церковное здание желтое осень

входят иду через двор небо

вижу его со спины: лаковый

кузов – проносятся – там отражаясь

выпукло вдоль фасада зима каркают

две мерзлых доски капель оттепель

теперь – проходила она – предчувствие —

волосы наискось… ворон деревьев…

растрепаны сырость досада давнее

достает (к тому же не греет) к подъезду…

солнце ладонью – перила мешок

гипса – правительству – обрывок

газеты – дверь цинковая звонила

(до меня без меня или не было вовсе)

всегда вдали – темнота мусор

голая лампочка – в глубь коридора

…девичья грудь – даже задохнулся

сжал сжимаю с полок пустоглазые

белые смутно твои губы

боже! раздвинулись взял беру

головы голые торсы фанера

зимние окна не лезет воздух

пыль пахнет холод кубами на выброс

бутылки толпятся таков уклад

мастер глаз египетский живо

на все реагирует – между тем руки —

тяжелые вены черствых ломтя два

(сами из глины) месят и гладят

из каждой стены из любого угла —

желание радость отчаянье гнев

разбей эту форму – там черный от клея

фрагмент обнажаясь кричит: не могу!

построим леса и пробьем потолок

разобрана крыша – десять этажей —

насквозь – задрав голову снизу:

нет ничего но лихо придумана!

мы её – в синий голову белая

Зевс Джомолунгма – в белилах штаны

Гаргантюа смотрит Родиной – матерью

труба протекает «а! к девкам звони»

вытерев руки услышал: вскипел

чайник о ветошь седой и лохматый

сахар крошится сухари «присаживайся»

треснула чашка читает стихи