной комнате, где Шана провела так много времени.

– Я… я по-прежнему не понимаю, что происходит. Я знаю, что пробудилась… но вас… не должно быть здесь и… – Ее голос дрогнул. Перед глазами все поплыло. Мрак грозил снова поглотить ее.

Подхватив ее, Бенджи дал ей попить. Шана выпила воду, жадно, взахлеб, только тут поняв, как же ей хотелось пить. Холодная вода, попав в желудок, лишь подчеркнула полную пустоту там, и внезапно ее охватило чувство голода.

– Ты хочешь есть? – спросил Бенджи.

– Если честно… хочу.

Улыбнувшись, Бенджи сжал ей руку.

– Я так и думал. Все остальные, пробудившись, также хотели есть.

– Остальные?

– Да, – сказал Бенджи. – Ты пробудилась последней. Остальные лунатики пробудились несколько месяцев назад.

* * *

Дорога пешком от «Бомонта» до общественного центра показалась Шане странной вдвойне – это был реальный Урэй, существовавший у нее в памяти только в виде модели. Он полностью ей соответствовал – слишком идеально, как спецэффект в кино, который кажется слишком естественным, поэтому Шана испытывала некоторое раздражение.

Сам город, как и его модель, принял многих лунатиков, товарищей Шаны по стаду. Они удивленно таращились на нее. Девушка ожидала, что к ней снова будут относиться как к посторонней, однако ничего этого не было. Ей приветливо махали. Кто-то прослезился. Ее окликали, похоже радуясь тому, что она здесь. Вдруг к ней бросилась Мия; ее язык-помело выдал тысячу слов в минуту:

– Твою мать, блин, твою мать, chica, это ты! Мы все думали, что ты пропала, девочка моя, – блин, я так рада тебя видеть!

Она обвила Шану руками. Та снова едва не отключилась.

Мия принялась засыпать ее сотней вопросов…

Бенджи мягко оторвал ее от подруги.

– Мия, надеюсь, ты ничего не имеешь против? Мне кажется, Шане нужно немного побыть одной. И еще ей нужно поесть.

– Твою мать! – опомнилась Мия. – Конечно, конечно! Блин, когда проснулась, я была готова слопать целую корову! За один присест. Ступай поешь. Увидимся.

Чмокнув Шану в щеку, Мия убежала.

Они двинулись дальше.

* * *

Сначала бульон. Шана обошлась без ложки. Она поднесла тарелку ко рту и стала пить. Бульон оказался горячим и приятным на вкус, как это бывает с соленой едой.

– Электролиты помогут тебе прийти в себя, – объяснил Бенджи. – Если ты испытываешь то же самое, что и остальные, для тебя выход из стаза должен быть похож на… последствия долгого перелета со сменой многих часовых поясов. На похмелье вкупе с наковальней, сброшенной на голову.

Не обращая внимания на текущий по подбородку бульон, Шана спросила:

– Это консервы? Очень вкусный бульон.

– Нет, настоящий. У нас есть курицы. Болезнь их нисколько не затронула; больше того, похоже, курицам наступило… полное раздолье, в экологическом плане.

Оторвавшись от тарелки, Шана вытерла губы.

– Вы тоже не умерли.

– Да, – подтвердил Бенджи, однако радости в его признании не прозвучало. Напротив, оно причинило ему боль.

После чего он рассказал Шане, что произошло, пока она спала.