Продвинувшись на пару метров, он сразу оказался в густой тени. Он обернулся и знаком показал Чаку, что можно выходить. Тот не видел его в темноте, но направился в ту сторону, где он исчез. Одной рукой бандит опирался на костыль, другой волок пленницу.

Увидев, наконец, Дениса, прижимающегося к дереву, они остановились. Рука юноши была предостерегающе поднята.

Какое-то время все молчали, прислушиваясь. Наконец Денис сделал жест, показывая, что можно продолжать движение.

Не пройдя и пяти шагов, он опустился на четвереньки и жестом велел спутникам сделать то же самое. Чак опустился с трудом. Он тяжело, со свистом дышал. Его дыхание слышал даже Денис, который находился метрах в двух впереди.

Кораблёв продвинулся ещё немного и достиг того места, где во время первой вылазки видел наблюдателей. Он остановился и прислушался. Позади него остановились Чак с Натальей. Странно. Здесь только что, справа и слева, стояли две группы молодчиков в кожаных куртках. А сейчас никого не было. Как ветром сдуло.

Может быть, они расположились чуть дальше? Денис пополз вперёд. Он одолел пять метров, десять, и не встретил ни одной живой души. За ним пробирались его спутники.

— Ну, и где твои хмыри? — просипел Чак.

— Тсс! — Денис приложил палец к губам.

Несколько минут все молчали. В верхушках сосен шумел ветер, и слышно было, как на землю с деревьев падают капли.

— Всё тихо, — прошипел бандит. — Так где они?

— Не знаю. Только что были здесь.

— А ты их точно видел?

— Вот как вас!

— Может, мы их не заметили в темноте? — предположила Наталья. — Или они в другое место перешли?

Денис в сомнении качал головой. Не похоже было, чтобы бандиты переходили с места на место. Он видел собственными глазами, как некоторые из них спали!

— Ладно, хватит базарить, — прошептал Чак. — Идём, только тихо!

Денис снова двинулся вперёд, поминутно останавливаясь и оглядываясь. С такой же опаской шли Чак с девушкой.

Наконец Денис вполголоса сообщил спутникам, что место, где он видел наблюдателей, осталось позади.

Чак вцепился в костыль и с кряхтением поднялся на ноги.

— Значит, дальше чисто?

— Вроде должно быть чисто.

— Надо отвалить подальше от этого поганого дома, — бандит обернулся к Наталье. — Ты местная, должна знать, как выйти к шоссе или к какой-нибудь дороге. Остановим там попутку и двинем в Москву.

— Шоссе тут поблизости нет, а дорога только на Троицкое, но до неё ещё нужно дойти.

— Тогда потопаем к дороге. Она к городу ведёт, говоришь?

— Да, к Троицкому.

— Пошли, только на дорогу выходить не будем, а то нас на ней словят. По лесу попёхаем.

— Но в лесу мы заблудимся!

— А мы рядом с дорогой пойдём.

Путники побрели между деревьями. Небо, затянутое тучами, было черным-черно. Лишь в одном месте сквозь пелену облаков пробивалось серебристое сияние месяца, но оно почти ничего не освещало.

Чак то и дело спотыкался и изрыгал ругательства. Девушке приходилось поддерживать его под руку. Несколько раз он падал, и Наталья, тихонько взвизгнув от боли в запястье, падала вместе с ним.

— Я никуда не убегу, отцепите наручники, — молила она.

Чак только сердито фыркал.

Шедший впереди Денис внезапно остановился.

— Смотрите! — Он показал куда-то направо.

— Вроде там костёр, — сказал бандит, вглядываясь в темноту.

— Может, это ваши знакомые? — спросил Кораблёв.

— Видал я в гробу этих знакомых…

— Костёр иногда разводит лесник, — сказала девушка.

— Лесник? — заинтересовался Чак.

— Да, есть здесь такой. Пётр Тихонович Маслов. Он раньше работал на лесопилке, а сейчас лесником…

— Как он выглядит?

— Ну, высокий, небритый всегда. Мрачный. Похож на бомжа. Вы его знаете?

— С чего бы. В первый раз слышу.

— Тогда, наверное, это грибники. Они иногда появляются здесь.

— Ну да, грибники, — не поверил бандит.

Денис вызвался сходить на разведку, но Чак сказал, что пойдут все вместе.

— Я должен их увидеть, — сказал он. — Только близко подходить не будем.

Пламя костра то исчезало за деревьями, то появлялось, разгораясь по мере того, как путники подходили к нему. Вскоре они уже ясно видели костёр, горевший на лесной поляне, палатку и каких-то людей.

— Это не местные, — пробормотала Наталья.

— Блатняк, — хрипнул бандит.

Впрочем, девушка с Денисом уже догадались об этом, разглядев кожаные куртки и бритые затылки сидевших у костра молодчиков. Слышались голоса, но слов разобрать было нельзя.

— Ближе подойдём, — шепнул Чак.

Путники приблизились к поляне и затаились за деревьями. Их глазам предстало жуткое зрелище. Костёр горел под разлапистой липой, наполовину облетевшей. К её нижней ветви за руки, заломленные назад, был привязан какой-то человек. Рыжий молодчик вытаскивал из костра головешки и прижигал ими висевшего. Тот вздрагивал всем телом и испускал стоны.

Наталья ахнула.

— Это сторож дядя Кузя из Шабаново! Зачем они его? Что он им сделал?

— Цыц, — оборвал её бандит. — Молчи, а не то засветимся!

Он сделал шаг вперёд и весь обратился в слух.

Глаза рыжего детины были мутными и безжалостными. Вытащив из костра тлеющую ветку, он подул на неё, разжигая пламя, а потом ткнул ею в пах сторожу. Тот весь изогнулся от боли.

— Ещё раз спрашиваю: куда делся Маслов? — проревел рыжий.

— Не знаю, ей-богу, не знаю, — худощавый мужчина лет шестидесяти пяти всхлипывал и дёргался, отодвигаясь от ветки. — Я уже неделю его не вижу…

— Когда, говоришь, ты видел его в последний раз?

— Не помню, какого числа…

— В тот вечер в лесу разбился джип, так?

— Так. Милиция приходила, спрашивала об этом.

— И в тот день ты его видел в последний раз?

— Да, в тот день, днём.

— И куда он пошёл?

— Не знаю. В избу к себе, небось.

— А вечером видел его?

— Вечером не видел, клянусь!

Рыжий бандит ткнул горящей веткой сторожу в живот.

— Что-то ты недоговариваешь! В избе давно никого нет. Маслов исчез.

— Ну, исчез, и бог с ним. Я за ним не слежу.

— Где он мог находиться в тот вечер, когда разбился джип?

— Да у себя, где же ещё. Или по лесу шастал, кто его знает…

— Маслов не мог так просто исчезнуть, — с угрозой проговорил рыжий. — Он сказал бы тебе об этом, вы ведь большие приятели!

— Может, он в Загорск уехал. Сын его бабу там себе завёл.

— Уехал на ночь глядя? — раздался простуженный голос другого бандита. — Как же это так?

Вытянув шею, Денис в группе людей, сидевших у костра, разглядел Гнуса. Наталья с Чаком тоже узнали сегодняшнего гостя. Чак сделал предостерегающий жест, заставляя всех молчать.

— Изба Маслова рядом с тем местом, где разбился джип, — продолжал допрос рыжий бандит. — Значит, Маслов мог слышать, как он разбился. А утром в деревне появился раненый мужик. Ты его, кстати, видел, вроде бы даже разговаривал с ним. Так?

— Ну, так.

— Чемодан у него был?

— Не было. У него сумка была белая, в ней что-то лежало. Вроде, картошка.

— О чём вы с ним базарили? — снова подал голос Гнус.

— Я же говорил вам. Он был ранен, спрашивал, есть ли здесь фельдшер или ещё кто, чтобы помощь ему оказали. Я говорю, фельдшера нет, надо в Троицкое ехать, а доктор не каждый день сюда приезжает…

— Так куда делся Маслов? — нетерпеливо перебил его рыжий. — Не может быть, чтобы он не сказал тебе, куда намылился!

— Ничего он мне не сказал…

— На другой день после аварии ты зашёл к нему. Зашёл, не отпирайся! — Рыжий снова прижёг его.

— Ну зашёл, зашёл, — застонал сторож. — Только дома его не застал. Не было там никого…

— Признайся, избу ты обшмонал.

— Чего?

— Обыскал, говорю, избу, да?

— Зачем мне её обыскивать…

— В избе ты нашёл труп Маслова и чемодан!

— Господи, не было этого ничего, только заначку взял — четвертинку самогона…

— Где чемодан? Колись быстро, старый пень, а то сейчас будем кишку из тебя вытягивать!

Из палатки вылез долговязый малый с наушниками на голове и с радиотелефоном в руках. Он слегка покачивал головой в такт звучавшей в наушниках музыке.

— Тебя, — он протянул аппарат рыжему.

Тот отбросил ветку.

— Алло! — Он с минуту слушал и вдруг в ярости обернулся к долговязому: — Обормот! Шеф уже десять минут не может дозвониться! Дождёшься, что я выкину на хрен твои грёбаные наушники!

Парень торопливо снял их и на всякий случай отступил в сторону.

— Да, слушаю… — сказал рыжий в трубку. — Понял, шеф, всё понял… — Он выключил связь. — Туши костёр, быстро! Они где-то здесь!

Огонь забросали мокрой листвой, и вскоре всё погрузилось в темноту.

Чак и его спутники попятились, а потом пошли быстрым шагом. Никто не произносил ни слова. Наконец Чак выругался во весь голос, споткнувшись о корягу. Наталья застонала от боли в запястье.

Какое-то время все стояли, переводя дыхание.

— Они получили сообщение по рации, — сказал Кораблёв. — Скорее всего, про нас. Слышали, тот рыжий сказал, что они где-то здесь? «Они» — это наверняка мы.

— А может, менты, — возразил Чак. — Может, менты им на хвост сели.

— Какие же они ублюдки, — закипятилась Наталья. — Так издеваться над пожилым человеком…

— Завязывай базар, — оборвал её Чак. — Лучше думай, куда нам топать.

Девушка растерянно огляделась. Они ушли от поляны так быстро, что она перестала ориентироваться в лесу.

— Надо выйти на тропу до Шабаново, но я не знаю, где она. Если бы знать точно, в какой стороне дача…

— Она должна быть там, — Денис показал рукой.

— Дурь лепишь, она там, — Чак показал в другую сторону.

— Да всё просто, — сказал юноша. — От дачи мы ушли не слишком далеко, поэтому, если залезть на дерево, можно увидеть крышу. Тем более, наверху светлее, чем здесь. Месяц иногда показывается.

— Лады, — одобрил бандит. — Вот и дерево тебе подходящее. Давай, залазь, только по-быстрому.

Используя костыль как ступеньку, Денис вскарабкался на нижнюю ветвь огромного тополя. Оттуда достал до следующей ветви и, повиснув на ней, подтянулся на руках. Дальше ветви росли часто. Перебираясь с одной на другую, он поднялся на самую верхушку. Листва скрыла его от глаз спутников.

Денис отсутствовал минут тридцать. Чак с Натальей не решались окликнуть его: могли услышать бандиты. Наконец он спрыгнул с нижней ветви на землю.

— Пришлось ждать, пока выйдет месяц, — проговорил он, отдуваясь. — Я был прав, дача — там. Мы ушли от неё на километр, может, чуть больше.

— Ну и где, по-вашему, дорога?

— Не дорога, а тропа до деревни. Дорога начинается за ней.

— Тропа тогда где?

— Если дача там, то тропа на Шабаново — там, — Наталья показала рукой.

— Ну, смотри, Сусанин!

Отряд двинулся в путь, и очень скоро, действительно, достиг тропы. Выходить на неё не стали, пошли по лесу, держась от неё поблизости. Путь по бездорожью был нелёгким, особенно для Чака: приходилось перебираться через гниющие стволы и нагромождения невидимых в темноте корней..

Чак объявлял остановку всякий раз, когда видел подходящий поваленный ствол. Он усаживался на него, клал рядом костыль и переводил дыхание. У них с Натальей начинался один и тот же разговор:

— Сколько ещё до деревни топать?

— Она недалеко, но мы идём медленно…

— Идём нормально. Ты скажи, до рассвета придём?

— Придём.

— В деревню заходить не будем. Стороной обойдём.

Чак вставал и упрямо шёл дальше. Зарядил мелкий дождь. Капли, невидимые в темноте, монотонно стучали по листве. Чак стал спотыкаться чаще — видимо, действие наркотика ослабевало. До Кораблёва доносилась его ругань.

Наконец лес кончился, и основательно уставшие путники вышли к обширному заросшему полю. Наталья объявила, что Шабаново за полем, и будь сейчас светло, они бы увидели избы.

Идти к деревне напрямик Чак не рискнул: местность была слишком открытой, а уже светало. Поэтому двинулись опушкой леса, прячась в зарослях.

Показалась грунтовая дорога, вся в лужах, уходившая куда-то в лес.

— Дорога на Троицкое, — сказала девушка, — но дотуда восемь с половиной километров. Давайте лучше подождём попутную машину.

— И когда она появится, эта машина? — спросил Денис.

— Ну, не знаю… Но должна появиться. Машины почти каждый день заезжают в Шабаново.

— От машин надо держаться подальше, — пробурчал Чак. — Придём в Троицкое, там и остановим попутку.

— Далековато идти, — заметил юноша.

— Хочешь жить — дойдёшь, — и бандит, стиснув зубы и яростно сопя, двинулся вперёд. Одна только мысль о том, что путь до города он может не осилить, приводила его в бешенство.

Низкое свинцовое небо светлело медленно. В мглистом воздухе сеялась колючая морось. Путники сначала шли по самому краю дороги, готовые при появлении машины нырнуть в лесные сумерки, но дорога всё время была пустынна, и Чак не выдержал и вышел на её середину. Идти с костылём здесь было легче. Дениса он выслал вперёд с приказом свистнуть, если заметит что-нибудь подозрительное.

Наталья замучилась идти с ним. Руки его начали трястись, он то и дело спотыкался, и в эти моменты металлический браслет больно впивался в запястье. Чак вымотался ещё больше. Привалы, которые он делал, становились всё более частыми и продолжительными.

— Ну, что, — спрашивал он, валясь на мокрую корягу и переводя дыхание, — до Троицкого далеко ещё?

— Дойдём до моста через Переплюйку, значит, половину пути сделали, — отвечала девушка.

— А до моста далеко?

— Думаю, не слишком, — и она снова начинала просить: — Снимите наручники… ну, снимите… в них идти трудно, и вам, и мне. Сами увидите, как без них легко станет…

— Хватит трындеть одно и то же, — рычал бандит. — Я вас обоих насквозь вижу. Только и думаете, как бы слинять.

Он решительно вставал и тянул за собой Наталью.

Когда раздался негромкий тревожный свист, оба сломя голову устремились в придорожные заросли. Перед ними туда же ломанулся Кораблёв.

— Что там такое? — зашептал бандит, вглядываясь вдаль.

— Машина едет… — отозвалась девушка.

— Это урки, — сказал Чак. — Лежи тихо, ясно? Может, мимо проедут…

На дороге показался разбитый, весь заляпанный грязью старый «уазик» военного образца. Он ехал медленно, переваливаясь на ухабах и буксуя в лужах.

— Знаете, кто это? — встрепенулась Наталья. — Это зять Марии Васильевны! Он приезжает два раза в неделю, подвозит продукты!

— Уверена?

— Точно! Вон он, в кепке, за рулём…

— Что это он тащится в такую рань, — Чак поднёс к глазам часы. — Пяти ещё нет… Денис, это свой! Тормозни его, пока не проехал!

Кораблёв выскочил на дорогу перед носом «уазика» и замахал водителю. Машина остановилась. Через приоткрытую дверь юноша пару минут разговаривал с шофёром, а потом обернулся и жестом показал, что можно выходить.

— Идём, — хрипнул Чак. — Но знай, деваха, если парень меня сдаст — порежу его и тебя!.. Иди спокойно, браслетов не показывай. Я болен, ты меня придерживаешь под руку. Прижмись ко мне… Ближе…

Почти в обнимку они выбрались на дорогу.

— Эти, что ли? — востроносый мужчина лет тридцати пяти, в штормовке и кепке, высунулся из машины и вгляделся в Наталью с Чаком. Мокрые, вымазанные в грязи, вид они имели самый жалкий.

— Человеку срочно к доктору нужно, — сказал Денис чуть ли не в пятый раз.

— А-а, это вы! — Мужчина узнал хозяйку дачи и весь расплылся в улыбке. — Здравствуйте, Наталья Сергеевна, какая встреча! — Он приподнял кепку. — Вот уж не ожидал!

— Нам надо в Троицкое, как можно быстрее, — сказала Наталья.

— Что вы, какой разговор! — Водитель засуетился, вылез из машины, раскрыл заднюю дверь. — Усаживайтесь, пожалуйста.

— Это мой двоюродный брат, — девушка кивнула на Чака.

— Упал неудачно и пропорол ногу, — объяснил Денис. — Много крови потерял.

Чак, видя, что мужчина в машине один, сразу, не говоря ни слова, полез с костылём вслед за Натальей на заднее сиденье, старательно пряча наручники. Денис сел рядом с шофёром. Тут же познакомились. Мужчину звали Михаилом Ивановичем, жил он в Троицком.

Машина развернулась и покатила в обратном направлении.

— Ездить после дождя по такой дороге — сплошное наказанье, — говорил Михаил Иванович.

Сначала он жаловался на погоду и дорогу, потом заговорил о тёще, которая не хочет переезжать в Троицкое и упорно цепляется за свою развалюху в Шабаново. Денис кивал, делая вид, что слушает, и сам не заметил, как провалился в сон.

Спал он, как ему показалось, одно мгновение. Его разбудил водитель.

— Слышь, парень? Толкнуть надо!

Денис помотал головой, окончательно просыпаясь, и вылез из машины. С хмурого неба сеялся мелкий дождь. Рассвет занимался медленно, а здесь, на пустынной лесной дороге, и вовсе стояла темень от подступавших огромных деревьев.

Кораблёв осмотрел застрявшее в луже колесо, взялся за багажник и поднатужился. Михаил Иванович давил на газ. Сквозь шум тарахтящего двигателя Денису показалось, что он слышит какой-то отдалённый звук. Как будто сзади, со стороны Шабаново, к ним приближается машина… Он прислушался, но звук смолк. Он вгляделся в туманную мглу, стараясь рассмотреть горящие фары. На дороге всё было темным-темно. В конце концов, он решил, что послышалось.

Двигатель заработал с новой силой.

— Толкай! — закричал Михаил Иванович.

Денис напрягся, и после нескольких энергичных рывков заднее колесо, пробуксовывая и разбрызгивая жидкую грязь, выкатилось из впадины.

Юноша вернулся в кабину. Наталья спала, а Михаил Иванович говорил Чаку, видимо отвечая на его вопрос:

— Да уж проехали Переплюйку, давно проехали. До Троицкого километра два всего осталось… Подвезу вас к самому медпункту…

— На хрен медпункт, — ворчал бандит. — Мне в Москву надо, и быстро!

— В семь часов автобус должен пойти в Загорск, — начал объяснять водитель, но Чак его перебил:

— Короче, в Москву поедешь!

— Не-е, — Михаил Иванович качал головой. — В Москву — это мне весь день терять…

Бандит запустил руку за пазуху и извлёк несколько стодолларовых купюр.

— Вот, шестьсот баксов даю! Знаешь, сколько это в деревянных?

Михаил Иванович умолк, уставившись на деньги.

— Бери, тебе за месяц столько не заработать!

— У меня и бензину не хватит… — пробормотал водитель как бы в сомнении, но по глазам было видно, что согласен.

— В дороге заправишься. За бензин плачу отдельно.

— Тогда ладно, — решился Михаил Иванович. — Коли ещё и за бензин платите, то ладно. В Троицком я только к своим заскочу на пару минут…

— Погнали, — буркнул бандит, откидываясь на сиденье.

Машина снова затряслась по ухабам.

Справа лес кончился, и потянулось необозримое поле. Оттуда, из туманного далека, доносилось протяжное мычанье коров.

Заснувшего Дениса разбудил внезапный толчок. Машина резко встала. Еще не раскрыв глаз, он почувствовал, что в лицо ему светит яркий свет: это в лобовое стекло били зажжённые фары встречного автомобиля. Тот стоял прямо напротив «уазика», преграждая путь.

На заднем сиденье глухо матерился Чак. Проснулась Наталья.

— Давай задний ход, — скрежетал бандит. — Дёргаем отсюда…

— Позади тоже стоят, — пробормотал Михаил Иванович, испуганно озираясь. — Этот нас обогнал, а тот сзади шёл… Кто ж знал, что они по нашу душу…

Денис раскрыл дверь и высунулся. Впереди, почти лоб в лоб, стоял огромный чёрный джип; сзади в «уазик» упирался бампером чёрный «Вольво». Их взяли в клещи! Преследователи наверняка ехали за ними от самого Шабаново, это их слышал Денис, когда вылезал толкать машину…

К «уазику» подошли стриженые молодчики в кожаных куртках, раскрыли двери, направили на пассажиров лучи фонарей.

Чак полез в карман за ножом, но один из стриженых навалился на него и перехватил руку. Чака выволокли из машины. Наталье пришлось последовать за ним.

Денис похолодел, узнав в одном из незнакомцев рыжего, который пытал старика на поляне.

— Ну, всё, погуляли — и хватит, — сказал рыжий. — Поедете с нами.