Маски. Белые маски с черными перьями. И синее небо над каналом. Не напоминает Петербург. Может быть, Петербург Андрея Белого, который больше Венеция, чем северная Пальмира. Краски яркие, и превалируют экспонаты над туристами, которые все какие-то шведы, не бесцветные, а в прямом смысле. Белесый ноздреватый камень купается и не отражается в мутно-зеленой воде, такую красоту да еще удваивать…

Орнамент размыт временем, скульптуры оплывают, будто стеариновые.

Во дворце дожей – внутренний двор, на верху лестницы две довольно большие фигуры: один Аполлон, а другая или другой – обнаженный с мятущейся гривой волос – лицо буквально смыто временем, вместо – какая-то безликая гримаса. Мужчина или женщина, не разберешь, но, скорее всего, мужчина: мышцы и плоские груди, лишь причинное место отбито. А волосы – это что, борода и прочее, разметавшееся, замещающее лицо?

Что касается шведов и безликости вместе, вчера утром в нашем отеле за чаем видел я это семейство: папа и мама расплывшиеся, но еще сохраняют человеческий облик, зато дочка – лицо или зад – клянусь, испугался.

Большой автобус с затемненными стеклами вез нас в этот город на воде (ну, ничем не напоминает Петербург!) сначала по краю сапога, затем по нитке шоссе посреди сиваша и выплюнул в катер – очередную порцию туристов.

Не люблю экскурсий. Тут же я отделился от подвижной амебы – кружка, переливающегося вслед и вокруг ядра – тоненькой черной женщинки-гида, и стал жить в Венеции сам по себе. Масса людей. Каждое утро они прибывают и каждый вечер покидают берега каналов. Значит, ночью Венеция пуста, как скорлупа на воде.

Потолкавшись там и тут, я присел на ступеньках площади – движущаяся, пересыпающаяся, вздувающаяся масса голубей, развернул пакет с бутербродами из отеля и увидел на своем уровне справа и слева другие лица – в основном это были немцы и шведы. Розовые гладкие и морщинистые смуглые, промытые зады пили из пластиковых бутылочек, кормили голубей и вообще наслаждались свободой в музее под открытым небом.

И вот, хотите верьте, хотите нет, я увидел здесь на площади святого Марка то, что вижу всегда, когда реальность рвется, как бумага, или лопается, как пластик, если вас это больше устраивает.

(я был по ту сторону жизни, а все остальное рядом, но по другую сторону)

(вот почему видимая реальность надевает маски, потому что в нее проникает и смешивается с ней истинная)

Одно слово – туристы. Мне кажется, без них картина сильно бы изменилась. Пустой раззолоченный город на воде, созданный пришельцами и не для людей. Да он и так просвечивает…