По мере того, как отряд Йонатана и маршалы сближались, Ардан все отчетливее осознавал, насколько сильно повернулась его жизнь. И как нельзя лучше для иллюстрации нового открытия подходили чужая лошадь, идущая сбоку от него и вещи того, с кем он еще совсем недавно разговаривал, пусть и не в самых приятных декорациях.

Небо над головой, подчиняясь тому, как природа возвращала свою власть и отвергала тот осколок бури, что Говорящий смог отыскать среди просторов лазури, постепенно прояснялось. Нет, Ардан все так же не обладал мощью Эан’Хане и не знал истинных слов и, наверное, если бы не годы практики Звездной Магии, то не смог бы сделать того, что сделал. Уж точно не без длительной подготовки, занимавшей вплоть до нескольких часов. Ведь одно дело — знать, как услышать отголосок имени бури и призвать ледяную молнию, и совсем другое — сделать это.

Так что он испытывал какую-то гремучую смесь гордости за себя, азарта перед новыми открытиями, грусть из-за окончательного принятия того факта, что он покидал родные края, ностальгию по матери, брату и… даже шерифу с Кеной, но еще и…

Арди посмотрел на скакуна Давоса, притянутый к седлу посох и мешок с пожитками мага…

— Йонатан Корносский, — голос главы отряда вырвал Арди из лабиринта новых для него мыслей и ощущений. — Удостоверение и верительная грамота.

С этими словами Йонатан отстегнул замочек походной сумки у седла и достал оттуда аналогичный паспорту документ, а вместе с ним и кожаную папку с вышитым алой нитью гербом империи.

Все это нехитрое добро он протянул подъехавшему к нему маршалу. Верхом на черном скакуне весьма добротной породы (насколько мог судить Ардан, проведший на ферме почти пять лет), закутанный в серый походный плащ, с двумя карабинами у седла и красноречивой перевязью с револьверами на поясе, он легонько дотронулся двумя пальцами до края полы шляпы, обозначив приветствие.

Сняв перчатки, незнакомец принял документы, попутно кивком головы сигналя одному из трех своих спутников. Все четверо всадников носили одинаковую форму — серые плащи, широкополые шляпы, немногим меньше, чем у Цасары и нагрудные эмблемы в виде перекрещенных меча и револьвера.

— Маршал Тевона Элини, — представилась девушка лет двадцати и протянула Йонатану четыре документа и такую же папочку с гербом.

В итоге сверка бумаг затянулась на добрых десять минут. Из рассказов Келли Ардан узнал, что подделка документов весьма распространенное явление на территории Империи и, вроде как, правительство собиралось что-то с этим сделать.

— Все верно, — едва ли не хором произнесли Йонатан и маршал, имени которого Арди не знал.

Причем, от внимания Ардана не укрылся тот факт, что Йонатан отдал на проверку только свое удостоверение в то время, как маршалы — все четыре.

— И что доблестная вторая канцелярия, — не без явной издевки протянул маршал. — забыла в нашем захолустье? Что-то не помню, чтобы вы здесь появлялись со времен гонений на горцев.

На этих словах сердце Арди пропустило удар, но он не подал виду… или надеялся, что не подал.

— Меня куда больше волнует, маршал Андрей Кальдрон, — Йонатан чуть вытянулся в седле и посмотрел за спины маршалам — под холм. — Что в вашей компании делают два десятка дилижансов северных переселенцев, вместо озвученных, изначально, четырех?

Ардан с облегчением выдохнул.

Он немного переживал из-за того, что никто, как будто, не обращал внимания на скопление дилижансов и путевых вагончиков у подножья. Последние — небольшие, но добротно сбитые и укрытые крепкой, тертой тканью, были запряжены одинокими кобылами, в то время как первые выглядели едва ли не положенными на бок сараями на колесах.

Коробки из досок, с отверстиями под окна, обвешанные тюками с разнообразным хабаром, где на козлах сидело по нескольку мужчин с карабинами у ног, а в руках они держали поводья упряжек. В каждой из таких мирно щепали траву от двух, до шести скакунов.

Арди раньше уже слышал про северных переселенцев. Каждый сезон они пересекали горы Алькады через ущелье Разлуки — так называлось то место, где брали свое начало две реки — одна текла на север и впадала в залив Фрегийского моря на территории Племен Армондо, а вторая — на юг.

И, зачастую, этот путь был сопряжен с множеством опасностей из-за чего Монархия и прокладывала железную дорогу через горы.

— Нас наняли в качестве проводников, — буднично пожал плечами Кальдрон, попутно накрутив пальцами кончики красноречивых, седых усов. — Законами это не возбраняется.

— Но не два же с лишним десятка семей, — буркнула Катерина, находившаяся поодаль Арди.

— Мы ведем их до развязки в Пресном, — добавил маршал. — Я так понимаю, что и вы туда едете.

Йонатан сверкнул глазами, лишь добавляя веса зависшей над ездоками атмосферы некоей напряженности.

— Учитывая, что мы заранее направили вам сопроводительное письмо, то понимаете вы все верно, — просвистел Йонатан. — Ладно, мы…

— А где ваш маг? — внезапно подала голос Тевона.

Несмотря на то, что она была самой молодой из маршалов, выглядела ничуть не менее… внушительно. Обветренное лицо; кожа, местами сгоревшая под лучами далеко не гуманного солнца прерий; потертые штаны и буквально побелевшие рукояти револьверов, доходчиво сообщавшие о том, что их далеко не раз использовали по назначению.

— Что вы имеете ввиду, госпо…

— Не госпожа, — перебила она Йонатана. — А сержант Тевона Эллини, маршальский корпус Пригорной Губернии. Это вы могли прочесть в моих документах, не говоря уже о том, что я изначально представилась.

Градус напряженности лишь повысился и краем глаза Арди заметил, как несколько из подчиненных Йонатана отодвинули свои кожаные плащи, обнажив револьверы. Так же поступили и маршалы, которых, кажется, не волновала численная диспропорция.

— Спокойней, господа, — поднял ладони Йонатан, на лице которого застыла своеобразная маска улыбающихся губ и тяжелого, хмурого взгляда. — Наш маг, увы, навсегда остался среди пиков Алькады.

Маршалы переглянулись.

— Только полный крет…

— Тевона! — железным тоном перебил Кальдрон, после чего повернулся к Йонатану. — Да примут его Вечные Ангелы, — он снял шляпу и немного склонил голову, после чего вернул головной убор обратно и обвел взглядом их отряд, ненадолго задержавшись на Арди. — А этот здоровяк и есть тот ценный груз, в сопровождении которого мы обязаны оказать вам всяческое содействие?

— Возможно, — спокойно ответил Йонатан.

Андрей какое-то время сверлил его взглядом, но добился ровно нулевого эффекта.

— Я вижу у него посох мага.

— Отдаю дань должного остроте вашего зрения, маршал.

Тевона опять было открыла рот в порыве возмутиться, но её остановил взмах руки.

— Давайте не будем ходить вокруг да около, Йонатан, — покачал головой Кальдрон. — Вы везете с собой мало того, что явно не совсем человека, а взгляд у меня на нелюдей наметан, так еще и незарегистрированного мага. И будь вы хоть трижды второй канцелярией, я не позволю вам нарушать законы нашей страны.

На какое-то время на холме воцарилось молчание. Тяжелое, густое, с явным привкусом меди на устах и запахом горелого пороха.

Все сидели как на иголках, не сводя взгляда с рук и револьверов возможного противника.

— Вас беспокоит, маршал, тот факт, что с нами смесок или то, что он незарегистрированный маг? — спросил, наконец, Йонатан.

Кальдрон мазнул взглядом по фигуре Цасаре, все это время пребывавшей абсолютно индифферентной к происходящему.

— Если бы меня волновал первый пункт, я бы сперва обратил внимание на вампира, у которого не вижу намордника установленного государством образца.

— И снова ваше зрение вас нисколько не подводит, — хмыкнул Йонатан, после чего развел руками и широко улыбнулся. — Вот ведь совпадение, маршал. Удивительно, как порой неисповедимы пути Светлоликого. Вы представляете, с нами действительно незарегистрированный маг, временно исполняющий обязанности мага нашей группы, а значит — на службе второй канцелярии. И, получается, арестовать его вы не можете.

— Да это просто цирк какой-то! — выкрикнула Тевона. — Что мы их слуш…

И вновь взмах руки заставил вспыльчивую девушку замолчать.

— Спасибо, — поблагодарил Йонатан и продолжил. — И мало того, что арестовать вы его не можете, так еще и по закону, так рьяно вами оберегаемому, маршальский корпус должен оказывать всяческую поддержку второй канцелярии. И, если я правильно помню курс общего права, то маршалы имеют полномочия приводить к присяге. А значит дело за малым — малец, здесь и сейчас, присягнет короне, и мы с вами продолжим совместный путь со спокойными и холодными головами.

Андрей с Йонатаном какое-то время играли в гляделки.

— У нас нет с собой звездных лычек, — напомнил маршал.

— Маги второй канцелярии, по особому распоряжению начальства, освобождаются от необходимости носить регалии на время действия этого самого особого распоряжения. Я начальство. Я распорядился.

Кальдрон прошипел едва слышное ругательство, после чего кивнул Тевоне.

— Но это ведь…

— Хочешь перестрелки? — процедил сквозь плотно сжатые губы Кальдрон так тихо, чтобы не услышал никто, кроме девушки. — С Плащами? И, срань Светлоликого, вампиром⁈ Ты в своем уме, девчонка⁈

И, наверное, обычные люди и не услышали, а вот Цасара и, что удивительно, Йонатан лишь кровожадно улыбнулись. И если с вампиром все было понятно, то вот с Йонатаном… Арди все никак не мог разобраться, что с главой отряда не так. Он выглядел как человек, пах как человек, но при этом явно обладал не совсем человеческими способностями.

А что про «Плащей», то так на территории империи называли, за глаза, работников второй канцелярии.

— Живо приводи его к присяге и поехали уже, — продолжил Кальдрон. — чем быстрее избавимся от этих засранцев, тем раньше я напьюсь в каком-нибудь салуне и постараюсь забыть предстоящий нам месяц в их компании.

Сержант Элини едва багровыми пятнами не пошла от еле сдерживаемого порыва, но, все же, вытащила из седельной сумки небольшую книгу, в которой легко угадывалось священное писание Светлоликого.

Она дернула поводья и, игнорируя всеобщие взгляды, подъехала к Арди. Только теперь он в полной мере смог оценить то, насколько миниатюрной и хрупкой была девушка. Не выше метра шестидесяти сантиметров и не тяжелее пятидесяти килограмм, но при этом с таким крепким стрежнем во взгляде, что невольно проникался чувством искреннего уважения.

— Представься полным именем, — строго, в приказном тоне, произнесла она.

Арди немного устало вздохнул. Благо, что не только Йонатан хорошо помнил курс общего права.

— Как представитель коренного горного народа Алькады, я напоминаю о своем праве, согласно статье конституц…

— Да-да, — перебила Тевона. — я знаю законы, маг. Можешь действовать согласно традициям своего народа. Мне без разниц… Представься.

— Ард Эгобар, сын Гектора Эгобара.

— Хорошо, Ард Эгобар, положи правую ладонь на книгу и повторяй за мной.

Арди слегка изогнул бровь.

Мгновение он боролся с искушением ничего не говорить и принести клятву на объекте, который не обладал в его глазах священностью, но…

Юноша знал текст клятвы. Та не имела особого отношения к короне. Скорее к стране и тем, кто её населял. И её, в любом случае, должен был, при свидетелях, принести любой маг, иначе просто объявлялся вне закона. Так что Ард собирался поступить по совести. Другого не одобрил бы Эргар и, наверное, даже его отец. Не зря же Гектор проливал кровь и отдал жизнь за народ Империи.

— Со всем уважением, сержант, я, конечно, могу это сделать, — абсолютно искренне произнес Ардан. Он не испытывал к девушке в частности и к маршалам в целом никаких отрицательных эмоций. — Но ваша книга не имеет для меня абсолютно никакого значения, и присяга не получит должной…

— Ангелы и демоны! — воскликнула Тевона и попыталась запихнуть книгу обратно в сумку.

Из-за нервов у неё не получилось из-за чего священное писание людского рода едва не упало на землю. Арди среагировал быстрее и успел подхватить книгу, после чего спокойно вернул её в руки маршала.

Та с легким удивлением посмотрела на Арди.

— Зачем? — только и спросила она.

— Вроде в вашей религии говорится, что это оскорбление бога — пачкать и вредить священным писаниям, — ровным тоном ответил Ардан. — Я просто хотел помочь.

И каким-то чудным образом градус напряженности над холмом резко понизился.

— Я не знаю укладов горцев Алькады, — покачала головой Тевона. — у вас есть что-то священное или…

— Вы стоите посреди наших земель, сержант, — спокойно ответил Ардан. — Эти предгорья все еще территории моего народа. Наши земли для нас святы.

Наверное, Арди поторопился заявить о том, что напряженность слегка спала, потому что после последних слов она взлетела едва не до небес. Только если прежде была направлена от маршалов на «плащей» и обратно, то теперь сконцентрировалась на Арди.

— Давайте уже закончим с этим, — проворчал Йонатан. — пока мы все не наговорили чего-то… не того.

Кальдрон согласно кивнул.

Тевона же, снова нахмурилась:

— Мне нужен от тебя, маг, какой-нибудь обряд, символ или знак того, что ты произносишь слова перед лицом своей религии.

— А просто формулы присяги недостаточно? — все также -абсолютно искренне, исходя из любопытства, спросил Ардан. — Я думал, что…

— Мальчик, - он едва не упал с седла, когда услышал из уст Цасары речь на языке Фае. — Прекрати быть таким наивным… у маршалов не самая глубокая чаша терпения.

Ардан прокашлялся, после чего ловко свесился из седла, зачерпнул ладонью горсть земли, а затем достал нож и провел по этой горсти. Короткая вспышка боли и вот уже густые, алые капли падают вниз.

— Этого достаточно? — спросил он все тем же ровным тоном.

— Если так того требуют ваши традиции, то да, — согласилась Тевона. — Теперь повторяй за мной слова присяги магов. Я, Ард Эгобар, будучи гражданином Империи Новой Монархии, присягая на верность Короне, клянусь служить на благо родины и всех народов, что её населяют. Клянусь, что интересы государства будут стоять выше моих собственных. Клянусь, что не запятнаю достоинства моих регалий. Клянусь, что не будет более надо мной господина, кроме моей страны и моей чести.

Ардан произнес нужные слова, после чего снова свесился с седла и вытер руку о траву, в то время как порез на ладони уже практически полностью затянулся.

И, словно повторяя трюки за полукровкой, градус напряженности снова упал и на этот раз едва ли не до нуля.

— Где так научился? — спросила, внезапно, Тевона.

— Работал на ферме последние годы. Там не так чтобы много времени постоянно слезать и залезать на лошадь.

— На людской? — удивилась сержант.

— А на какой еще? — удивился, в свою очередь, Арди.

От этого вопроса брови девушки, взлетели, кажется, до середины лба.

— А сколько тебе лет? — Тевону словно озарило — с такой интонацией задала она свой очередной вопрос.

— Семнадцать.

Это услышал и Андрей с остальными из-за чего послышалась новая волна ругательств.

— Срань Светлоликого, Плащ! — едва ли не взвыл маршал. — Почему ты сразу не предупредил, что везешь с собой практически мальчишку! Мы же тут чуть не перестреляли друг друга!

— Я месяц просидел на заимке в горах, — развел руками Йонатан. — Хотел немного развлечься.

В ответ на это остальные Плащи только засмеялись, вызывая очередную волну ругательств маршалов.

И, кажется, все что-то поняли и один только Арди в недоумении повернулся к Тевоне.

— А что не так-то?

— Я тебе позже объясню, — процедила сержант сверля недобрым взглядом спину Йонатана.

От неё пахло даже не злостью, а чистой ненавистью. Такой, что обычно не испытывают без какой-то личной истории. Вот только в случае с сержантом ненависть была направленна скорее не на самого Йонатана, а на его черный кожаный плащ.

— Поехали, — махнул рукой Кальдрон. — познакомлю вас с главой переселенцев. Толковый мужик. Из бывших военных. Хотя, кто тут из нас не воевал…

И вместе с маршалами они начали спуск с холма. За это время Тевона успела разъяснить Арди, что именно происходило. По закону граждане Империи Новой Монархии обладали полной свободой передвижения внутри своей страны. Переезд из губернии в губернию не требовал никаких дополнительных документов, кроме удостоверения личности. Так все выглядело на фасаде.

На деле же этот закон касался только людей, в то время как представителям первородных рас и полукровок (или, как их куда чаще называли — «смескам») требовался специальный сопроводительный документ. И если на севере страны это уже давно стало формальностью, на которую частенько закрывали глаза, то чем ближе к югу и непосредственно — столице, тем серьезнее относились к процедуре « промежуточной регистрации представителей первых рас».

Вот так высокопарно и официально.

И вся загвоздка в том, что глаз у маршалов был действительно наметан. И вот они видят, как к ним едут в неполном составе представители второй канцелярии. И ладно бы те просто потеряли где-то по дороге своего мага — какое маршалам до этого дела. Нет, они везли с собой явно не совсем человека (на этом моменте Арди слегка изогнул бровь и Тевона, словно на уроке, тут же обозначила по каким внешним признакам его легко отличить от человека. Начиная янтарными глазами и заканчивая слегка выпирающей верхней губой, скрывающей клыки. Арди даже хотел зеркало попросить — никогда за собой такого не замечал), да еще и с атрибутами мага, причем без регалий.

Учитывая обязанности маршалов поддерживать порядок на равнинах, оберегать торговые пути и ловить беглых преступников, то не трудно догадаться какое напряжение вызывал Йонатан своим нежеланием сотрудничать и открывать карты.

Ардан молча кивал, попутно понимая, что не он один отправился в путешествие из родной губернии. Эрти же тоже — полукровка.

Эти свои опасения он выложил маршалу, на что та поспешила успокоить — полномочий шерифа Брайана вполне хватало, чтобы оформить и подписать нужные бумаги.

Но почему он тогда не сделал этого для Арди?

Волшебник посмотрел на спину едущего впереди Йонатана, что-то неспешно обсуждавшего с Кальдроном, который был не так чтобы прям очень сильно рад беседе.

— На этот вопрос я тебе ответить не смогу, — подытожила сержант Элини.

К этому моменту они как раз подъехали к дилижансу, стоявшему в авангарде каравана. Вблизи повозка выглядела еще больше и вместительней, чем с холма. В ней вполне могла бы уместиться целая семья, а на том месте, что ковбои называли «дробовиком», хватало пространства для трех взрослых мужчин.

Но сейчас там сидел только один. Плотный, коренастый, с типичным для северян массивным нижним подбородком и густыми бровями. Он даже говорил с тем же акцентом, что редкие проезжавшие через Эвергейл переселенцы, коих Арди видел раза два, может три, за все минувшие пять лет.

— Эртас Говлов, — представился он, козырнув штопанной шляпой.

— Йонатан, — коротко ответил глава плащей.

Руки они пожимать не стали, только обменялись короткими приветствиями.

— На этом привал можем закончить, — сказал Андрей и уже было дернул коня в сторону, как вдруг его взгляд замер на Арди. Маршал будто что-то вспомнил и повернулся к Эртасу. — Та молодая девушка. Там еще фамилия такая была… как же её…

— Дочь Тавского?

— Точно. Тавская! — щелкнул пальцами маршал. — Так и не запомнишь даже… как она?

— Хуже, — коротко и хмуро ответил переселенец, отчего его брови стали и вовсе напоминать клок овечьей шерсти. — Сегодня уже даже не просыпалась.

— Понятно… — протянул Андрей и повернулся к Йонатану. — Раз уж с вами маг, может он посмотрит?

— На молодых девок? — хмыкнул Плащ. — Не думаю, что родители малыхи сильно этому обрадуются. Нет, я конечно…

— Она захворала, — перебил Андрей, опережая едва не вскипевшего от такого хамства Эртаса. — Три дня уже как. И с каждым часом — все хуже. Как бы не померла.

— При переселении гибнет, обычно, до трети искателей лучшей жизни, — как ни в чем не бывало, без тени эмоций, пожал плечами Йонатан. — Не она первая, не она последняя. А у нас маг — товар штучный. Так что я…

— Я посмотрю, — выехал вперед Арди, разом привлекая к себе всеобщее внимание.

Даже Цасара, все это время спокойно ехавшая позади Ардана и Тевоны, процедила что-то и проверила перевязь с саблей и револьверами.

— Малец, ты… — начал было шипеть Йонатан.

— Я же только что присягу приносил, — снова перебил Арди. — Служить на благо Империи и всех населяющих её народов. Чего стоят тогда людские клятвы, если срок им меньше часа?

Йонатан выругался, а Эртас посмотрел на сидевшего на лошади огромного мужчину с лицом юноши как-то… странно. Как на какую-то диковинку.

Плащ развернул коня и подъехал поближе к Арди, прошипев тому почти на ухо:

— Это ты меня сейчас так уколоть пытаешься, звереныш?

— Нет, — искренне и несколько обескураженно ответил Арди, затем немного подумал и добавил. — Ну, может немного, но это я понял только после того, как вы спросили. А так — если я смогу помочь ребенку, то помогу.

Какое-то время они играли с Йонатаном в гляделки, после чего тот взмахнул руками и сложил их на рожке седла.

— Да кто я такой, чтобы ограничивать в желаниях великих магов, — фыркнул он с явной насмешкой и даже издевкой. — Иди, врачуй, а мы пока тут посидим. Займемся, так сказать, нашими смертными и совсем не интересными делами.

И, незаметным для остальных движением, слегка дернул пальцами. Видимо этот жест предназначался для Цасары, потому что вместе с Арди и Андреем вглубь нагромождения повозок отправилась и вампир.

Наверное, чтобы в случае чего, успеть поймать одного беглого волшебника. Вот только сбегать он не собирался. Нет, душа его стремилась и рвалась в сторону железной дороги, ведущей в Дельпас — туда, куда увозили его семью, но… Но Цасара утром все правильно сказала.

Если бы он действительно имел возможность спрятаться от второй канцелярии, то не являлся бы одним из двух последних представителей своей расы. Да и то — лишь с половиной крови в жилах.

Нет, сейчас он ничего не мог поделать с невидимым поводком, накинутым ему на шею. Но это сейчас.

Как наставлял Эргар — « всегда подготовься перед охотой, соберись, узнай все о своей цели, выясни все пути её возможного бегства и все способы своего нападения и только после этого — бей. Ибо удар должен быть сделан лишь один. Для хорошего охотника этого более чем достаточно».

Арди требовалось время…

И тут же внутренний голос напомнил волшебнику о здоровье его брата и всех тех благах, что корона выделила семье Брайан-Эгобар в обмен на сотрудничество.

Мысли об этом кружились в его голове, пока они ехали через вставший на привал караван. Где-то люди в одежде, не совсем подходящей для длительных путешествий, неумело разбивали костры, точно так же неумело пытаясь что-то на них приготовить. На их лицах, как мужчин, так и женщин, отражались печати бессонных ночей, полных беспокойства, от чего они, несмотря на то что в основной своей массе были немногим старше тридцати, выглядели на все сорок пять.

Мало кто из переселенцев испытывал особенное счастье от сложившейся ситуации. Горы Алькады редко пересекали без серьезной необходимости, предпочитая пользоваться железной дорогой, построенной в обход горной цепи. И обычно эта необходимость приобретала облик пустых карманов. Дорога, ведущая в северные края, во-первых не была достроена полностью, так что между станциями, порой, приходилось проводить по несколько дней в дороге, а во-вторых — обходилась в весьма серьезные эксы.

И если взрослые, явно уставшие и измотанные длинным путешествием, старались не смотреть в сторону незнакомых им всадников, то вот дети отдувались за всех.

Они сновали по лагерю, придумывая какие-то совершенно невероятные игры. Без всякого страха подбегали к не совсем обычному коню Цасары, заглядывали той под шляпу, смеялись, что-то кричали и убегали снова. Носились, словно ласточки у склона.

Арди улыбался им, стараясь не показывать клыков.

Он любил детей.

Малыши его никогда не боялись.

— Пришли, — произнес Андрей, когда они подъехали к стоявшему немного на отшибе вагончику.

Эдакая очень большая телега, от борта к борту которой тянулись высокие дуги, укрытые крепкой, белой тканью.

И даже если бы не слова Кальдрона, Ардан бы и сам догадался, что они в нужном месте.

Здесь неприятно пахло. Не так, как должно было пахнуть.

Арди спешился и похлопал свою лошадь по шее.

— Постой здесь, пока я не вернусь, — прошептал он ей на языке зверей.

Спешилась и Цасара.

— Я буду тут, — бросила она, после чего развернулась спиной к вагончику и лицом к каравану.

— Пойдем, — потянул его за собой Андрей.

Они подошли к вагончику, около которого мирно паслась рыжая кобыла не самого молодого возраста. Стоя около лестницы, ведущей внутрь, Андрей тяжело вздохнул, потянулся к шляпе, затем встал по стойке смирно, а потом, все же, снял головной убор.

Было видно, что ему не очень приятно все происходящее.

— Антон! — позвал он достаточно громко.

В вагончике послышалось шуршание и вскоре шторка отодвинулась и на свет показался мужчина лет пятидесяти. Сверкающий потной залысиной, ястребиным носом, с серыми мешками под глазами и точно таким же, видавшим виды, серым карабином в трясущихся руках.

— Не пущу, Кальдрон! — он вскинул ружье и направил дуло в грудь маршалу. — Она точно проснется! Это вовсе не зараза и не болезнь, просто…

— Все в порядке, Антон, — маршал стоял в полоборота к встревоженному родителю, демонстрируя тому поднятую левую ладонь, в то время как правую скрывала пола плаща. Арди же, находившийся позади, прекрасно видел, как маршал держал пальцы около рукояти револьвера. — Мы дождались Плащей. С ними маг. Вот, привел. Зовут Ардом. Посмотрит твою дочку.

На мгновение в глазах мужчины зажглась надежда, но стоило ему посмотреть на Арди, как она тут же сменилась недоверием.

— Маг? А где тогда его плащ и погоны? — ружье, еще недавно опущенное в землю, теперь снова смотрело в грудь маршалу. — Обмануть меня собрался⁈

— Никакого обмана, — покачал головой Андрей. — Слушай, Антон. Думай сам. Я и так буду должен Плащам из-за того, что попросил у них помощи. Если тебе не надо — я с радостью…

— Нет-нет-нет, — тут же запричитал Антон. — Прости, я… просто… она все, что у меня есть, понимаешь… Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул Андрей и, судя по тону — действительно понимал. — Пустишь?

Мужчина еще какое-то время промешкался, но опустил, наконец, карабин и отодвинул шторку.

— Проходите.

— Давай, здоровяк, — поторопил маршал, надевая шляпу. — все там не поместимся. Я здесь побуду. Рядом. Если что, то ты… ну, понял, в общем.

Арди, если честно, вообще ничего не понял. Почему Антон так боялся маршала, зачем тому карабин и вообще… нет, все же, наверное, придется потом опять порасспрашивать Тевону.

Поднявшись по приставной лестнице, Ардан попал внутрь вагончика, где, на аккуратно сложенных тюках, посреди невзрачных сундучков и, даже, одного ветхого шкафа, на плотно набитом матрасе, под одеялом, лежала девушка.

По меркам Матабар — уже совсем взрослая, потому как не первый год могла завести потомство, а для людей — еще девочка, потому как лишь в следующем году встретила бы свое совершеннолетие.

Рядом с ней, держа в руках небольшой деревянный поднос с какими-то скляночками, сидел на ящике еще один мужчина. Куда моложе Антона. Лет тридцати двух, может тридцати пяти. И, судя по тому, что у него на голове вились блондинистые волосы; под кустистыми бровями сияли задумчивые голубые глаза; чертами лица, тонкими и острыми, можно было хлеб порезать, а нос щеголял небольшой горбинкой, то он совсем никак не мог приходится родственником этим северянам.

— Март Борсков, — коротко представился второй мужчина. — Врач.

Арди кивнул и, не найдя место, куда можно поставить свой посох, просто положил его рядом.

— Вам что-то надо? — спросил вставший за спиной Антон. — Какие-нибудь… я не знаю там… это… ну… я…

— Ничего, — успокоил его Арди. — Разве что немного света. Здесь темно. Хворь любит, когда темно и боится света.

Антон закивал головой и начал постепенно отворачивать ткань, закрепленную на крючки, прикрученные к бортам телеги.

Вскоре в вагончик проникли первые лучики солнца и Арди, найдя свободное место, что сделать было непросто, учитывая, что они вчетвером заняли почти все пространство вагончика, уселся рядом с девушкой.

Она тяжело дышала и её грудь поднималась и опускалась рывками. Неестественно бледное лицо с алыми, горящими щеками. Со спутанными от пота и воды волосами, она лежала на спине и почти не имела сил, чтобы держать голову — та упала на бок, почти коснувшись подбородком плеча.

— Мне кажется, это может быть какой-то вирус, который бедняжка подхватила в горах и…

Арди не стал слушать врача (если бы тот мог помочь — уже бы помог). Он опустился на колени рядом с девушкой и приложил ухо к её солнечному сплетению.

Сердце билось тихо-тихо. Почти неслышно. И то и дело оступалось в своих далеко не размеренных шагах.

Ардан поднял голову и поднес нос к губам девушки, после чего едва-едва надавил той на живот. Она захрипела от боли и едва слышно застонала.

Антон дернулся было к дочери, но его остановил врач, отошедший в сторону и освободивший место для волшебника.

Ардан принюхался. Пахло землей и травой, а еще…

Он повернулся к отцу девушки.

— Как давно ей плохо?

— Три дня…

— Нет, — закачал головой волшебник. — как давно ей стало хуже? Появилась усталость. Она стала раздражительной. Пропал аппетит.

— Это… как его… — Антон почесал затылок. — Эрда начала жаловаться около недели назад, но я подумал, что ей просто тяжело дался переход через горы и…

Арди не стал дослушивать. Ему требовалось узнать самое главное.

— Вы останавливались на привал около ручьев или рек, где растет куст с синими листьями?

— Да, мы еще хотели нарвать их, но маршалы сказали, что не надо. Мол — ядовитые. Вы думаете это она ими так?

— Нет, — покачал головой Ардан. — если бы она съела листья Рассвета Шахаш, то вы бы уже шесть дней, как похоронили бы её.

Ардан аккуратно прикоснулся кончиками пальцев к щеке Эрды и задышал ровнее. Как и учил Скасти, он рассеял взгляд и открыл сознание тому, чего нельзя было увидеть, если смотреть. Он пытался разглядеть то, что мир показывал, только когда смотрящий отворачивался.

Мгновение, другое и вот вокруг девушки начали клубиться тени, будто едкий смог тянулся из земли к её волосам, спутывался в них и постепенно оплетал тело. Черными жгутами, он сжимал грудь Эрды, давил на талию, пытался вжаться в бедра и опуститься еще ниже.

Но это лишь иллюзия. Обман.

Арди усилием воли отмахнулся от ложных видений и ему открылось другое.

Черный дым вовсе не держал девушку в узде. Совсем наоборот — он струился из неё. Из пор её кожи, из её волос. Он становился её продолжением так же, как становился продолжением пламени, танцующего над горящими поленьями.

Эрда словно держала внутри себя огонь и сгорала, задыхаясь в дыму собственной плоти и вместе с ней задыхаться начал и Ардан.

Он захрипел и разорвал телесный контакт, заставив мир вернуться в привычное ему состояние.

Тяжело дыша, он невольно схватился за амулет в форме дуба, словно пытаясь найти в том силы. Впервые он использовал наставления Скасти, чтобы посмотреть на нечто обладающее враждебной сутью, а не просто на окружающий мир.

— Вы её осматривали? — спросил он у врача.

— Да, — кивнул Март. — правда, у меня сейчас нет медсестры, так что осматривали женщины, но я стоял за ширмой и руководил процессом. Они не нашли ничего, что могло бы…

— За ширмой? — удивленно переспросил Арди и повернулся к Антону. — Нам нужно её раздеть.

В вагончике повисла тишина, после чего Антон кивнул и уже засобирался на выход.

— Куда вы? — остановил его Ардан.

— Попрошу жену и дочь соседа, чтобы они…

— Мне нужно посмотреть самому.

Антон замер и повернулся к Арди с не самым добрым светом в глазах.

— Да что ты себе…

— Она умрет, если я этого не сделаю, — тяжело произнес Ардан. — Тем более — она детеныш.

И если Антон, занятый душевными терзаниями, никак не отреагировал на последнее слово, то вот от внимания Марта оно точно не укрылось.

— Ладно, но…

— Нужен свет, — Ардан указал пальцем на ткань, заменявшую им потолок. — Много света.

— Чтобы мою дочь увидели все в этом клятом караване⁈ — не выдержал Антон. — Да как она после такого себе мужа найдет⁈ Проклятые южане… да что вы…

Он замолчал. Потух так же быстро, как и вспыхнул.

— Метрополия большой город… — прошептал он себе под нос. — наверное, в диаспоре слухи быстро улягутся и она… она…

Арди не так хорошо знал традиции различных народностей Империи, чтобы понять в чем заключалась проблема. Во всяком случае в Эвергейле, если кто-то подглядел за девушкой во время купания той на озере, то это не оставляло последнюю без возможности выйти замуж.

— Малыш, — вдруг прозвучал знакомый голос с той стороны покрова. — для них это действительно серьезный вопрос.

— Кто это? — чуть съежился Антон, а Март немного вздрогнул.

Ну да, Атта’нха что-то говорила о том, как речь вампира внушает непроизвольный страх представителям человеческого рода.

— Цасара, — только и ответил Арди, будто это все объясняло.

Он вздохнул и покачал головой. Кто бы мог подумать, что за сегодняшний день ему уже второй раз придется прибегать к науке Эан’Хане.

— Задерните полог, — попросил он. — мне нужна тьма.

— Но вы только что…

— Пожалуйста, — перебил Арди настолько вежливо, насколько это вообще возможно. — Просто делайте, как я вам говорю. У нас не так много времени.

Антон посмотрел на врача и тот едва заметно кивнул, после чего отец девушки все же закрыл полог, крепко затянув шнурки на шторках.

Но как бы не старался Антон, в вагончик все равно проникали лучики света, тонкими полосками прорываясь сквозь прорехи в ткани, через крепления и щели в досках. Так что для глаз простого человека вагончик погрузился в вязкий сумрак, граничащий с мраком, но для Матабар…

Арди, пусть и в серых тонах и не так отчетливо, как при свете солнца, вполне себе все видел.

— Ваши глаза… — прошептал было Март, но осекся и, аккуратно обойдя Арди, взял за плечи Антона и отвернул того в сторону.

Отец девушки был слишком занят состоянием своей дочери, чтобы разглядеть лицо склонившегося над ней мага, так что не заметил немного вытянувшихся по вертикали зрачков и через чур ярко светящейся янтарной радужки.

Именно так, если верить Эрти, Анне и остальным, выглядели глаза Ардана в темноте.

— Потерпи немного, — прошептал он на ухо девушке и принялся за дело.

И если когда он, неумело, дрожащими руками, расстегивал корсет и распутывал завязки на платье у Анны, то сейчас его пальцы бежали по одежде быстро и ловко; и даже самые тугие пуговицы и самые хитро завязанные шнурки ему не мешали.

Он не испытывал ни малейшего влечения к этому детенышу, так что даже когда следом за иссиня-черным платьем в сторону легла бежевая нательная рубашка, а потом и нижнее белье, то… Ардан лишь отстраненно отметил, что у девушки весьма крепкое тело и не более того.

Аккуратно, стараясь лишний раз не шевелить (насколько это было возможно) больную, он переворачивал её с бока на бок, проводил пальцами по коже, надавливая в тех местах, что казались ему слишком уж припухшими или наоборот — растянутыми. От каждого движения Эрда начинала стонать и что-то неразборчиво шептать, из-за чего Арди приходилось делать перерывы, чтобы больная могла набраться хоть немного сил.

— Что там…

— Не оборачивайтесь, — судя по звуку Март дернул Антона за плечи. — Смотрите перед собой и доверьтесь господину магу.

Арди же, начав с плеч, шеи и груди, уже перешел к пояснице, пока, наконец, в крестце, практически между ягодицами, не обнаружил искомый след.

Маленькая точка, похожая на простую родинку, с едва-едва заметным ореолом.

Неудивительно, что её не заметили женщины при осмотре… Ардан, если бы не свитки и уроки Атта’нха, не зная где и что искать, тоже бы не смог обнаружить ранку.

Накинув на девушку одеяло, он прислонился к бортику телеги.

— Цасара, — позвал он тихим шепотом.

— Да, малыш?

— Ты знаешь местную флору?

Вампир ответила не сразу.

— Скажи, что тебе нужно и… надейся, что я это найду.

— Хорошо, — выдохнул Ардан и посмотрел на лежавшего перед ним детеныша. У того осталось совсем немного времени… — Мне нужны деревянная кружка, кипящая вода, два листа Рассвета Шахаша, который наверняка кто-нибудь да сорвал, еще корень вереска, три бутона василька, аконит и стебель душицы.

— Я попробую собрать, — только и ответила Цасара.

Потянулись томительные минуты ожидания. Март отпустил Антона и тот опустился на сундук у изголовья. Грубыми, дрожащими руками, он настолько аккуратно и нежно гладил спутанные волосы дочери, что становилось удивительно, как много любви и сострадания хранилось в сердце этого обтесанного ветрами мужчины.

Март же, усевшись рядом с Арди, просто молча смотрел перед собой в темноту.

Сам Ардан мысленно раз за разом повторял рецепт зелья, не зная получится ли у него приготовить все так, как нужно, или нет. За время жизни в Эвергейле он лишь несколько раз помогал кому-то со здоровьем, но только в тех случаях, когда от него требовались лишь самые простые знания Эан’Хане.

— Что, по итогу, произошло? — Март, все же, не выдержал и нарушил тишину.

— Её укусил жук Шахаш, — ответил Арди, не сводя глаз с постепенно темнеющих губ девушки. У той осталось всего несколько часов… — Он питается листьями ядовитого куста, который растет на берегу некоторых рек. И этими же листьями обожают питаться медведи, для которых яд Рассвета Шахаш не представляет опасности, а листья очень сладкие, так что… Бывает они прям под чистую сгрызают весь куст, вот жук и защищает свою территорию. А у медведя шкура толстая, еще и шерсть, так что жуку не прокусить её и яд от жала остается только на поверхности кожи, но боль вызывает ужасную. После такого какое-то время медведь больше не суется к кустам.

— Надо же, — протянул Март, теребя в руках сигару, от которой пахло незнакомым сортом табака. — никогда не слышал о таком… а почему тогда название такое странное — Рассвет Шахаш?

— Потому что яд очень медленный, — пояснил Ардан. — И если жук кусает человека, то тот еще какое-то время живет, не чувствуя при этом боли от укуса. От пары дней, до чуть больше, чем неделю, а умирает, обычно, во сне. Ночью. Ну и находят его…

— На рассвете, — закончил за него Март.

Арди машинально кивнул, не отдавая себе отчет, что в темноте людям этого не видно.

— Надо тогда осмотреть других…

— Если бы были другие, то они бы давно уже столкнулись с теми же симптомами.

— Резонно, — с уважением согласился Март. — непонятно только, почему тогда пострадала только Эрда. Пока маршалы не предупредили, то к кустам успело подойти несколько человек.

Ардана это не удивляло. Рассвет Шахаш испускал легко узнаваемый для местных охотников, сладкий, приятный аромат. Этим он подманивал несчастную добычу, которую кусал жук и та умирала, становясь пищей для почвы, растений и деревьев.

Таков путь охоты.

— Её лунный цикл, — пояснил Арди. — жук среагировал на её цикл.

Март что-то произнес, но его слова заглушила Цасара.

— Я все собрала, — прозвучал голос, вновь заставивший вздрогнуть врача и Антона.

Около входа в вагончик что-то поставили и Арди, отодвинув шторку, обнаружил кружку, пузатый котелок с бурлящей водой и тряпичный сверток.

Развернув ткань, он проверил есть ли там все нужные ингредиенты, после чего, ровным дыханием успокоив шалящие нервы, принялся за дело.

Положив на дно кружки синий лист, чем-то напоминавший лист крыжовника, Арди достал нож и настругал поверх немного корня вереска. Затем взял три синих бутона и на одном сорвал четыре лепестка, на втором два, а на последнем — все. Он сжал их в кулаке, а тот занес над паром постепенно остывающей воды и держал до тех пор, пока это стало невозможным из-за боли от жара.

Разжав влажную ладонь, он бросил размякшие лепестки в кружку, куда сразу добавил цельный аконит. А стебель душицы, разломав на мелкие крупицы, уложил сверху, накрыв все это дело вторым листом Рассвета Шахаш.

После чего, развернувшись, добрался по тюкам и сундукам до девушки.

— Что… что за шуршание… — дернул головой, чем-то напоминая слепого крота, Антон. — Вы снова здесь, господин маг?

— Да, — ответил Арди, занося нож над головой девушки.

— Что… что вы собираетесь делать.

— Я…

— Он хочет прочитать молитву Светлоликому над вашей дочерью, Антон, — вдруг встрял Март. — Потому что, разумеется, не совершает никакого еретического обряда и никакой волшбы первородных, что могла бы осквернить девочку. Вы можете быть спокойны на этот счет, Антон.

Отец Эрды закивал и продолжил причитания, в которых Арди теперь смог различить молитвы Светлоликому.

Северяне…

Мысленно поблагодарив Марта, волшебник ловко отрезал клок волос девушки и вернулся к кружке. Он положил локон сверху на второй лист Рассвета Шахаш, а затем, наконец, залил содержимое горячей, но уже не бурлящей, водой.

Если он все сделал правильно, то яд Шахаш должен столкнуться с ядом аконита, и пока те будут заняты друг другом — остальные ингредиенты спеленают их и обернут не во вред, а на пользу.

Взяв в руки кружку, Арди вернулся к больной и склонился над головой Эрды. Он дул на пар так, чтобы девушка могла им надышаться, а затем, зажав той нос, начал постепенно, по чуть-чуть, вливать содержимое кружки в рот.

Процесс занял не меньше четверти часа, и все это время отец девушки не переставал читать молитвы, а Март — крутить свою сигару.

Наконец, когда кружка опустела, Арди попросил отдернуть полог.

— Все будет хорошо, моя родная, — прошептал Антон. — Все будет замечательно… вот увидишь, моя маленькая орхидея.

Когда в вагончик вернулся свет, то всем стало видно, что с лица девушки начала постепенно сходить бледность, а её дыхание слегка выровнялось.

— О Светлоликий! — воскликнул Антон, опустившись без сил рядом с дочерью. — Хвала тебе и Вечным Ангелам, донесшим до тебя мои мольбы… Хвала свету и…

Арди посмотрел на рыдающего отца, прижимавшего к себе дочь и, в этот момент, ему стало немного легче. И где-то глубоко в сознании картина с продырявленной головой сменилась этим — видом того, как Антон бережно убаюкивал ровно дышащую девушку.

Ардан, не став отвлекать Антона, подошел к Марту.

— Пусть пьет каждые три часа по кружке горячей воды с солью. Если нет соли, то в воду можно добавить немного базилика или тимьяна.

— Найдем соль, — улыбнулся Март.

Арди кивнул и, выйдя наружу, с удивлением обнаружил, что уже почти стемнело.

Маршала нигде не было, как и его лошади, а рядом стояла только Цасара.

— А…

— Кальдрон убедил Йонатана задержаться здесь на еще одну ночь, — вампир, не сводя взгляда с просторов прерий, сходу ответила на незаданный вопрос. — И он этому очень сильно был не рад, но оставим до завтра. А сейчас иди спать, малыш.

— Мне надо…

Арди подошел к своей лошади и заметил, что с седла уже отвязали и небольшую палатку, и спальный мешок.

— Там, — молча указала вампир.

Ардан помедлил немного, а затем благодарно кивнул и побрел в указанную сторону.

Дух Ночи… он даже представить себе не мог, что всего один день может длиться так долго, что посоперничает с целым месяцем. Казалось, что сегодня произошло событий больше, чем за весь прошлый год.

И, возможно, именно поэтому уставший волшебник допустил самую простую и нелепую ошибку охотников — не почувствовал, что по его пятам следует человек с запахом незнакомого табака.