Свою первую, юношескую книгу стихов «Земля» я перепечатал на машинке. Учитель мне ее переплел в веселый ситец, и это была наша общая радость. Книга сохранилась у меня до сих пор.

В конце 50‐х я нахожу, как мне кажется, по-настоящему свое и пишу книгу стихов «Голоса», которую читаю в мастерских моих друзей скульпторов Эрнста Неизвестного и Силиса, Лемпорта и Сидура – я тогда служил в Скульптурном комбинате. Читаю и в Лианозово у моего друга детства художника Оскара Рабина. По воскресеньям туда ездили все – смотреть картины и слушать стихи. Отсюда, я думаю, и стали расходиться мои стихи сначала по Москве, затем в Ленинграде, потом по России – как широко, не знаю. Но в Ленинграде, куда я приехал в начале 1960 года, молодые поэты стихи мои уже читали.

Позже, когда я познакомился с Венечкой Ерофеевым, я с удивлением узнал, что его владимирское окружение помнит мои стихи еще со студенческих лет.

Стихи мои ходили в машинописи, видел я и переписанные от руки. По примеру Учителя я составлял книги – нет, не переплетал, просто сшивал или вкладывал в прозрачную папку и дарил друзьям. Тогда было принято на день рождения или по другим поводам дарить свои стихи и картины. У меня на стенах – картины моих друзей-художников, думаю, у них тоже сохранились мои сборники. Теперь все изменилось, теперь и изданное не всегда подарят, о картинах и не говорю. Хотя… есть у меня картина Саши Рабина, который трагически погиб в конце 1994 года. Подарил за год до смерти.

«Мы и наши поэты», – говорил в свое время Пикассо.

«Мы и наши художники», – говорю я.

Первая моя книга «Сонеты на рубашках» вышла в Париже в 1976 году в издательстве «Третья волна».

Но впервые свои сонеты на обозрение широкой публики я выставил раньше – в Москве на выставке художников-нонконформистов, которая состоялась при огромном стечении народа и жестком сопротивлении властей на ВДНХ в павильоне «Пчеловодство» в 1975 году. Я взял свои белые рубашки, на спинах начертил красным фломастером сонеты «Тело» и «Дух», повесил рубашки на плечики и выставил в павильоне. Помню, висели они на втором этаже и привлекали к себе большое внимание. Кроме этого, на кухонной разделочной доске было написано любовное стихотворение и в доску всажен нож. Третья рубашка – «Душа» – выставлялась потом на квартирной выставке. Таковы были мои первые визуальные опыты.