Он не мог отдыхать. Время тянулось жестоко и медленно, наполненное неизвестностью. Часов у него не было, а на отчаянные удары в дверь никто не откликался. Дональду оставалось лишь лежать на койке и разглядывать проволочные ромбики сетки над головой, прислушиваясь к журчанию воды в скрытых трубах, ведущих в другую комнату. Он не мог спать. Он не знал, ночь сейчас или день. Масса укрытия давила на него.

Когда безделье стало невыносимым, Дональд поднялся и во второй раз прочитал отчет. На сей раз внимательнее. Это не был оригинал: его подпись выглядела серой, а он помнил, что писал синей ручкой.

Он бегло просмотрел описание гибели укрытия и свою теорию о том, что обучение руководителей АйТи начиналось в слишком молодом возрасте. Он рекомендовал этот возраст повысить. Интересно, прислушались ли к нему? Может, и да, но проблемы это не решило. Упоминался также и молодой человек, которого он ввел в должность, – молодой человек, задавший вопрос. Его прабабушка оказалась одной из тех, кто все помнил, подобно Дональду. Отчет советовал разрешать вводимому в должность новичку задавать один вопрос. Ведь им вручалось Наследие, в конце концов. Почему бы не показать им, на этой последней стадии обучения, что истина не только одна?

В замке негромко щелкнул ключ. Турман открыл дверь, пока Дональд убирал отчет.

– Ну как, полегчало? – спросил Турман.

Дональд не ответил.

– Идти можешь?

Он кивнул. Идти. Когда на самом деле ему сейчас хотелось с воплями бежать по коридору и пробивать дыры в стенах. Но сойдет и прогулка. Прогулка перед его следующим долгим сном.

* * *

В лифте они ехали молча. Дональд заметил, что Турман просканировал его пропуск-идентификатор, прежде чем нажать кнопку пятьдесят четвертого этажа. Номер этот светился ярко, а кнопка выглядела новой, в то время как большинство других были сильно потерты. Если Дональд помнил правильно, на этом этаже находились лишь припасы, причем те, что, скорее всего, не должны были понадобиться. Лифт замедлил ход, приближаясь к этажу, мимо которого обычно проезжал. Двери открылись, выпустив их в обширное помещение с полками, заставленными орудиями убийства.

Турман повел его по центральному проходу. Тут стояли деревянные ящики со сделанными по трафарету надписями «Патроны», более длинные ящики рядом с ними имели военные обозначения вроде «М22» или «М19». Здесь были ряды полок с бронежилетами и касками, ящики с надписями «Аптечки» и «Пайки» и множество ящиков без обозначений. А за полками, накрытые брезентом, стояли округлые и крылатые силуэты дронов-беспилотников. Его сестра управляла такими на войне, теперь кажущейся бессмысленной и далекой частью древней истории. Но здесь эти реликты стояли в полной боевой готовности, смазанные и укрытые, от них резко пахло машинным маслом и страхом.

Пройдя мимо них, Турман зашагал дальше в тусклом свете, из-за которого склад казался бесконечным. В дальнем конце этого широкого помещения из приоткрытых дверей офиса пробивался свет. Слышалось шуршание бумаг, скрипнул стул, когда кто-то повернулся. Дональд подошел к двери и неожиданно увидел ее:

– Анна?

Она сидела за широким столом для совещаний, окруженным одинаковыми стульями. Перед ней лежали бумаги и стоял монитор компьютера. Когда она подняла на Дональда взгляд, в нем не было изумления, лишь признание факта и усталость, которые не могла скрыть улыбка.

Пока Дональд стоял разинув рот, Турман подошел к столу, сжал ее плечо и поцеловал в щеку, но Анна не отрывала взгляда от Дональда. Турман шепнул что-то дочери, потом заявил, что его ждет своя работа. Дональд не шелохнулся, пока сенатор не вышел.

– Анна…

К тому моменту она уже встала из-за стола и обняла его, нашептывая что-то утешительное, пока Дональд обмякал в ее объятиях, ощутив внезапную усталость. Ее ладонь нежно прошлась по его затылку, потом замерла на шее. Он тоже обнял ее.

– Что ты здесь делаешь? – прошептал он.

– Я здесь по той же причине, что и ты. – Она отстранилась, разжав объятия. – Ищу ответы. – Отступила на шаг и обозрела беспорядок на столе. – Только, наверное, на другие вопросы.

Всю поверхность стола занимала знакомая схема: структура из полусотни укрытий, накрытая листом стекла. Каждое укрытие на ней походило на тарелочку. Стол окружала дюжина стульев. Дональд понял, что это штабная комната, где генералы передвигают пластиковые модельки и ворчат из-за потерь, исчисляемых тысячами. Он прошелся взглядом по картам и схемам на стенах. К штабу примыкала ванная комната, на ее двери на крючке висело полотенце. В дальнем углу расположилась аккуратно заправленная койка. Возле нее на стопке ящиков со склада стояла лампа. Вдоль стен змеились провода удлинителей – признаки помещения, давно превращенного в нечто вроде квартиры.

Дональд подошел к ближайшей стене и присмотрелся к схемам и чертежам. В некоторых местах они висели в три слоя и были исписаны пометками. У него не возникло впечатления, что здесь планируется война. Тут все скорее напоминало сцену из криминального сериала, под которые в прошлой жизни он быстро засыпал.

– Тебя вывели из сна раньше меня, – сказал он.

Анна подошла и мягко коснулась его плеча. От неожиданности Дональд слегка вздрогнул.

– На сегодня уже почти год. – Ее рука скользнула вниз по его спине. – Принести тебе выпить? Хочешь воды? И еще у меня здесь есть запас шотландского виски. Папа не знает и о половине того, что спрятали в этих ящиках.

Дональд покачал головой. Повернувшись, он проследил за тем, как она скрылась в ванной и отвернула кран. Потом возвратилась, потягивая воду из стакана.

– Что здесь происходит? Зачем меня разбудили?

Она глотнула и махнула стаканом на стены. Потом рассмеялась и покачала головой:

– Я бы ответила, что ничего, но здесь ад, который вытащил меня из одного ящика и запер в другом. Но тебя это не касается – по большей части.

Дональд снова обвел взглядом комнату. Целый год жить вот так… Перевел внимание на Анну, на то, как ее волосы связаны на затылке в пучок, из которого торчит шариковая ручка. Кожа бледная, лишь под глазами темные круги. Как она смогла такое выдержать – жить здесь взаперти?

На дальней стене висела отпечатанная схема, такая же как на столе: решетка из кругов, составляющих комплекс. Знакомый красный крест перечеркивал Двенадцатое укрытие в левом верхнем углу. Рядом он увидел другой крест, новый, – похоже, там находилось Десятое укрытие. Потеряны новые жизни. А в нижнем правом углу решетки расположилась непонятная мешанина. Он шагнул ближе, и комната словно пошатнулась перед его глазами.

– Донни?

– Что здесь произошло? – спросил он почти шепотом.

Анна повернулась узнать, на что он смотрит. Потом бросила взгляд на стол, и Дональд понял, что ее бумаги разбросаны там поверх того же угла схемы. Стекло над ней густо усеивали пометки синими и красными восковыми карандашами.

– Донни… – Она шагнула к нему. – Дела у нас идут паршиво.

Он уставился на красные пометки на настенной схеме: кресты и знаки вопроса. Дональд увидел и примечания красными чернилами, с линиями и стрелками. Такие пометки и надписи окружали около десятка укрытий.

– Сколько? – спросил он, пытаясь сосчитать, сколько тысяч жизней потеряно. – Они погибли?

Анна глубоко вдохнула:

– Этого мы не знаем.

Она допила воду, прошла вдоль длинного стола и пошарила на одном из придвинутых к нему стульев. Достала бутылку и налила на два пальца в свой стакан.

– Все началось в Сороковом, – пояснила она. – Он стал темным примерно год назад…

– Стал темным?

Анна глотнула виски и кивнула, потом облизала губы.

– Сперва перестали поступать сигналы с камер. Не сразу, но постепенно они вырубили все. Мы потеряли контакт с их руководством. Никому не смогли дозвониться. Сменой тогда руководил Эрскин. Он поступил согласно Правилам и дал добро на отключение укрытия…

– То есть убить всех?

Анна стрельнула в него взглядом:

– Ты ведь знаешь, что полагается делать.

Дональд вспомнил Двенадцатое укрытие. И как он принял такое же решение. Как будто у него имелся выбор. Система работала автоматически. Разве он всего-навсего не выполнил последовательность действий, записанную кем-то другим?

Он долго смотрел на схему с красными пометками.

– А остальные? Другие укрытия?

Анна допила виски одним долгим глотком и жадно глотнула воздуха. Дональд заметил, как она взглянула на бутылку.

– Отца разбудили, когда такое же произошло в Сорок втором. А к тому времени, когда он пришел за мной, стали темными еще два.

Еще два укрытия…

– Почему за тобой?

Она заправила за ухо прядь.

– Потому что больше было не за кем. Потому что все, кто помогал это проектировать, или умерли, или свихнулись. Потому что отец впал в отчаяние.

– Он хотел тебя увидеть.

– Вовсе нет, – рассмеялась она. – Поверь. – Она махнула пустым стаканом на схему с кругами на столе и разбросанные там бумаги. – Они пользовались рациями в диапазоне высоких частот. Мы полагаем, что такое началось в Сороковом, – возможно, начальник их АйТи вышел из-под контроля. Они завладели своей антенной и начали общаться с другими укрытиями вокруг, и мы не могли их отключить. Об этом они тоже позаботились. Как только отец это заподозрил, он стал доказывать остальным, что беспроводные сети – моя специальность. В конечном итоге они ему уступили. Никто не захотел пускать в ход беспилотники.

– Кому он стал доказывать? Кто знал, что ты здесь?

Дональд не мог не понимать, насколько опасным мог стать этот разговор, но, возможно, именно собственная слабость и заставляла его продолжать.

– Отец, Эрскин, доктор Снид и его помощники, которые меня будили. Но эти помощники уже не будут работать в следующую смену…

– Глубокая заморозка?

Анна нахмурилась и плеснула себе виски. Дональда поразило, сколько времени было потеряно, пока он спал. Целые смены пролетели мимо него. Еще одно укрытие стало темным, еще один красный крест появился на схеме. Целая группа укрытий попала в какую-то беду. А Турман не спал целый год, пытаясь с этим справиться. И его дочь тоже. Дональд повел рукой вокруг:

– И ты застряла здесь на целый год? Работая над этим?

Она кивнула на дверь и рассмеялась:

– Я застревала и кое в чем похуже и намного дольше. Но ты прав: здесь дерьмово. Меня тошнит от этой комнаты.

Она глотнула виски. Бокал скрыл выражение ее лица, и Дональд задумался: а вдруг его разбудили из-за ее слабости, подобно тому как ее могли разбудить из-за слабости отца? И что дальше? Ему придется вытаскивать из глубокой заморозки Шарлотту?

– На сегодня мы потеряли контакт с одиннадцатью укрытиями. – Анна уставилась в бокал. – Кажется, мне удалось их изолировать, но мы до сих пор пытаемся понять, как такое произошло и жив ли там хоть кто-нибудь. Я так не считаю, но отец хочет послать разведчиков или беспилотники. Все говорят, что риск слишком велик. А теперь, кажется, еще и Восемнадцатый собирается сжечь себя дотла.

– И вы ждете от меня помощи? И что же, по мнению твоего отца, я такого знаю?

Дональд обошел стол и показал на бутылку. Анна плеснула виски в свой стакан и протянула его Дональду, а себе налила в другой, стоявший возле монитора. Дональд тяжело опустился на ее койку. Столько всего навалилось сразу…

– Это не отец полагает, будто ты что-то знаешь. Он вообще не хотел тебя будить. Тех, кто лежит в глубокой заморозке, будить не полагается. – Она завинтила колпачок на бутылке. – Так решил его босс.

Дональд едва не поперхнулся первым глотком виски. Он закашлялся и стал вытирать подбородок рукавом под обеспокоенным взглядом Анны.

– Его босс? – переспросил он, ловя ртом воздух.

Она прищурилась:

– Отец ведь сказал, почему ты здесь?

Дональд пошарил в кармане в поисках отчета:

– Я что-то написал во время своей последней… во время моей смены. У Турмана есть босс? А я думал, он тут главный.

Анна усмехнулась:

– Здесь нет главных. Командует всем система. Она просто работает. Мы создали ее такой, чтобы она просто работала.

Она встала из-за стола, подошла и села рядом на койку. Дональд подвинулся, освобождая ей больше места.

– Отец руководил выкапыванием котлованов, в этом заключалась его работа. А почти все здесь спланировали трое. У двух других были идеи о том, как спрятать это место. Отец убедил их, что строить надо в открытую, у всех на виду. Идея с хранилищем радиоактивных отходов принадлежала ему, и он занимал должность, которая могла обеспечить ее осуществление.

– Ты сказала о трех. Кто были другие?

– Виктор и Эрскин. – Анна поправила подушку и прислонилась к стене. – Разумеется, это не настоящие имена. Но какая разница? Имя есть имя. Здесь ты можешь быть кем угодно. Эрскин и обнаружил исходную угрозу, он рассказал отцу и Виктору о наноботах. Ты с ним еще увидишься. Он был на двойной смене вместе со мной, работал над спасением тех укрытий, но это не та область, в которой он специалист. Тебе еще? – Она кивнула на его стакан.

– Нет. У меня уже голова кругом идет. – Он не добавил, что причина не в алкоголе. – А Виктора я помню по своей смене. Он работал в офисе напротив моего.

– И я тоже. – Она на секунду отвела взгляд. – Отец называл его боссом, но я некоторое время работала с Виктором, и он никогда не думал о себе как о начальнике. Он считал себя кем-то вроде управляющего и как-то раз пошутил, что чувствует себя Ноем. Он хотел разбудить тебя еще несколько месяцев назад из-за того, что происходит в Восемнадцатом, но отец зарубил эту идею. По-моему, ты нравился Виктору. Он много о тебе говорил.

– Виктор говорил обо мне?

Дональд вспомнил человека из офиса напротив, психолога. Анна вытерла слезы под глазами:

– Да. Он был замечательный. Мог сказать, о чем ты думаешь, о чем любой думает. Он спланировал почти все из этого. Написал Правила, оригинал Пакта. Все это было его детищем.

– В каком смысле «было»?

У нее задрожали губы. Она отпила из стакана, но там почти ничего не оставалось.

– Виктор мертв. Он застрелился прямо за своим столом два дня назад.