Если бы я был дежурным прозектором в морге и одновременно – трупом, лежащим на цинковом ложе, то обязательно бы стал третьим: их неслышным диалогом. Посудите сами, невозможно же молчать всю ночь, когда оловянная луна пытается заглянуть в узкие матовые окна, будто затянутые бельмом.

«Я не люблю всех», – думает дежурный, расписываясь в журнале под своей фамилией.

«Я ко всем равнодушен», – мог бы сказать труп, но молчит.

«Я люблю себя», – дежурный думает о медсестре. О ее широких – шире, чем она сама, – ляжках. Но сегодня она не дежурит.

«Я себя отрицаю». – Взгляд несколько сверху и со стороны. С трудом узнать, так заострен, и видно, что выпотрошен.

«Я люблю пить разные сладкие и кислые напитки, горькую водку и есть вкусные и разные продукты и блюда.

Если голоден, ем и невкусное, которое на это время становится вкусным. Если очень голоден, ем все подряд», – дежурный развернул бутерброд с колбасой и ест, громко чавкая от удовольствия. Покойников давно перестал стесняться. Пусть завидуют.

«Люблю извергать из себя желтые струи и коричневые колбаски с отвратительным запахом, то, во что превратились сладкие напитки, еда и соусы в моем еще живом организме. Есть и пить сейчас мне отвратительно», – что-то попискивает в этом не вовсе мертвом теле, может быть, подколенная жилка. Недаром покойников боятся.

«Я люблю обнимать, целовать и осязать своей кожей, всем, что я есть, даже нёбом, гортанью и мыслями женщину, с которой мне хочется делать это», – дежурный опрокинул стопку спирта, и ему опять захотелось широких ляжек.

«Я любил только извержение своего семени в нее, когда я уничтожался почти физически. Я мертв, а семя мое еще некоторое время будет живо», – старая фельдшерица, несколько раз поглядывая на пригожих, совсем еще свежих, недавно сбитых машиной или зарезанных, не раз думала: если лечь, снять трусики и прижаться, может быть, взять его в руки и вставить. Может быть, член еще не понял, что хозяин мертв. Но мгновенно гнала эту мысль из своего иссыхающего мозга.

Я люблю топтать землю, любоваться на всякие красивые пейзажи, забираться на холмы и горы и смотреть оттуда на синее море в белых барашках, которое круглится куполом. Я люблю полевые и лесные цветы и маленьких быстрых насекомых, кроме комаров. (С точки зрения Жизни.)

(С точки зрения Смерти.) Лесные пожары люблю, когда пылают сосны всем скопом и огонь бежит двумя путями: поверху, пожирая листву и хвою, и понизу – по кустарнику и траве. И никогда не угадаешь, когда пламя перескочет сверху вниз или наоборот. Городской человек, люблю смотреть в ночи, когда горит какое-нибудь здание – и в низких тучах пожар отражается жуткими завитыми пламенами.

Люблю поспать и хорошенько выспаться, чтоб голова не болела. (С точки зрения Жизни.)

(С точки зрения Смерти.) Хорошо бы спать вечно.

Терпеть не могу болеть и умирать. И когда я понимаю, что начинаю уплывать во тьму и беспамятство, изо всех сил сопротивляюсь этому. Температура у меня поднимается. Мне дурно, больно, но домашние и врачи сходятся к моему ложу, мы все вместе держим оборону – и я счастлив. (С точки зрения Жизни.)

(С точки зрения Смерти.) Умирать – это благо. Главное успокоиться и отдаться течению, а оно несет все быстрее и быстрее – под уклон. И не заметишь, как проскочил эту границу, теперь уже не повернуть, не вернуться – и все из тебя улетает…

Ты будешь жить вечно, никогда не умрешь. Сколько времени у тебя в запасе, даже завтрашнее утро, кажется, никогда не настанет. Надо еще ночь прожить. (С точки зрения Жизни, конечно.)

Едва родился, уже умираешь. Незаметно времени не стало. Совсем не стало. (С точки зрения Смерти, естественно.)

С точки зрения Жизни, Смерть – это опустевшее здание, а сколько там всего было! Как все это кипело и праздновало!

С точки зрения Смерти, Смерть – это свобода.

Жизнь и Смерть постоянно борются друг с другом. С переменным успехом.

Потому что, если бы победила Жизнь, вселенная раздулась бы от бесконечного изобилия и лопнула.

А если бы победила Смерть, все бы в космосе замерло, остановилось – и Бога не стало.

Потому-то Всевышний и запустил эту машину: Жизнь и Смерть, тьма и свет, время и вечность.