Меня не было – был он

Кремлевская брусчатка

вожди —

будто всех приплюснули

Хозяин в кителе —

чуть впереди

Сухую – в оспинах – кривые —

и видеть не хотели

объективы

Со всех газет —

грузинская – в усы —

с лукавыми морщинками

Он освещал наш двор —

полотнище в весеннее —

над городом

лицо светилось

по ночам —

оттуда

очередное детище его —

восьмимоторный

«Горький»

рассыпался —

на головы поселка

Вопили

разевая рты

газеты —

ревели домны:

«Смерть

врагам народа!»

И весь народ

до самых до окраин

был демонически

одушевлен!

Но он был где-то там —

кривые ноги в чувяках —

недостижим —

родной и непонятный —

страницу пролистнул

мусоля палец —

и непонятно

почему такой родной —

конечно в небе —

зоркостью орла

Забыли?

Эту девочку в матроске

Он держал

ее на руках – и цветы

Узбеки гордились:

узбечку держал

Евреи гордились:

узбечку держал

Все дети гордились:

девочку

Матросы гордились:

в матроске

Мичурин гордился тоже

что вырастил

овощ-цветок

Какой он был —

и думать не хотелось —

пронизывал как электричество

шестую часть —

и все мы общностью

светились —

лишь мой отец

получив похоронку

плакал комкая в руке —

«Будь проклят Сталин» —

Синим уральским

рассветом

он занимался

над проволокой

лаял бесился овчарками

отдавал команды

строился в колонны

и смотрел многотысячным взглядом —

в черных бушлатах

и в белых дубленках —

и все они были – ты

Хозяин

Ты водрузил на полюсе —

четверо – красный флажок

Ты – опять вчетвером —

стуча сапогами по лестницам

забрался на купол рейхстага —

Знамя Победы!

Ты строил город Победу

среди Уральских гор

и многие другие

города смерти

многомиллионным народом

с обеих сторон проволоки —

великий и многоликий

И перед этой тихоней

обутой в подшитые валенки

на Ближней Московской Даче

шепнул ему Никто:

«Не ты умираешь —

они умирают

все лысые все седые

все они хрипло дышат

закатили глаза – удар

у всех отнялась нога

и молотом бьет в мозгу —

весь твой народ умирает

а ты никогда не умрешь»

И еще долго он жил – Хозяин