В приглушенном предрассветном свете Ардан пробудился от дремоты. Мягкое покачивание паровоза и ритмичный стук колес по рельсам убаюкали его, и юноша погрузился в глубокий сон. Но теперь странное ощущение, словно он одновременно пытался прочесть десять разных книг, заставило его приподняться и откинуть тяжелый полог неги со своего сознания.

И стоило только это сделать, как в окне перед ним открылось зрелище, от которого перехватило дыхание.

На горизонте ожили силуэты монументальных сооружений, по форме и величию не похожих ни на одно из тех, что он когда-либо видел. К небу амбициозно тянулись высоченные громады из монотонного серого материала — диковинного камня (как он узнает позже — это называлось бетоном).

Исполины возвышались, сверкая окнами, в которых отражались оттенки рассветного неба. Восьми-, десяти- и даже шестнадцатиэтажные, эти чудеса архитектуры бдительно охраняли столицу, просторы которого раскинулись далеко за пределы даже таких зорких, как у Ардана, глаз.

Внезапно, на фоне этой впечатляющей панорамы Арди ощутил пугающее чувство собственной незначительности — он оказался всего лишь пятнышком в гремящей буре разросшегося мира людей.

Словно в стремлении отыскать убежище его глаза обратились вниз, к улицам. В отчаянной попытке он бежал взглядом в поисках знакомой зелени трав или насыщенного коричневого цвета рыхлой от осенних дождей земли. Вместо этого юноша увидел странное темное полотно, слегка поблескивающее от утреннего тумана. От Марта он знал, что это называется «проезжей частью»- специальной дорогой, в некоторых местах вымощенной брусчаткой, а в других — чем-то более темным и гладким… кажется… асфальтом.

Практически полное отсутствие природы, если не считать деревьев в клумбах, среди этого бескрайнего пространства искусственного камня вызвало у него странное чувство опустошенности, впрочем оно тут же уступило место любопытству.

Внимание Ардана привлекли необычные повозки, которые двигались словно по собственному желанию. В отличие от всех известных ему дилижансов, телег и вагончиков, эти не имели ни упряжки, ни лошадей. Колеса, сделанные из какого-то мутного блестящего материала, катились, казалось, сами по себе. Спереди они пылали двумя яркими, желтыми «глазами», а сзади у металлических коробок поднимался густой дым. Внутреннее убранство за стеклами, казалось, излучало едва заметное свечение. Люди, одетые в странные наряды, то и дело забирались в эти механизмы или же выходили из них, разговаривали, кричали, смеялись.

Люди…

Тротуары стали еще одним откровением для не привыкшего к такому Арди. Толпы горожан суетились вдоль улиц и море людей выглядело плотнее, чем в любой фестивальный день в его родном Эвергейле. Их разномастные наряды, и… Арди прильнул к окну, едва лбом не касаясь влажного стекла… разные комплекции. Он мог поклясться, что увидел высокого, субтильного франта с длинными, заостренными ушами и, низкорослого, широкоплечего мужчину с бородой до пояса, как и он, собственно, сам — тоже достигал лишь пояса прохожих.

С первыми ласками рассвета небо окрасилось в мягкий золотистый оттенок, отбрасывая длинные тени и придавая неземное сияние серым строениям Метрополии. Окружающий мир словно мерцал, пытаясь выдать себя за одну из сказок, что так любил рассказывать дедушка долгими зимними вечерами.

Ардан на краткий миг почувствовал себя героем одной из таких историй, оказавшимся между знакомым и незнакомым, удивлением и смятением, бурлящими внутри него.

И, если бы он действительно читал сказочную историю, то в ней, наверное, было бы сказано, что это рассветное утро стало не просто восходом солнца над столицей Империи Новой Монархии, а началом новой главы в загадочном и изрядно пугающем мире, который ему еще лишь предстояло познать.

— Ну наконец-то, — прокряхтел Йонатан, вытаскивая из шкафов их немногочисленные саквояжи и походную сумку Арди. — Вот и она — лживая, вонючая, ублюдошная Метрополия.

Поезд подъехал к перрону — не такому, как в Пресном, а сделанному из того же материала, что и все вокруг — искусственного камня. Колеса затормозили, густой белый дым на мгновение окутал окно, а когда рассеялся, то у Арди ненадолго закружилась голова.

Людей было столько, что ему казалось, будто он попал в лес, вот только вместо деревьев вокруг оказались горожане. Старые и молодые, богатые и бедные, мужчины и женщины, все они суетились, покидали вагоны десятка таких же поездов, на котором прибыла группа Йонатана и спешили внутрь огромного здания.

«Огромного», потому что такой махины Арди в жизни не видел, но на фоне тех, что высились вокруг, пока они подъезжали к вокзалу оно… все равно выглядело крупным.

— Выходим, выходим, — поторопил Йонатан.

Первой из купе вышла хромающая, перевязанная Катерина, за ней Цасара, а последним покидал помещение Арди, едва не забывший собственный посох — настолько он засмотрелся на открывшиеся за окном виды.

Попрощавшись с проводником-контролером, смерившим юношу неприятным взглядом (Ардан помнил его пренебрежительное — «полукровка?» и, как выяснилось позже, для представителей иных рас и полукровок действительно существовали отдельный вагоны — сидячий и второго класса в самом конце состава. Первый же класс являлся общим — видимо если карман туго набит эксами, то какая разница, что за кровь бежит по жилам), они вышли на… Арди бы хотел сказать — на свежий воздух, но нет.

Вместо этого он жадно вдохнул плотный, тяжелый саван, который затянул его легкие, небрежно цепляясь за них с упрямством голодного, больного зверя. Резкое жжение от незнакомых запахов — возможно, далеких… как же Март их называл… да, точно — выхлопных газов или остатков заводского дыма — дразнило и кололо незнакомые с подобном стенки горла, резко отличаясь от живительных вздохов гор и лесов.

Среди городской поэзии галдящих голосов и отдаленных лязгов царила приглушенная затхлость, напоминающая изъеденное молью пальто, заброшенное в полумраке старого, избитого плесенью шкафа.

Ардан закашлялся и едва не распрощался со скудным завтраком, но смог сдержать рвотный позыв.

— Терпи, парень, за пару недель привыкнешь, — похлопал его по спине Длинная Шея.

Арди хотел было заявить, что у него нет желания привыкать к подобному, но вместе с остальными толпа потоком понесла его вперед. Под железными навесами, минуя перрон, на котором одни люди выгружались с поезда, а другие, наоборот, садились, хотя садящихся оказалось куда меньше.

Вдоль линий на полу, протянувшихся желтой краской, они прошли к высоченным, тяжелым дверям из мореного дуба и железной обивки на клепках. Метра четыре высотой, те, кажется, никогда не закрывались — настолько плотный поток людей спешил сквозь них в обе стороны.

Арди, заключенный со всех сторон Плащами, идя среди людей, внезапно понял, что видит не самих людей, а, в основном, их головы, укрытые мужскими и женскими шляпами разнообразного фасона. Только изредка он встречался глазами с кем-то, кто так же как и он смотрел бы поверх толпы.

За дверьми оказалось огромное (хотя, наверное, Арди стоило воздержаться от этого слова, потому как все в Метрополии казалось ему — огромным) фойе. Нестройный марш каблуков стучал по начищенной плитке, укрывшей пол. Вдоль стен поднимались лестницы из мрамора (об этом материале Арди узнал из свитков Атта’нха), уходящие на следующие этажи, где снова топтались люди. И бесчисленное множество скамей, с сидевшими на них, ожидающих своего часа путешественниками.

Арди сперва не понял, как именно они понимают, когда и куда им следовать, но буквально через несколько минут его взгляд привлекло огром… полотно невероятных размеров. Но, стоило приглядеться, как стало понятно, что это жестяной лист со множеством ячеек, а по мостку вдоль этого табло ходил рабочий в синем кителе и, то и дело, менял таблички с надписями.

А еще, примерно каждые пол минуты, из железных рупоров звучал женский голос:

— Через пять минут с третьего перрона отправляется поезд до Шамтура, просьба не опаздывать!

А затем повторял это объявление еще на нескольких языках, коих Арди никогда не слышал.

Вокруг все кипело и бурлило. Люди громко переговаривались, кричали дети и им что-то объясняли матери. Слуги тащили багаж, около множества касс толпились покупатели билетов; рабочие вокзала сновали туда-сюда, а по бокам, в укромных местах, виднелись вывески… кафе. Что такое кафе и рестораны юноша, опять же, знал лишь из историй Марта.

От такого изобилия деталей кружилась голова, а живот крутило канатным узлом.

— Терпи, — все повторял Длинная Шея. — Терпи, Ард. Привыкнешь… Все привыкают.

Словно в тумане, Арди и сам не заметил, как они подошли к стойке с работниками в красных мундирах — стражи. Те задавали странные вопросы проходящим через них людям.

— Страна? Город проживания? С какой целью приехали? Надолго ли? Везете ли с собой что-то требующее декларирования?

И запрашивали документы, куда ставили какие-то печати. В основном, насколько Арди мог разобрать сквозь гул и гвалт, все оказывались из Империи, но из разных городов.

— Пора было бы уже сократить количество пограничников на вокзалах, — недовольно причитала Катерина. — Терпеть не могу очереди… и все равно ведь большинство иностранцев проходят контроль в морских портах. Зачем еще и здесь-то.

Когда подошла очередь Йонатана, то тот угрюмо протянул красномундирному пакет документов — тот же самый, что когда-то показывал маршалу Кальдрону.

В этом пакете лежали и бумаги Ардана.

Страж с лычками Министерства Внутренних Дел смерил группу оценивающим взглядом, после чего молча, не задавая никаких вопросов, поставил штампы и отдал документы.

— Приятного дня, — сквозь зубы процедил он.

— Ага, — нарочито небрежно ответил Йонатан.

На немой вопрос Ардана ответила Катерина, хромавшая с правой стороны.

— Министерство Внутренних Дел и Вторая Канцелярия терпеть друг друга не могут, — шепнула она ему на ухо.

— Почему? — удивился Арди.

По его мнению, оба этих «заведения» выполняли одну и ту же работу.

— Хороший вопрос, Ард, — развела руками стрелок, но тут же скривилась от боли и взялась за костыль. — Как узнаешь — обязательно мне сообщи.

Выйдя из ярко освещенного вокзала, Арди оказался в объятиях тусклого, широченного проспекта. По обеим сторонам возвышались элегантные здания, фасады которых были покрыты следами возраста — трещинки, небольшие сколы и потертости. Но все это скрадывалось окнами — сверкающими порталами, тепло светящимися в утренних сумерках.

Слева и справа от Арди тротуары были заполнены бесчисленными пешеходами: мужчины в костюмах и шляпах, женщины в разнообразных платьях, все они двигались едва ли не синхронно, со стороны чем-то напоминая стаи леммингов. Их шаги отдавались ритмичным эхом, своеобразной песней города, которая пульсировала в глубине мостовой.

А прямо впереди, словно магнитом притягиваемый к самой сердцевине души Арди, показалось нечто, что прежде было скрыто от него туманом.

Выныривая из горячих объятий рассвета, рассекая горизонт, монолитный титан из неживого камня и сверкающей стали тянулся ввысь, словно восстав против самих звезд. Его конструкция — лабиринт из бесчисленных окон, в каждом из которых отражался уникальный осколок души города, столь странного для Арди — одновременно отталкивающего, но и в равной степени притягательного.

Этаж за этажом, бесчисленные ступени человеческих амбиций, вздымались ввысь на почти фантастическую высоту в двадцать пять… шесть… семь этажей, а может быть, и больше. Венчал это чудо архитектуры шпиль, стройный, но непоколебимый, который, казалось, царапал лазурное небо с пылкостью и дерзостью, от которых у Арди перехватывало дыхание. Эхо голоса Марта, пронизанное благоговением, зазвучало в его сознании: «Небоскребы», — и никогда еще название не казалось таким подходящим для этого чуда.

Но пока Арди продолжал удивляться, сквозь лабиринт зданий пробился очередной шальной луч рассветного солнца, заставивший его на мгновение зажмуриться от ослепительного блеска. Когда же глаза адаптировались и вновь смогли что-то различать, то его внимание привлекла странная аномалия в прежде стройном потоке пешеходов. Две фигуры — мужская и женская — неподвижно стояли посреди горожан, а те расступались от них словно озерная гладь вдоль мостков.

И, разумеется, именно к этим двоим держала путь их группа. Подойдя ближе, Арди смог по достоинству оценить незнакомцев. Женщина лет сорока в строгом платье с широким подолом и плотной меховой накидке. Её руки были спрятаны в муфте, а со шляпы на лицо опускалась небольшая сеточка с узлами в виде роз.

Но даже через неё проглядывались красивые, ровные черты, которым шли и нос с горбинкой и слегка неправильный овал лица и, даже, немного раскосые глаза. Каким-то образом все это укладывалось в ней настолько гармонично, что нельзя было отвести глаз…

Арди прикрыл веки, досчитал до десяти и укрепил волю. Когда же он открыл их снова, то увидел перед собой женщину приятной наружности с едва заметно мерцающим кулоном.

Магия Эан’Хане либо её Звездный аналог. Не приворот, но некие чары, заставлявшие видеть немного не то, что было на самом деле.

Рядом с женщиной стоял мужчина примерно того же возраста. Плечистый, с массивной шеей, которую не прятали ни платок, ни поднятый воротник коричневого, кожаного пальто. Подпоясанный обычным широким ремнем с блестящей бляхой, в плотных штанах в полоску и в туфлях с обрубленным носом.

От внимания Арди не укрылось то, как он неловко прятал левую руку под правой, пытаясь, скорее всего неосознанно, спрятать протез, заменявший ему мизинец и безымянный пальцы.

От незнакомца веяло тем же ощущением, что и от Йонатана.

Опасностью.

— Госпожа Атура, господин Дэвенпорт, — поздоровался Корносский, у которого на этот раз в тоне не было ни тени иронии или насмешки.

— Офицер, — коротко кивнула женщина, чье имя, отчего-то, казалось Ардану знакомым, но за последний месяц он слышал столько имен, что в голове возникла неслабая путаница.

— Вот, — Йонатан подтолкнул в спину юношу. — доставили в целости и сохранности.

Госпожа Атура окинула его оценивающим взглядом, задержавшись ненадолго на боку, куда прилетел осколок вовремя охоты на Шагальщика; на груди, исполосованной орком и на ноге, которую оцарапала бандитская пуля.

И почему-то, несмотря на то что все раны были спрятаны под одеждой, Арди не сомневался, что госпожа видела их так же отчетливо, как если бы он стоял и вовсе обнаженный.

— Если это вы называете в целости и сохранности, офицер, то боюсь представить, как вы обращаетесь с менее ценными грузами.

В ответ на это Йонатан только хищно оскалился.

Атура, в свою очередь, повернулась к спутнику и сделала короткий, едва видный жест ладонью. Мужчина по имени Дэвенпорт нарочито медленно убрал руку во внутренний карман куртки, после чего достал оттуда сложенный несколько раз лист и протянул Йонатану.

Корносский выхватил бумагу, козырнул шляпой и развернулся в обратную сторону. На мгновение их взгляды с Арди пересеклись и офицер одними губами, беззвучно, прошептал:

— Береги свои яйца, Ард, — после чего ушел за спину.

На памяти Ардана, это был первый раз, когда Плащ обратился к нему по имени.

— До новых встреч, малыш, — донесся ему в спину шепот Цассары и Плащи, не сказав больше ни слова, начали исчезать где-то в толпе. И только крик Йонатана:

— Что⁈ Счет за ужин на два экса и тридцать ксо⁈ Катерина, ты в своем уме⁈

Заставил юношу ненадолго улыбнуться. Странные люди, которые не были ему ни надсмотрщиками, ни врагами, ни друзьями.

— Берите вещи и пойдемте, — поторопила его Атура. — нам вас еще в порядок надо привести.

Арди сперва удивился о каких вещах шла речь, ведь все его пожитки — заплечный мешок и гримуар были при нем. Так что он машинально огляделся.

Рядом, у ног, лежал саквояж, некогда принадлежащий Глебу Давосу. Открытый. В нем находились гримуар почившего мага и несколько артефактов, включая накопитель Зеленой Звезды, вытащенный из посоха.

Ардан посмотрел в сторону, где только что исчезли Йонатан Корносский, Цассара, Катерина, Молчун и Длинная Шея.

Люди… почему с ними всегда так сложно.

Арди захлопнул саквояж и намеревался нести его самостоятельно, но Дэвенпорт, явно не терпя никаких пререканий, забрал сумку из рук юноши. Заплечный мешок тоже исчез в могучих руках бывшего военного (а может и не бывшего).

Что удивительно — посох и гримуар он забирать не стал, словно не воспринимал их как угрозу.

В компании идущей впереди Атуры и следовавшего за его спиной Дэвенпорта, чей взгляд Арди ощущал между своих лопаток, они в молчании прошли до одной из тех странных повозок, что юноша видел из окна поезда.

Только эта была более… элегантной, что ли. С крышей из бежевой кожи, бортами обитыми лакированной вишней; с железной юбкой, волной накрывавшей колеса и фигурой парящего орла, застывшей то ли в конце, то ли в начале агрегата.

Как только они подошли к удивительному механизму, изнутри вышел пожилой мужчина в черном мундире и кепке с блестящим козырьком.

Он с поклоном открыл дверь Атуре, помогая той забраться внутрь. Через спину госпожи, Арди смог оценить внутренне убранство. Стены изнутри были обиты зеленым сатином, сидения укрыты мягчайшей телячьей кожей, а элементы фурнитуры выточены из той же вишневой породы дерева, что и снаружи.

Когда Атура села, старичок закрыл за ней дверь, предварительно убедившись, что не примнет платье, после чего обогнул агрегат и открыл дверь с другой стороны, встав рядом.

Ардан не понял, что это значило, но легкий толчок саквояжем в спину подсказал верный ответ.

Юноша прошел следом и, немного неловко, цепляясь виском края крыши, кое-как попутно убирая посох между сидений, смог забраться внутрь.

Дэвенпорт недолго провозился сзади, затем послышался хлопок от удара железной крышкой, и военный тут же очутился на соседнем со старичком месте. Тот, что-то понажимав на доске с некоторым количеством тумблеров и кнопочек, положил руки на круглую штуковину и как-то странно дернул правой ногой и в следующее мгновение они… поехали.

Без лошадей.

Это было настолько удивительно, что Арди первые несколько минут даже не обращал внимания на то, что каждый раз, когда они проезжали кочку или трещину на дорожном полотне, то он знакомил макушку с плотной, натянутой крышей.

Забавное ощущение.

— Будьте добры, господин Эгобар, не пробейте нам обивку, — произнесла Атура и её голос прозвучал куда более расслабленно и, даже, мягче, чем несколько минут назад.

— Прошу прощения, — заторможенно среагировал Арди и попытался устроиться на сидении так, чтобы ничего не испортить.

Здесь не было тесно… для обычных людей. А так, как бы он не изворачивался, то либо упирался коленями в спинку стоявшего впереди дивана Дэвенпорта и старичка, либо, ненароком, задевал клятую крышу, либо же и вовсе всем весом наваливался на дверь из-за чего вишневые накладки под ним немного жалобно скрипели.

Госпожа Атура всего этого словно не замечала. Достав из сумки мундштук, она вставила в него маленькую белую сигаретку и прикурила, наверное, самой дорогой зажигалкой, что только видел Ардан.

Внутри тут же запахло тяжелым ароматом табака и юноша невольно закашлялся.

— Терпеть не могу Новый Город, — буднично прокомментировала Атура, глядя в окно, за которым мелькали здания, люди и другие повозки без лошадей. Самых разных размеров, деталей во внешнем виде и прочих элементов убранства, но одного и того же принципа действия. — Безликие высотки и небоскребы… Хорошо хоть у Верхней Палаты хватило совести не разрешать высотную застройку в Старом Городе. Хотя все равно отгрызут свое от пирога на реконструкции исторических зданий.

— Вы правы, госпожа, — сухим голосом поддакнул старичок, крутивший колесо, с которым, насколько понимал Ардан, было связано их движение.

Куда старик крутил это колесо, туда повозка и ехала.

Повозка… едущая сама… Точно! Март говорил, что такие называются автомобилями! Ардан еще тогда подумал, будто маг над ним подшучивает, так что не поверил россказням.

А оказывается — не подшучивал.

И, если его внутренний компас все еще показывал верное направление, то они прибыли с северо-запада и теперь продвигались все ближе к заливу и, значит — центру города.

По мере того, как они все дальше уезжали от вокзала, устрашающие титаны из стали и бетона, терзавшие ранее небосклон, стали отступать, постепенно уступая место более мягкой и замысловатой панораме. Монохромность городского однообразия таяла, сменяясь пестротой красок и архитектурным изяществом. Из высоченных серых махин с тяжелыми, металлическими рамами оконных проемов, здания плавно уменьшались, но в то же время словно… взлетали.

Ардан, едва носом не вжимаясь в стекло, смотрел на величественные фасады, окрашенные в мягкие пастельные тона: зеленый, персиковый, лавандовый, подчеркнутые отделкой из драгоценных пород камня и металла, отражая роскошь и изысканный вкус былых эпох. Замысловатые кованые ограды, богато украшенные балконы и деревянные карнизы с искусной резьбой, о которой даже выросший рядом с лесопилками Ардан не мог прежде и помыслить.

И в это же время высокие окна, обрамленные безупречно белыми рамами, взирали на них без всякого интереса, часто увенчанные величественными треугольными фронтонами они напоминали очи беспристрастных смотрителей. Изящные дверные проемы, украшенные резьбой, поражали воображение, намекая на то, что за величественные залы могли таиться за их створками. Время от времени взгляд Ардана притягивал величественный силуэт шпиля, или блеск золотого или бирюзового куполов.

Между этими архитектурными жемчужинами простирались проспекты и улицы, тротуары которых, вопреки районам с высотками, были засажены зрелыми деревьями, их кроны отбрасывали блики на мощенные булыжником улицы. То и дело среди домов мелькали сады и скверы, украшенные статуями, фонтанами, аккуратно подстриженными кустами и цветами, дополняя безмятежную атмосферу, резко контрастируя с бешеной энергией человеческого муравейника, который он только что покинул.

Залитые светом от фонарей и окон, разгонявших еще немного едкий, утренний сумрак, улицы пестрили множеством мельчайших деталей, отраженных в архитектуре.

Автомобили, иногда издавая странные, визжащие и кряхтящие звуки, ехали слева и справа; пешеходы спокойно двигались по тротуарам, изредка заглядывая в лавки и магазины, чьи витрины украшали ярче чем все, что когда-либо видел Арди на фестивалях и ярмарках Эвергейла.

И, что удивительно, казалось, что никто особо не обращал внимания на окружавшую их сказочную красоту.

— Сейчас свернем на Царский мост, госпожа, — произнес старичок. — И через пару минут окажемся на месте.

— Хорошо, — коротко ответила Атура.

И они выехали на набережную широкой, черной реки, спокойным зверем гремящую о гранитные берега, заключившие её в холодные, но будто бы даже мягкие объятья. Арди пожалел, что не может высунуться из кабины, чтобы окинуть взглядом все просторы, казалось, бесконечно широкой реки. Из уроков географии он помнил, что она называлась Ньюва.

Их колеса, отбивая нечеткий ритм на брусчатке, въехали на мост. Но Ардану показалось, что это, скорее, широченный проспект, взмывший над черной гладью, нежели мост. Шириной в метров тридцать и протяженностью, наверное, чуть больше километра, он поражал своей монументальностью.

— Но как под ним проходят корабли? — прошептал юноша и понял, что случайно сказал это вслух.

— В сезон навигации мосты разводят, — ответила Атура. — По рассказам иностранцев — выглядит красиво, но для местных это жутко неудобно. Приходится запоминать расписание, но даже с ним — каждую ночь существует целых сорок минут времени, когда первый мост еще не успел опуститься и тогда берега столицы разъединены.

— Особенно неудобно тем, кто живет на островах, — кивнул молчавший прежде Дэвенпорт.

Разводящиеся мосты… Ардан слышал об этом от Марта, но, как и в случае с автомобилями, думал, что тот шутит.

Оказавшись на том берегу Ньювы, Арди успел заметить указатель на красивом, фигурном столбе.

« Остров святого Василия».

В Метрополии, кроме двух берегов, в устье реки располагалось несколько островов, соединенных с «большой землей» вот такими вот пышными мостами.

Они покатились дальше по улицам, а Арди все не мог отвести взгляда, теряясь на что ему смотреть в первую очередь. На пышные здания, пешеходов и горожан, выглядящих немного странно, но красиво или же на проезжавшие мимо автомобили и, иногда, звенящие по шпалам странные вагончики без паровоза или лошадей.

Прямоугольной формы, где нижняя часть была обшита деревом, а верхняя представляла собой вереницу стекол в рамах, они крутили железными колесами без всякой видимой тяги. Лишь два длинных металлических уса, тянувшихся от крыши к висевшим сверху проводам намекали, что в происходящем была как-то задействована ЛейЭнергия.

Трамваи.

Так их называл Март.

Так, в созерцании, казалось, бесконечного города, прошло еще минут десять, после чего они остановились около четырех или пятиэтажного здания, огороженного декоративной кованой оградой.

Декоративной потому, что она дотягивалась едва ли до пояса среднему по росту мужчине, а четырех или пятиэтажному, потому что с виду оно располагало всего четырьмя этажами. Первый, самый высокий, сиял громадными окнами, проливавшими на мокрую улицу мягкий, ровный золотой свет. Выше шло еще три, где у каждого окна примостился то ли слишком большой подоконник, то ли слишком маленький балкон. Изящные пилястры соединялись с запутанными узорами портиков, внезапно давая понять Ардану, что тот не просто так сдал контрольную по истории искусства и архитектуры на высший бал.

А еще слева от парадного входа возвышавшись слившиеся в единую колонну эркеры, венчавшиеся стеклянным куполом. И именно этот купол и заставлял усомниться в этажности. К нему примыкала пузатая крыша, на которой, если присмотреться, можно тоже было заметить тонкие полоски оконных проемов.

— Пойдемте, — поторопила его Атура, когда они выбрались из салона.

Арди, еще раз посмотрел на автомобиль, затем на здание и, только оценив то, что на улице стояло еще несколько подобных строений (они выглядели по разному и обладали отличающимся количеством этажей, но все, как один, были отгорожены оградами, а около поребриков примостились автомобили ничуть не менее изысканные, чем тот, на котором приехал Ардан) и его внезапно осенило, что этот дом, скорее всего, принадлежал… одной семьей. И это осознание потрясало, потому как он даже не хотел задумываться о том, сколько эксов потребовалось бы не только на строительство, но и для покупки земли в одном из центральных районов Метрополии.

Наверное, такие суммы и вовсе неприлично произносить вслух.

Вместе с Атурой и Дэвенпортом, несшим вещи Ардана (что немного нервировало последнего в силу воспитания Матабар), они подошли к парадному входу, и госпожа надавила на небольшую кнопочку, расположившуюся на косяке. В то же мгновение по ту сторону дубовых дверей с красивыми ручками в форме русалок, раздалась трель снегиря.

Настолько правдоподобная, что даже Арди едва было не перепутал её с настоящей.

Не прошло и мгновения, как дверь открылась и на пороге показался строго вида мужчина в еще более строгом костюме, пенсне, в белых перчатках и такой осанкой, словно проглотил жердь.

— Госпожа Атура, — слегка склонил он голову, после чего смерил Арди немного надменно-оценивающим взглядом, но к подобному юноша уже успел привыкнуть. — Вижу предприятие хозяйки увенчалось успехом.

— Это так, — кивнула Атура.

Мужчина отодвинулся, пропуская троицу внутрь. И стоило перешагнуть порог дома, как Ардан ощутил что-то на грани сознания. Как что-то мягкое и легкое коснулось его воли, заглянуло внутрь него, буквально окутало Звезду Лей, а затем отодвинулось в сторону, усевшись рядом с внимательностью и настороженностью пастушьего пса.

Юноша, от неожиданности, заозирался по сторонам. И его не волновали ни пышное убранство прихожей, размером с весь их дом в Эвергейле, ни позолота, ни мрамор, ни широкая лестница, волной расходящейся вдоль границы второго этажа, огороженного латунной кованной то ли балюстрадой, то ли парапетом (Ардан, конечно, учился на отлично, но это не означало, что некоторые знания, со временем, не выветрились за ненадобностью). Зеркала, картины, ворсистые ковры, двери из цельного массива дерева и множество драгоценных пород металлов и камня. Все это его в данный момент нисколько не волновало.

Он пытался понять, что именно дотронулось до его сути и…

— Это заклинание домового щита, мальчик, — из коридора, уходящего в восточное крыло, прозвучал неприятный голос. И вскоре на всеобщее обозрение предстал его обладатель.

Под стать своему голосу.

Немного сгорбленный, с редкими волосами, словно мокрыми и зализанными на бок так, чтобы прикрыть лысину. С маленькими, поросячьими глазками, крючковатым носом и узловатыми пальцами, обхватившими посох. Не резной, а отлитый из странного металла и украшенный десятками магических печатей.

Поверх костюма тройки из отменной шерсти, он носил розовый плащ, что означало — пятая звезда Лей. И от взгляда Арди не укрылись золотые погоны, на которых застыли пять серебренных звезд.

Шесть, восемь, шесть, четыре и три луча.

Познаний Ардана хватало, чтобы понять, что перед ним находится очередной монстр. Только на этот раз чудовище спряталось под плащом и регалиями имперского мага. Неопределяемого возраста — ему можно было в равной степени уверенности дать как сорок, так и шестьдесят лет. И Арди, помнивший силу Ледяной Стрелы, потреблявшей всего три луча первой звезды, даже представить не мог, на что был способен этот маг.

Неудивительно, что в итоге Эан’Хане проиграли Звездной Магии. Если люди были способны за столь краткий срок взращивать подобных этому монстру магов, то поразительно, как вообще Эктас продержался в войне столько времени.

— Господин Старший Магистр, — Атура поклонилась едва ли не в пояс. — Прошу дозволить нашему гостю колдовать в доме.

Маг провел по Арди взглядом, полным высокомерия и легкой нотки презрения.

— Не думаю, что…

— Это приказ хозяйки, Урносов, — внезапно строгим и не терпящим пререкательств тоном перебил Дэвенпорт. — Или ты будешь с ней спорить, Богдан?

Тот скривился и до белых костяшек сжал свой странный посох, увенчанный здоровенным, с кулак размером, кристаллом Лей желтого цвета.

Несколько мгновений они играли с Дэвенпортом в гляделки, после чего маг все же едва заметно стукнул посохом о пол и в то же мгновение Арди ощутил, как присутствие невидимой силы, следящей за ним, исчезло.

Следом за этим, не говоря ни слова, развернувшись на каблуках так резко, что плащ взмыл совиными крыльями, Богдан Урносов исчез за дверьми, а Ардан понял, что не имеет ни малейшего желания пересекаться с этим человеком вновь.

— Зря ты с ним так, дорогой, — негромко произнесла Атура.

— Он слишком большого о себе мнения, — без тени эмоций парировал Дэвенпорт. — Юноша наш гость на ближайшие две недели. И Богдану придется, хочет он этого или нет, уважать сей факт.

Сам же Ардан никак не мог понять, что из себя представлял Дэвенпорт, раз имел возможность в подобном тоне разговаривать с таким магом.

Либо тот был в полной уверенности, что пятизвездный маг не сможет ему ничего сделать, что граничило уже не со сказками, а с бредом, либо обладал защитой некоторого иного толка.

В любом случае, Арди не сомневался, что ни Атура, ни Дэвенпорт, ни даже Богдан Уроносов — все они не являлись владельцами особняка.

— Пойдемте, господин Эгобар, — обратилась к нему Атура. Где же он мог слышать это имя… — Пройдем в вашу комнату. Хозяйка немного задерживается, но скоро поднимется. Она уже, кажется, заждалась встречи с вами.

И впервые за все время Ардан решил задать мучившие его вопросы.

— А кто, собственно, такая ваша хозяйка, где мы находимся, зачем меня сюда привезли и…

— И на все ваши вопросы, юноша, — перебил Дэвенпорт в той же манере, что недавно Богдана. — вы вскоре получите ответы. Имейте терпение.

С этими словами мужчина, ширины плеч достаточной, чтобы иметь проблемы с прохождением через дверные проемы, начал подниматься по лестнице. Ардан последовал за ним, а Атура замыкала их шествие.

Поднявшись сперва на второй, а затем на третий этаж, они некоторое время петляли по коридорам, переходя из одного зала в другой, то и дело распахивая двери. По пути Ардан не уставал восхищаться убранством.

Не его стоимостью, хотя и здесь было на что обратить внимание, а красотой. На изящество скульптур, орнамента, подобранных материалов и расцветки. Ему всегда нравились карточки в учебнике истории, демонстрировавшие предметы искусства в музеях.

А тут он словно попал в один из таких. И с одной стороны это вызывало ощущение стесненности и неуютности — как вообще в таком можно было жить, а с другой — выглядело, конечно, красиво.

За очередным поворотом Дэвенпорт плечом открыл высокие двери из кедра, выкрашенные белой краской и за ними простерлось помещение, смысл которого юноша даже не сразу понял.

Зал таких размеров, что в нем можно было разместить два класса, в котором Арди проучился пять лет жизни в Эвергейле. Высоченные окна от пола до потолка, обрамленные рамами из красного дерева. У дальней от входа стены стояла кровать, где вполне комфортно уместился бы весь отряд Йонатана, а сверху над ней свешивался балдахин из алого бархата.

Рядом у стены стоял стол, массивный и тяжелый, со множеством ящичков он блестел свежим лаком.

У стены напротив застыл платяной шкаф, куда легко можно бы убрать весь гардероб не только Ардана, но и Шайи, Эрти да и вообще — всей их семьи.

Но на этом зал не заканчивался. С левой стороны от входа расположилась еще одна пара дверей и за ними Ардан увидел таких размеров ванную комнату, что в ней банально можно было потеряться.

И, самое удивительное, при таком размахе и богатстве здесь нигде не обнаружилось камина. Как же они прогревали подобные помещения?

— Отопление подключат в течении ближайших трех дней, — Дэвенпорт сложил немногочисленные пожитки Ардана прямо в центре комнаты и, видя замешательство последнего, постучал костяшками пальцев о странные чугунные трубы, расположившиеся между окнами.

— Центральное отопление, — произнес он. — Новинка последних лет. В подвале стоит котел. Воду греет. А насосы разгоняют её по всему особняку и… проклятье. Почему я это тебе вообще рассказываю?

Ардан спохватился и отвел взгляд от глаз Дэвенпорта. Он настолько увлекся своими мыслями, что сам не заметил, как заглянул внутрь этого могучего человека. Ну, теперь он хотя бы знал, что тот не являлся Звездным Магом ибо, если верить Марту, почувствовал бы на себе Ведьмин Взгляд.

Нахмурившись, Дэвенпорт, чеканя шаг, вышел в коридор, откуда до слуха Ардана донеслось едва слышимое:

— А может быть Богдан был прав…

В комнате остался только сам юноша и Атура. Небольшая, хрупкая женщина. И даже если не принимать во внимание наличия у Ардана в руках посоха, он бы легко смог…

— Не переживайте, господин Эгобар, — она тепло и ласково ему улыбнулась. — В доме хозяйки вам ничего не угрожает.

— Но…

— Располагайтесь, — Атура даже не стала слушать. — Хозяйка подойдет в течении получаса.

Арди не собирался сдаваться и опять открыл было рот, но женщина, взмахнув подолами юбок, молча развернулась и вышла в коридор, закрыв за собой двери, оставив при этом ключ от замка с внутренней стороны.

Такое впечатление, что они всеми силами пытались создать у своего гостя ощущение, что он именно гость, а не пленник. И, возможно, в какой-то степени так оно и было, если забыть тот факт, что в Дэльпасе, под наблюдением Плащей, жила вся его семья, а на их родной земле в Алькаде теперь располагалась могила его деду…прадедушки.

— Мысли завтрашнего дня, — отмахнулся от них Арди, потому как бессмысленно было обмусоливать одну и ту же проблему, наивно ожидая, что исход будет какой-то другой.

Развязав походный мешок, Арди аккуратно сложил немногочисленные пожитки в шкаф, повесив на вешалку сшитое матерью шерстяное пальто. Скоро ударят холода и юноша не был уверен, что вдали от родных земель окажется сильно устойчив перед заморозками. Наверняка будет не так мерзляв, как обычные люди, но зимой лишний слой одежды, собственно, лишним никогда не бывает.

Закончив с этим, Ардан расстегнул саквояж Глеба Давоса. Он сразу отложил в сторону артефакты — кольцо, серьгу и нагрудный медальон, потому как без Анализатора все равно не поймет, что это такое.

В итоге достал только гримуар и накопитель Лей. Поборов желание сразу же открыть книгу, Арди положил кристалл, на пол и уселся перед ним. Прикрыв глаза, как учила Атта’нха, Ардан раскинул перед собой мысленные сети своей воли и, как наставлял Скасти, начал смотреть не на сам мир, а на те укромные места, что тот пытался скрыть от взгляда обывателя и…

Мгновенно пожалел об этом.

Может дело в щите, про который говорил Урносов, а может в том, что вокруг в целом находилось безумное количество Лей Энергии, но у юноши сложилось такое впечатление, что он окунулся с головой не просто в калейдоскоп разбитых отражений, но вдобавок тот еще и кипел, и гремел.

Мотнув головой и сдержав рвотный позыв, Ардан тут же открыл глаза и еще некоторое время боролся с головокружением. Сразу стало понятно зачем Звездным Магам нужны Анализаторы — если в любом доме точно такое же великолепие скрыто под завесой обыденности, то в нем вообще ничего не разглядишь.

— С другой стороны, — промычал Арди, вспоминая, как лечил дочь Тавского.

Когда он заглянул за изнанку реальности, то открывшийся ему вид попытался захватить его в ловушку, но юноша справился тем, что отстранился от всего лишнего.

Может и здесь получится…

Снова выровняв дыхание и опустив веки, Ардан открыл волю и взгляд потаенным уголкам мироздания и вновь на него обрушилась лавина из образов, звуков и, даже, вкусов и ощущений. Взбешенным быком они бились о его разум и волю. Без цели или намерений — все равно как стихийная сила, стремящаяся к хаотичному движению ради самого движения.

Ардан едва было не дрогнул под её давлением, но с каждым мгновением он постепенно отсекал от этого вихря ненужные ему лоскуты вспышек разноцветья, какофонии звуков и ложных ощущений. Вот только чем больше он отсекал, тем, словно, более концентрированным получался этот поток калейдоскопа. Волю становилось удерживать все сложнее и сложнее, а Ардан так еще пока и не отыскал в этом безумии кристалл Лей, лежавший прямо перед ним.

Если сравнивать с тем, как он обретал Красную Звезду, то, происходи это в подобной атмосфере и Ардан сомневался, что в принципе смог бы тогда банально обнаружить кристалл и…

— Есть! — мысленно воскликнул юноша, увидев отсветы радуги Лей и лучи кристалла.

От радости он едва было не потерял концентрацию, но вовремя взял себя в руки и, насчитав четыре луча, тут же открыл глаза и отпустил волю.

Тяжело дыша и, утирая пот, Арди поднял накопитель, подкинул его и, победно улыбнувшись, спрятал в карман.

— Но Анализатор все равно надо будет где-то достать, — подытожил он.

Отдышавшись и, посмотрев на часы, поняв, что минула лишь четверть часа, юноша взял в руки гримуар Давоса. В целом, открывая его, он ни на что особо не надеялся.

И, словно в подтверждение мыслей Арди, весь текст в книге представлял собой нечитаемую мешанину из закорючек, точек, черточек, цифр и чего-то абсолютно абстрактного.

Шифр. Логично. Ожидаемо. И, может, в свободное время Ардан и попытается его разгадать, но не сегодня.

Перелистнув страницу, он натолкнулся на первую печать. Сперва ему казалось, что она вполне понятна, но чем дольше Ардан вглядывался в её структуру, тем отчетливее понимал, что… ничего не понимает.

При беглом осмотре она выглядела куда проще, лаконичнее и стройнее тех, что создал Незнакомец. Это как сравнивать современное фермерское оборудование с плугами из прошлых веков. Смысл один и тот же, а вот удобство и возможности разительно отличались.

Вот только в печатях Давоса все руны перемешивались друг другом, сливаясь в неясной паутине, а контуры Лей-каналов соединялись в немыслимых векторах и накладывались один на другой таким образом, что нельзя было понять, где начинается один и заканчивается другой.

— Опять шифр, — разочарованно, но, в то же время, с небольшим азартом, выдохнул Ардан. — Ключ нужен не только для текста, но и самой печати.

И в тот момент, когда он уже потянулся к своему гримуару и карандашу, двери распахнулись и в зал вошел человек, которого он меньше всего ожидал увидеть.

ВТОРАЯ КНИГА УЖЕ НА САЙТЕ: https://author.today/work/340138