Все это довольно странно и необъяснимо, но так уж случилось, что не с той стороны.

Сел я на электричку, кажется, в Барвихе, подошла – и сел, не раздумывая, лицом по ходу поезда, со стороны платформы. И напрасно, оказалось.

Мелькают с моей стороны березовые рощи, внизу – шоссе. Черный снег на откосах, а вот и двенадцатиэтажные бараки. «Вороны каркают хрипло, как пропойцы, а пропойцы, растопырив руки, шлепают по лужам, как вороны», – думаю я, скользя краем глаза по наскучившему пейзажу Подмосковья.

И тут я посмотрел в стекло напротив и чуть было не свалился со скамейки. Там за окном проносилось, теснилось – узкие серые средневековые здания, такие характерные, с горшками-трубами на высоких черепичных кровлях. А вдали высилась она! Нет, не Останкинская, Эйфелева башня.

Быть того не может! Рядом, у плеча – куцее Кунцево, а напротив – щеголеватый Париж!

В вагоне почти никого. Тетка в сером платке, укутанная, как в мороз, дремлет в конце вагона по моему ряду. Так что все вроде нормально, Москва. Но через проход – на фоне парижских зданий мужчина в синей канадской куртке читает газету. И главное, далеко, не разглядишь заголовки, может быть «Фигаро». На остановке вошли два араба и одеты легко. Один в берете. Ну конечно Париж!

Вот так я и ехал до самого вокзала. Рядом со мной разворачивались неприглядные мартовские задворки. Грузовики плыли по шоссе, брызгая снегом, грязью и водой. А там – на той стороне – плыли верхушки зеленых деревьев в сумерках, я догадался, знаменитые парижские бульвары, свечи каштанов, и бежали огни, огни…

Стоп. Я сошел и влился в толпу на Белорусском вокзале.

Теперь я думаю, не с той стороны я сошел. С другой стороны, я бы точно вышел на Гар дю Нор.