Перевод Н. Толстой

— Целых десять лет я пытаюсь продать один сценарий, да все впустую, — говорил я Дилавару.

Мы сидели в буфете на студии «Шри Раванд» и жевали мясо, поджаренное два дня назад. Соус и лук, впрочем, были свежие, и мы старались есть их побольше, чтобы — пусть ценой ужасной горечи во рту — перебить запах и вкус мяса. Это напоминало скучный фильм, где редко-редко мелькнет интересный кадр.

— Что за сценарий? — спросил Дилавар, ожесточенно вгрызаясь зубами в черствую булку. Зубы и челюсти у Дилавара твердые, крепкие, как у лошади. У него низкий, густой бас, и булка вроде бы сама крошится у него во рту от одних только звуков его зычного голоса, в то время как мне приходится размачивать ее водой.

Я подвизался в кинематографии вот уже десять лет, но до сих пор не мог пристроить ни одного своего сценария. Иногда, правда, мне поручали писать диалоги и эпизоды. Тем и пробавлялся. Дилавар же всего два года, не больше, как пришел в кино, но ему удалось продать шесть сценариев, пусть недорого, но зато целых шесть! Теперь он жил в Джуху[44], в небольшом коттедже. У меня же не было своего дома, потому я и поселился у него. За семьсот рупий Дилавар приобрел старый автомобиль, перекрасил его, заменил некоторые детали — словом, сделал эту развалину пригодной для того, чтобы мы с ним могли объезжать разные киностудии. На своем коттедже он прибил табличку с надписью «Преисподняя». Вообще он был любопытным и привлекательным человеком — атлетического сложения, ловкий, смелый, полная противоположность мне, застенчивому тихоне. Впрочем, может, именно потому мы с Дилаваром так коротко и сошлись.

— Основная идея моего сценария замечательна, — сказал я. — Представляешь, живет герой…

— Ну конечно! Без него, подлеца, ни один фильм не обойдется! — прервал меня Дилавар, не желая упускать случая ругнуть героя. Дилавар имел печальный опыт: он приехал в Бомбей, чтобы играть роли героев, а ему пришлось заделаться сценаристом — надо было зарабатывать на жизнь.

— У героя есть мать, — продолжал я.

— Само собой! Ведь, не будь ее, этого мерзавца не было б на свете! Да что ты в самом деле все мямлишь: жил герой, у него была мать. Любой парикмахер лучше тебя расскажет, в чем суть! — Дилавар хлопнул меня по спине. Обиженный, я замолчал. — Дальше! — приказал он.

— Дальше ничего не было, — ответил я жмурясь. В носу у меня защекотало.

Дилавар молчал, мрачно взирая на меня, потом взорвался. Обругав меня последними словами, он сказал:

— Таких болванов, как ты, поискать!.. Десять лет обиваешь пороги студии со своим сценарием, а ничего у тебя не выходит. И еще уверяешь, что идея у тебя замечательная!

— Да, это так, и всякий, кто знакомится с моим сценарием, говорит то же самое. Сценарий просто великолепный.

— Тем не менее никто его не покупает, — ядовито заметил он. — Почему, как ты думаешь?

— Говорят, что в нем нет экспрессии… нет шума, нет выстрелов.

— Ха! За этим дело не станет! Пожалуйста, рассказывай дальше. — Дилавар внезапно перешел на мягкий, ласковый тон. — Если мне понравится, я куплю твой сценарий либо уговорю кого-нибудь купить его. Но прежде изложи-ка мне основную идею.

Я снова начал:

— Живет герой. У него есть возлюбленная.

— Возлюбленная? Чья? Его или его матери?

— Да нет! Конечно, героя! Зачем ты смеешься надо мной? — Я начал сердиться.

— Тогда так и говори: в фильме есть герой, у него — мать и возлюбленная. А то еще злится!

— Мать — бедная женщина, вдова, — продолжал я. — С большим трудом, во всем себе отказывая, она вырастила сына, дала ему возможность получить образование. И вот этот юноша полюбил девушку, и девушка полюбила юношу.

— Поразительно! Неужели она тоже его полюбила? — воскликнул Дилавар. — Признаюсь, подобной удивительной истории я до сих пор никогда не слышал!

Я ужасно разозлился, но все же сдержал себя, потому что твердо настроился рассказать ему содержание будущего фильма. Я подавил в себе гнев и сказал:

— Ну ладно! Я опускаю массу промежуточных сцен. Идея вкратце такова: мать, видя, что сын ее полюбил всем сердцем, дает согласие на брак. Они должны пожениться.

— Кто? Сын на матери?

— Да не сын на матери, а мать на героине. Тьфу! Я хотел сказать, что герой должен жениться на героине. Что ты меня все сбиваешь! — Я рассердился не на шутку, но вовремя взял себя в руки и поспешил продолжить: — Так вот, за месяц до свадьбы героиня вдруг заболевает. Лейкемией.

— А это что за штука? Вроде чахотки?

— Вовсе нет. Это белокровие, рак крови. И излечить эту болезнь можно лишь одним способом — переливанием крови. Но у больной героини редко встречающаяся группа крови. После длительных поисков человека с аналогичной группой крови находят, но он запрашивает несколько тысяч рупий за свою кровь. Ни у героя, ни у героини таких денег нет. Теперь жизнь героини в страшной опасности! От смерти ее может спасти только мать героя, обладающая той же группой крови. Герой в труднейшем положении. Если мать его даст свою кровь, она умрет, если не даст — погибнет возлюбленная!..

— Довольно! Хватит! — закричал Дилавар. — Я все понял!

— Что ты понял? — Я вытаращил на него глаза.

Вставая из-за стола, Дилавар приказал:

— Пойдешь со мной в кабинет к Моту-бхаи! Я сейчас покажу тебе, как надо продавать сценарий.

У дверей кабинета Моту-бхаи нас остановил его слуга:

— Господин занят. Никого не велено пускать.

Дилавар отшвырнул слугу и жестом пригласил меня войти. Лицо Моту-бхаи выражало крайнее изумление — ведь мы без разрешения проникли к нему. В это время он вел деловые переговоры с агентами своей кинокомпании.

Едва мы вошли, Дилавар запер дверь кабинета на ключ, расправил плечи и прогрохотал:

— В течение получаса никто отсюда не выйдет!

— Но сейчас я очень занят, вы же сами видите, господин Дилавар! Вот сидит мой бенгальский агент господин Аватар Чанд, а это — мой агент из Хайдарабада господин Фаджалла.

— Фазл, с вашего разрешения, — поправил господин из Хайдарабада.

— Ах, извините, ну конечно, господин Пхаджал! Так что сейчас у меня абсолютно нет времени.

— Господин, прошу у вас всего полчаса, не больше! — воззвал к нему Дилавар. — Я пришел поделиться с вами идеей одного фильма. Если вы не содрогнетесь от ужаса, когда узнаете, в чем суть, то делайте со мной что хотите! Можете избить меня моим же башмаком!

С этими словами Дилавар стащил с ноги ботинок и поставил его на журнальный столик.

Все с удивлением воззрились на ботинок. Потом взоры перенеслись на голову Дилавара. Но он не дал присутствующим поразмыслить над его словами.

— Итак, господа, я начинаю, — объявил он. — На экране — башмак, башмак на толстой подошве. Это башмак героя. Герой изо всех сил бьет. Удар обрушивается на голову его заклятого врага. Тот падает. Камера движется вперед. Кадр: из-за лестницы выходят два вражеских приспешника с саблями наголо. Черные маски скрывают их лица.

Только они делают шаг вперед, чтоб напасть на героя, как он стремительно поворачивается и оказывается перед самым их носом. В руке у него револьвер. Слышите, револьвер! Он направляет на них дуло револьвера. Экран пронзают три пули: трах-тарарах! Дальше идут титры.

— А что значит «трах-тарарах»? — спрашивает господин Аватар Чанд.

— Это название фильма, — поясняет Дилавар.

Оба агента смотрят друг на друга. В их глазах — радостное удивление. Сомнений нет, до сих пор ни одна кинокомпания не выпускала фильма с таким названием! Агенты поднимаются с кресел и подходят к Дилавару. Тот смекает, в чем дело, и спрашивает:

— Ну как, господин Моту, продолжать или нет?

Моту-бхаи тоже понимает, что его агенты заинтересованы. Он тут же меняет хмурые морщинки на обворожительную улыбку и говорит:

— Продолжайте, господин Дилавар, прошу вас. Начало поистине захватывающее! Теперь, разумеется, вам придется рассказать нам всю историю целиком. Не так ли, господин Фаджалла? (Моту-бхаи хочет заручиться поддержкой хайдарабадского агента.)

— Фазл, с вашего разрешения, — недовольно поправляет господин из Хайдарабада и тревожно косит глаза в сторону мисс Арадханы, сидящей в соседнем кресле. Мисс Арадхана снималась в фильме «Дочь Синдбада», выпущенном Моту-бхаи в прошлом году. Она играла героиню. И хотя эта роль скорее по плечу мужчине, мисс Арадхана превосходно с ней справилась. «Дочь Синдбада» с успехом скакала на лошади, стреляла из ружья, падала с крепостной стены, прыгала со скалы в море и так далее и тому подобное. Мисс Арадхана очень любила выходить замуж. К настоящему времени она уже трижды была разведена и собиралась разводиться в четвертый раз. Господин Фазл бросал на нее умильные, восхищенные взоры. Поэтому, когда Моту-бхаи исказил его имя, он тем самым сильно задел самолюбие господина Фазла и тот с тревогой всматривался теперь в личико своей очаровательной соседки. Но она как будто ничего не заметила. Впрочем, это было не удивительно: мисс Арадхана родилась в семье простого гуджаратского торговца-оружейника и до того, как она стала сниматься в кино, ее звали Гила-баи.

Дилавар тоже бросил взгляд на мисс Арадхану — на ее сверкающие глаза, пунцовые губы. Ах, эта цветущая юная красота опасна, как заряженный револьвер!

— Перехожу к финалу! — объявил Дилавар и вдруг уселся на корточки в своем кресле и, прежде чем кто-либо из присутствующих спросил, почему это он сразу после первой сцены переходит к финалу, начал:

— Слушайте, господа! Слушайте внимательно! Финал этого фильма такой грандиозный, что всякий, кто узнает, в чем дело, прямо с катушек долой полетит, а уж тот, кто увидит фильм, так просто спятит! Трах-тарарах! Черт подери! Какая роль для Лалиты Паувар!

— Для кого? — удивленно спросил Моту-бхаи.

— Я говорю о матери героя. Какая потрясная роль, а? Прямо пальчики оближешь! И только одна Лалита может ее сыграть. Да, да, да! И как сыграть! — Дилавар спрыгнул с кресла, подбежал к Моту-бхаи и уселся на диван, стоявший рядом. — Я вас уверяю, она выдаст такое в этой роли, что всех зрителей разнесет в пух и прах, у всех у них глаза на лоб полезут!

— Как это?

— Слушайте, слушайте, господин Моту! Свет еще не видел такого грандиозного сценария! Еще никто, никогда, нигде не снимал такого сногсшибательного фильма! Так вот, Лалита Паувар в роли матери героя! Она хочет, чтобы ее сын женился на героине. Но та отказывается. Причина — у нее дизентерия крови.

— Что, что? — переспрашивает Аватар Чанд.

— Лейкемия! — это говорю я.

— Дизентерия! — грохочет Дилавар. — В крови! Я сам справлялся у врачей. Говорят, очень опасная болезнь. И излечить ее можно только одним способом: выпустить из больного дизентерийную кровь целиком, без остатка, и влить ему кровь здорового человека. Вы понимаете, господин Моту? Всю кровь, без остатка! Иначе говоря, кровь за кровь! Теперь: тот, кто даст свою кровь, он даст ее всю, не так ли? А это значит только одно — что он умрет, не так ли? Иначе погибнет больная. Внимание, господа! Я подхожу к кульминации! Захватывающая сцена! Зрители чуть не сходят с ума! Многие падают в обморок. Женщины плачут навзрыд!.. В чем же дело? Оказывается, единственный человек, кто может спасти героиню, — это мать героя! У них одинаковая группа крови. Во всем городе только у двух человек такая же группа крови, что у героини, — это у матери героя и… у кого, как бы вы думали? У его заклятого врага! Что ж будет теперь делать наш несчастный герой? Не может же он обращаться к своему врагу? Но с другой стороны, такой жертвы от матери он тоже потребовать не в силах! Сам же он дать свою кровь не может — она не годится! Ух! Зловещая картина! Жуткая ситуация! Да, таким фильмом мы утрем нос всей кинопромышленности! Скажите по совести, господа, кто лучше меня может написать сценарий приключенческого фильма? Но я отвлекся, простите! Итак, Лалита Паувар в роли матери героя! Узнав, что от нее зависит жизнь героини, она бежит из дому. Задыхаясь, почти на ходу, добирается она до больницы. В руке у нее револьвер. С его помощью она заставляет врача взять у нее кровь, чтоб перелить ее больной. Уф! Какова ситуация? Ничего себе закручено, а? Героиня на глазах поправляется, силы оставляют мать! Она умирает, отдав жизнь возлюбленной своего сына! Где еще вы встречали подобную сцену? Может, скажете, в «Лейли и Меджнуне»?[45] Или в «Хир и Ранджхе?»[46] А может быть, в «Ромео и Джульетте»? Ага, молчите? Ну так что, разнесем мы зрителей в пух и прах, если роль матери будет исполнять Лалита Паувар?

Я посмотрел на присутствующих. В глазах у Моту-бхаи были слезы. А два его агента замерли в предвкушении того, что произойдет дальше. Дилавар в этот момент так хватил кулаком по столу, что стекло, покрывавшее его, вдребезги разлетелось.

— Но мать героя не умерла!!! — взревел он.

— Не умерла? — едва выдохнул сквозь слезы Моту-бхаи.

— Неужели бы я стал тогда вам все это рассказывать, господа! — укоризненно покачал головой Дилавар. — Да, господа, мать не умерла! Ее спасла героиня!

— Что? Каким образом?

— А вот каким! — Дилавар выхватил стакан с водой из рук мисс Арадханы. — Героиня, поднявшись с операционного стола, где ей делали переливание крови, выхватывает из рук матери револьвер и убегает из больницы. Она бросается в автомобиль героя и мчится за пределы города. Город остается позади. Асфальт кончается. Машина останавливается. Героиня открывает дверцу, выпрыгивает из машины и останавливает быстро скачущего мимо всадника. Она ловко сбивает его с лошади и сама вскакивает в седло. Лошадь мчится бешеным галопом — фта-фта, фта-фта, высекая искры копытами, и вскоре героиня добирается до замка — обиталища заклятого врага нашего героя. Она надевает маску, врывается в замок и тут начинается кровопролитное сражение, они бьются не на жизнь, а на смерть! Свистят пули, сверкают клинки, лязгает оружие! Дзин-дзан! Бац-бац! Трах-тарарах-тахтах! Ужасающая, яростная, чудовищная битва! В конце концов героиня одолевает врага, ударами хлыста она повергает его на землю, связывает веревками, приторачивает к седлу и мчится с ним в больницу. Там она бросает связанного злодея под ноги врачу и приказывает: «Возьмите всю кровь у него и спасите мать моего дорогого возлюбленного»! Ну, каков сценарий? Что вы теперь скажете? — Дилавар внезапно швыряет стакан в дверь. Раздается звон битого стекла.

Все молчат. В одном углу валяется покалеченный журнальный столик, в другом — остатки разбитого стакана, в третьем — сидят мисс Арадхана с лицом, пылающим от жаркого сражения в замке со злодеем, и два агента, сраженные только что услышанным.

Один Моту-бхаи, делая слабую попытку освободиться от воздействия сценария, говорит:

— Простите, господин Дилавар, вы рассказали нам начало и конец истории. А что же было в середине?

— А это, господин Моту, я расскажу вам после заключения контракта. Будем говорить, как деловые люди. Я прошу шесть тысяч. Из них триста — аванс. Тут же, не сходя с места. Потом я рассказываю вам остальное. Только так, иначе я не играю в эти игрушки, я не дурак!

Дилавар расправляет грудь, как бойцовый петух, и обводит всех победоносным взором.

Когда мы с авансом в триста рупий, выданным нам за сценарий фильма «Трах-тарарах!», выходим из студии «Шри Раванд», я спрашиваю у Дилавара:

— Скажи мне хотя бы, в каком это языке встречаются такие слова и выражения, как «фта-фта-фта», «дзин-дзан», «трах-тарарах», «потрясно», «полететь с катушек» и так далее? Ведь они-то и помогли тебе продать сценарий! Я ни в одном словаре ничего подобного не встречал.

— Эх ты, балда! Вот разиня! — такими ласковыми словами награждает меня Дилавар. — Если б сценарий можно было продать с помощью слов, значащихся в словаре, тогда ты давно бы уже его загнал. Ну хватит! Завалимся-ка лучше в бар к Фернандесу, закажем по порции жареной печенки да обмоем нашего первенца!