И пошёл Барвинок быстрым ходом,

Побежал он садом-огородом:

— Здравствуй, огородная семья!

Радуйся, пожаловал и я! —

Засмеялся дебелый Бурак:

— Ох, какой же ты храбрый казак! —

Пробасил и пузатый Гарбуз[1]:

— Ты, как видно, парнишка не трус! —

Похвалил и вояка Горох:

— Ты, видать, уродился неплох! —

Лук промолвил, хоть был и сердит:

— У него привлекательный вид! —

Наш Барвинок от этих похвал

Расхрабрился, на цыпочки встал,

Принял вид надутый и важный:

— Я, — кричит, — Барвинок отважный!

Так и быть уж, побуду с вами,

Неприметными овощами! —

В это время Пчела прилетела,

Зазудела она, загудела:

— Это кто тут смеет хвалиться,

Я уже начинаю злиться! —

Первым Хрен подскочил на грядке:

— Ты права, у нас непорядки:

Не успел парнишка родиться,

Как уже принялся гордиться! —

Вслед за Хреном вылез Чеснок:

— Несознательный паренёк!

Голова, видать, без царя:

Ходит тут да хвалится зря. —

А Барвинок в ответ ему:

— Не судья ты уму моему.

Я ещё не умею читать,

Ну, а зубы могу сосчитать. —

Говорит Чеснок: — Ну и что ж,

Начинай считать, коль не врёшь! —

Начинает Барвинок считать:

— Раз, два, три, и четыре, и пять…

— А потом всё сначала опять:

— Раз, и два, и четыре, и пять! —

Скалит острые зубы Чеснок:

— Значит, зря похвалялся, сынок? —

За Барвинка вступился Гарбуз:

— Да ведь он же ещё карапуз!

Вот немножко пускай подрастёт,

Одолеет и буквы и счёт! —

А Барвинок стоит чуть живой,

От стыда он прикрылся травой.

— Ладно уж, — прожужжала Пчела, —

Есть у нас поважнее дела!

У Осота-царя, говорят,

Объявился невиданный клад.

Но к нему не подступишься даже,

Потому что хранит его стража:

Долгоносиков злющая свора

Днём и ночью стоит у забора.

Под командою Чертополоха

Клад они охраняют неплохо!..

А фельдмаршал у них — вояка,

Враг куриный, Хорёк-забияка.

Кто, храбрец, этот клад достанет,

Тот, слыхать, очень умным станет:

Сосчитает все звёзды, все зори,

Все песчиночки в Чёрном море. —

Наш Барвинок вскочил на ножки,

Разгорелись глаза, как плошки:

— Где дорога в царство Осота?

Мне тот клад раздобыть охота! —

Усмехнулся Гарбуз пузатый:

— Ты, видать, вояка завзятый,

Только будь хозяином слова, —

Нету хуже слова пустого!

Раздобыть тот клад постарайся…

А теперь в дорогу сбирайся!

Вот и конь, погляди-ка, скачет,

Не пешком отправишься, значит!

Добрый конь, зовётся — Кузнечик.

Обратай его, человечек! —

Взял Барвинок седло и уздечку,

Взял поводья, подходит к Кузнечику,

А Кузнечик прерывисто дышит,

Из ноздрей его пламя пышет,

Зубы скалит, кусается, бьётся, —

Он Барвинку никак не даётся.

До чего же обидно Барвинку!

Стал он спрашивать эту скотинку:

— Почему ты мне, конь, не даёшься?

Почему ты кусаешься, бьёшься? —

Говорит ему конь: — Как не биться,

Как же мне, вороному, не злиться?

У меня есть на это причина:

Погляди, ну какой ты мужчина!

Без штанов, лишь в одной рубашонке,

Да и та на манер распашонки.

Ты оденься, как надо вояке,

А потом подступайся к коняке! —

То услышал Гарбуз авантажный:

— Не печалься, Барвинок отважный,

Ты достоин теперь уваженья.

Мы добудем тебе снаряженье,

Всё добудем, что надо героям…

А теперь отдохни перед боем. —

Лёг Барвинок, свернулся клубочком

И, усталый, заснул под кусточком.

А тем временем делалось дело —

Всё кипело кругом и гудело:

Сёстры Дыньки сенца понабрали,

Из которого ниток напряли,

И штаны смастерили из новой

Превосходной ботвы бураковой.

Чесночинка, жена Чеснокова,

Сшила шапку из перца: — Готово! —

Хрен стачал на Барвинковы ножки

Из гороховых стручьев сапожки.

Из зелёного лука, гляди-ка,

Получилась отличная пика,

Из репейника — шпоры для злого

Молодого коня вороного,

И, чтоб мог закусить новобранец,

Положили горошину в ранец.