Синими глубокими глазами…

Юноша в рубашке —

Кавказским пояском…

Свиданья – в черемухе!

Скамейка – в сирени!

Поставил мольберт у окна

Императорского

Художественного

Ремесленного

Строгановского —

с утра грохотала

телегами по булыжнику —

училища – и рисовал

углем и сангиной

яблоко натурщицу

Москва – настоящая

Но – разгорается киноварь:

тиф! пожар! война!

Сиена жженая!

откуда взялись? —

кожаные куртки —

в голове цитата

маузер на боку

Днем как будто прячутся —

город колышет

митинг и рынок

Но после полуночи —

город затихнет —

голый фонарь

лезет в гостиную:

где вы тут? – а ну!

И снизу грохот – вламываются

двенадцать не апостолов —

кожаные куртки

Ноздри раздуваются:

золото и жемчуг —

господское добро!

Разбой – по комнатам

Выстрелы – в ночь…

Какое фортепьяно! —

сам чудом уцелел

Идти на службу —

бывший особняк

купца Морозова

пустуя ждет —

детей учить —

пятну и линии

так понимал

В двухэтажном бараке

в белой горенке —

Сократовский череп —

глубокие синие

но уже – и возраст:

палка и очки

Бедный Женя! —

влюбился и мучился —

так пахли юные плечи

и русые волосы!

Глядит любимый Ученик:

окружили Учителя

домашние черти:

один ему Фета подсунул

другой на девичье колено

руку его положил

третий – все мысли

поставил дыбом —

стараются враги человека!

Смеющиеся серые —

рука легла на талию —

не просит ничего…

Зачем ты Милитриса

ходила к Анатолию —

хромому бесу

в Пионерский переулок?

все врал небось

про подвиги свои

Прощанье в роще на закате

Темнели в березах

вороньи окрики

Сопровождали в стороне —

как беспризорные собаки

(она всегда их привозила)

репьи цеплялись за хвосты —

тихонько взвизгивали

Слышал их Женя – и плакал:

шестнадцатилетняя —

общая добыча

Давно обосновались

в Москве и на окраинах

Вот почему так мучился

Евгений Леонидович!

Любил окраину поэт —

земной уют и бедность —

над рощей и прудами

Ночами слушал:

ветер шумит

в печной трубе

и писал стихи —

о гражданах и о себе