Недостает среди нас одного,

Не досчитались тебя, Юло.

Ты – первый. Теперь пойдут умирать.

Через год – чей черед? И опять – через пять…

Три десятка лет ожидания —

Перемрет в основном компания.

Какие-нибудь кретины

Придут на наши поминки,

Растащат наши картины,

Любовниц, книги, ботинки!

И отправит нас в долгий ящик

Государство – душеприказчик.

Да – есть бронтозавриха, братья,

Бронированная бюрократия.

Учрежденья-громады

Образуют ее хребет.

Машину для резки бумаги

Придумал еще Гутенберг.

Наличье замков и застежек,

Портфель крокодиловой кожи,

Желудок, который культуру

Переводит на макулатуру.

И проходишь, лицом серея:

ТРЕДЬЯКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ!

Здесь – размазанная блевотина…

Тут – чиновного мяса кусок…

Там на холст какая-то гадина

Выделяла желудочный сок…

О, моя бедная родина!

О, моя трудная родина!

И как нам ни тяжело,

По какой-то странной иронии

Судьбы Соостер Юло

Принадлежат Эстонии.

Картины, рисунки его

Принадлежат истории

Искусства. А тех, которые —

Кандинский, Шагал, Поляков —

Французы во веки веков!

О, искусство! О Вечный Жид!

Пусть нами гордится Турция!

А России принадлежит

Иогансон и Фурцева…

И поэтому нам обеспечена

Туретчина и неметчина.

И поэтому наше собрание

Я сам распускаю заранее.

На искусство БЕЗ РАЗрешения

Посылаю НЕприглашение.

Примите мое пророчество;

Воздвигнитесь НА одиночество!

Да здравствует русское творчество:

ДУХОВИДЧЕСТВО

И БОГОБОРЧЕСТВО!