Призыв к немедленному прекращению войны привлек было к большевикам в 1917 году симпатии народных масс. Таким простым и вместе с тем таким заманчивым для несознательных, полутемных крестьян, одетых в солдатские шинели, казалось прекращение затянувшейся войны путем оставления окопов и разъезда по своим домам. Но для всех тех, кто хоть что-либо понимал в причинах и сущности борьбы, кто мало-мальски разбирался в обстановке и понимал, что прекращение борьбы одною стороною вовсе не означает еще замирения, но только передает стороне, сохранившей в своих руках оружие, огромнейшие преимущества и делает из нее победителя, для всех них действия большевистских главарей были омерзительны и вызывали лишь чувство презрения или ненависти. Заключение же Совнаркомом с немцами «похабного» Брест-Литовского мира только еще больше увеличило число врагов новой власти.
Не принявшие большевизма, не желающие подчиниться ему, лишенные, с развалом армии, службы и заработка, гонимые, беспощадно и зверски истребляемые советской властью офицеры, главным образом, составляли ту среду, которая готова была в любой час на восстание — отмщение за поруганную честь Родины и собственное унижение. Здесь следует подчеркнуть, что офицерство к этому времени не являлось больше своего рода более или менее замкнутой кастой, оторванной или удаленной от тех или иных слоев России. Нет, состоя из многочисленного ряда лиц различных классов, профессий, взглядов, убеждений и интересов, оно, бесспорно, представляло собою всю Россию.
Во имя долга и чести генералы Корнилов, Каледин и Алексеев на Дону, полковник Дутов в Оренбургском крае, уральские казаки в своей области, есаул Семенов[60] в районе ст. Маньчжурия, юнкера в Иркутске, полковник Орлов в полосе отчуждения Кит. Вост, железной дороги и еще несколько других более мелких групп вступили, почти одновременно, в вооруженную борьбу с большевизмом. Силы вышеуказанных противобольшевистских отрядов в первые месяцы борьбы были, в общем, невелики.
Движение к этому времени еще как следует не выкристаллизовалось, а потому на первых порах, от противобольшевиков нельзя было ожидать нанесения ими решительного удара по Советам. Благодаря огромным пространствам Российской державы связь между отделами организаций, находящимися в различных областях, естественно, сильно затруднялась. Установление единства действий поэтому становилось делом не совсем легким, и в начале движения, всего вероятнее, приходилось ждать разрозненных действий по отдельным очагам восстания, вследствие чего приходилось допускать на первое время возможность неудачного исхода некоторых выступлений с разгромом по частям отдельных очагов восстания. Но по накоплении опыта, отбору наиболее действенных глухая борьба в подполье, прерываемая волнениями и мятежами, неизбежно должна была вылиться в стихийное движение и привести к общему выступлению, произведенному в благоприятный для этого момент. Таким путем должно было развиваться противобольшевистское движение в России — обычная история всех национальных, народных, революционных и иных движений мира, затягивающихся иногда на многие годы. Поэтому ничего удивительного не было в том, что в первые месяцы борьбы с большевиками и добровольцы на Дону и Кубани, и уральское казачество, и оренбуржцы во главе с Дутовым лишь отражали удары красногвардейских отрядов, посылаемых Советами для ликвидации «контрреволюции». Интересно все же отметить, что в течение полугода большевики не могли раздавить ни одного из этих ядер враждебного им движения, так как оно нашло здесь более или менее благоприятную почву для своего развития — свободный дух казачества. В других же местах, как то, например, в Иркутске (выступление юнкеров в декабре 1917 года), в Казани (выступление татар-националистов в феврале 1918 года), эти выступления успеха не имели и ликвидировались, ибо население здесь еще не успело проникнуться мыслью о необходимости вооруженной борьбы с большевиками.
Руководителям противобольшевиков невозможность свергнуть новоявленную власть комиссаров одним быстрым ударом стала очевидной уже в начале 1918 года. Было решено перейти на планомерный образ борьбы с Советами. Так началась подготовка противников большевизма к одновременному и повсеместному выступлению против советской власти.
Следует отметить, что действительной властью Советы в описываемый период не обладали даже на территории, которая, на первый взгляд, находилась под их полным контролем. Враги большевизма и здесь действовали почти что в открытую, создавая ячейки и отделы своих «тайных» организаций. Подобная работа облегчалась до известной степени тем, что кадры недовольных новым положением вещей имелись всюду и везде и многие из противобольшевистских ячеек и организаций создались сами собой, по почину снизу.
Одновременно с развитием сети противобольшевистских организаций в советские учреждения и управления мало-помалу стали просачиваться члены этих организаций. С другой стороны, на службу к большевикам стало поступать немало лиц из «бывших людей», ставящих себе единственной целью личное выдвижение. Свою голову они не забивали теми или иными возвышенными или отвлеченными идеями.
Подготовка к повсеместному выступлению против большевиков далеко еще не была закончена, когда непредвиденные обстоятельства неожиданно вовлекли во внутренние дела Руси постороннюю силу — чехословаков.
Как известно, чехи не собирались вступать в борьбу с большевиками. После развала Русско-Германского фронта все усилия их были направлены к тому, чтоб только поскорей выехать из России и переброситься во Францию. Требование о невыпуске чехов из России, их разоружении и заключении в концентрационные лагеря, предъявленное германским и австро-венгерским правительствами Совету народных комиссаров, привело к ультимативному требованию Троцкого к чехословакам о сдаче последними русского оружия. Хотя моральное состояние частей Чехословацкого корпуса в то время было неважным, но страх выдачи на расстрел австро-венграм вынудил чешских руководителей (командование и национальный совет) взяться за оружие, дабы силой пробиться через Сибирь и вывести корпус из пределов Российской республики. Русские офицеры, остававшиеся в те времена еще в штабах и отчасти на командных постах в чехословацких войсках, в этом решении чешских руководителей сыграли далеко не последнюю роль.
Итак, в целях своего собственного самосохранения чехословаки принуждены были вступить в борьбу с большевиками. Недостаток собственных сил (около 12 000 человек), разбросанных на колоссальном расстоянии от Пензы до Владивостока (свыше 10 000 верст), понудил их искать действенной поддержки в среде русских, недовольных московским правительством. В этом отношении единственно только офицерство могло оказать существенную помощь чехословакам, ибо друзья чешских «политиков» — социалисты различных толков — реальной силой не обладали. И чехи обратились к русскому офицерству за помощью.
При том хаотическом состоянии, в коем находились вооруженные силы большевиков, и зачаточности, в подполье, сил их противников, выступление 12 000 организованной массы чехословаков было действительно весьма крупным событием для того, но и только для того, момента. Это событие было использовано врагами большевизма для открытых действий против Советов. С выступлением чехословацких частей, растянувшихся от Волги до берегов Тихого океана, на всем этом пространстве связь порвалась и тем самым противодействие большевиков было значительно ослаблено, а местами и совсем парализовано. Противобольшевикам же предоставлялась возможность быстрого установления связи друг с другом, взаимной помощи, единства действий и единства возглавляющих организаций. С другой стороны, ввиду того что враждебные большевикам силы еще не успели откристаллизоваться, окрепнуть духовно и морально, преждевременность выступления их в борьбу с Советами стала сказываться очень скоро.
Во всяком случае, с последних чисел мая 1918 года борьба русских патриотов с большевиками, благодаря выступлению чехословаков и поддержки последними первых, в течение двух-трех месяцев развернулась на огромных территориях Сибири, Урала и Поволжья. В Сибири образовался противобольшевистский центр, предъявивший затем свои претензии на исключительную роль в Белом движении, на первенствующее положение во всероссийском масштабе. Так раскрылась новая страница истории великой, по пролитию крови и разрушениям, русской революции.
Гадать о том, что произошло, если бы чехословаки не выступили, не приходится. Во всяком случае, борьба противобольшевиков с приверженцами власти Совета народных комиссаров имела бы место, ибо подготовка к ней шла полным ходом по всей территории Российской державы. Можно предполагать, что противобольшевистское движение, разрастаясь постепенно, привело бы к вспышкам многочисленных восстаний, пусть вначале неудачных, но постепенно приобрелся бы опыт, сплоченность, объединение и т. д. Возможно, что борьба с большевиками в этом случае приняла бы совсем иные формы. Возможно, что она была бы менее напряженной, но более продолжительной. Также возможно, что она не кончилась бы решительной победой большевиков, но, ведомая изнутри силами, находящимися на службе у тех же большевиков, она изнутри подточила бы большевиков. Как бы там ни было, но на деле произошло иное: борьба в большом масштабе и с сильным напряжением, но силами слабыми.
Хотя к лету 1918 года враги большевизма еще не совсем подготовились к нанесению решительного удара по власти Совета народных комиссаров, но обстановка в общем была благоприятна для развития противобольшевистского движения. Настроение основной массы населения — крестьянства — было пассивно-выжидательным, однако с определенной тенденцией к «охранению за народом свобод и завоеваний революции», как то, конечно, понималось крестьянством. Очагов истинного большевизма было очень немного, а в Сибири семена большевизма были раскиданы только по более крупным станциям Великого Сибирского пути, да и то в самых незначительных количествах.
Противобольшевикам поэтому не приходилось ждать сильного отпора в населении со стороны приверженцев Октября, и в вооруженной борьбе им предстояло иметь дело лишь с одними частями, еще не вполне сложившейся Красной армии. Последние состояли в Сибири главным образом из отрядов бывших военнопленных — мадьяр и отчасти немцев. При этом организация красных частей еще не носила стройного характера и управление ими, в общем, не было еще как следует налажено. Таким образом, официальные хозяева положения — большевики — особых преимуществ над своими противниками не имели.
Успех молодого движения зависел главным образом от самих переворотчиков — единения и твердого проведения раз принятых положений своей программы и от быстроты движения. На этом пути для молодого движения была еще одна опасность, происходившая от малой сознательности масс населения, являвшего собою тип обывателя, а не тип гражданина. Действительно, массы довольно безучастно относились к делу борьбы двух сил. Они, правда, до известной степени ощущали зло, но о всей силе его они еще не догадывались. Кроме того, они, видимо, совершенно искренне считали, что вооруженная борьба с большевиками — дело армии, а их дело, под прикрытием штыков молодой армии, занятие собственными делами и делишками. О том же, что армии нет, что ее надо создавать самим, так как нет ни правительства, нет вообще никакого аппарата управления, до этого додуматься обыватели не могли.
Несколько слов об офицерских кадрах молодой Сибирской армии. Как известно, в Добровольческую армию офицерство стекалось со всех концов России, туда его привлекала слава имен генералов Корнилова, Каледина, авторитет генерала Алексеева. В Сибирь же, при большевиках, пробиралось и там оседало главным образом офицерство, имевшее какую-либо связь с этим обширным краем Российской державы. Число офицеров, не связанных с Сибирью, попавших туда случайно, главным образом по причине стремления в отряды Дутова и Семенова, было, в общем, незначительным.
Военачальников, составивших себе имя на фронте за время Великой войны, по ряду причин в Сибири, к моменту выступления чехословаков, не оказалось. Видных работников Генерального штаба в Сибири также не было, хотя в Екатеринбурге в то время и находилась академия Генерального штаба во главе с ее начальником — генерал-майором Андогским[61]. Состав ее в описываемое время, по вполне понятным причинам, был неполным.
Таким образом, при воссоздании армии значительную роль должны были сыграть молодые армейские офицеры, при этом командный состав армии мог оказаться слишком молодым и недостаточно подготовленным к разрешению ряда основных вопросов организации и управления армией. Во всяком случае, при воссоздании армии неизбежно должны были встретиться значительные трудности, а «господину Случаю» предоставлялось слишком обширное поле деятельности.
Тут следует указать, что в пределах Западной Сибири, на территории Акмолинской области, находились земли Сибирского казачьего войска, которое подразделялось на три отдела, или округа, выставлявших в мирное время по одному полку. Кроме того, в городах Западной Сибири перед Великой войной была расквартирована 11-я Сибирская стрелковая дивизия: в Ново-Николаевске стоял 41-й Сибирский стрелковый полк, в Томске — 42-й, в Омске — 43-й и два батальона 44-го Сибирских стрелковых полков. Третий батальон этого полка квартировал в Барнауле, а четвертый в Семипалатинске. Данные сведения приведены потому, что именно офицеры этих полков, находясь в своих родных городах в момент выступления чехословаков представляли собою более или менее сплоченные ячейки, кои, благодаря этому, невольно и неизбежно должны были при воссоздании армии сыграть роль тех основных ядер, к которым бы примкнули более многочисленные, но в то же самое время и более разрозненные офицеры иных полков старой Российской армии.
С началом борьбы чехословаков и русского офицерства с большевиками к ним стала сразу же присоединяться молодежь, главным образом учащаяся, — люди не измятые колесами жизни, мечтавшие о порядке, законности и освобождении России от ярма чужеземных наймитов — большевиков. Вместе с тем ряды противобольшевистских отрядов пополнялись также и теми, кто, не задаваясь высокими идеями, попросту возненавидел советскую власть, пострадав от произвола местных представителей этой власти. Так движение против большевиков, за коим очень скоро установилось наименование белого, захватило собою офицерство, учащуюся молодежь и подняло крестьян, казаков и рабочих некоторых волостей, станиц и заводов.
Молодые части Народных армий (Сибирская Народная под белозелеными цветами, а другая Народная, создавшаяся на Волге, под цветами георгиевской ленты) создались на началах добровольчества, характерной особенностью коего являлась крепкая духовная связь между начальником и подчиненным. Эта связь была результатом полной общности интересов, а нередко и близких отношений, предшествовавших службе под знаменами. Взаимоотношения начальников и подчиненных в этих частях, отличаясь полным отсутствием рутины и излишних формальностей и безусловным обоюдным доверием и общим пониманием выполняемых ими задач, нормировалось, однако, за редким исключением, достаточно разумной и строгой дисциплиной.
Несмотря на то что белые численно и материально уступали красным, они были зато сильнее последних в моральном отношении, а также превосходили их, в первый период борьбы, своей квалификацией; и пока белые опирались на народные массы, пользуясь их симпатиями и поддержкой, они были непобедимы. Но организация белых сил, говоря вообще, отличалась большими несовершенствами; она носила подчас совершенно случайный характер, например, наряду с офицерскими ротами и батальонами в одних полках и отрядах существовали иные отряды почти при полном отсутствии офицеров. Затем, так как с началом стихийно развивающейся борьбы все и вся основательно перемешалось, то каждый из добровольцев (как офицер, так и солдат) шел или попадал в ту часть и тот род оружия, куда его тянуло либо собственное внутреннее призвание, либо узы родства, дружбы, иногда и просто случай. Вследствие этого в пехоте оказались и отрядами ее командовали артиллеристы, кавалерией — пехотинцы, а иногда даже и моряки. Немало пехотинцев оказалось и в артиллерии. Подобное положение вещей привело к тому, что, как скоро Красная армия стала постепенно сорганизовываться и принимать относительно регулярный облик, силы белых оказались опять недостаточными для успешного продолжения и завершения борьбы. Перед белой властью встала большая задача — реорганизация повстанческих отрядов, в возможно наикратчайший срок, в настоящую армию, способную бороться и победить врага.