Самым крупным поэтом в этой группе был и остается Станислав Красовицкий. Знал я его мало, но стихи записал в свою клеенчатую тетрадку и потом не раз перечитывал.

Трагизм, ожидание неминуемого апокалипсиса, предчувствие неизбежных Чернобылей, одиночество и ужас поэта отразились в этих стихах с необычайной силой. И был, конечно, сюрреализм. Все это написано за несколько лет, во второй половине 50-х. Я уже говорил, что далеко не у всех были тогда пишущие машинки, стихи переписывали, увозили в Ленинград, в Воронеж, тайком переправляли за рубеж, как контрабанду. Потом они появились в альманахе «Аполлон-77», изданном в Париже художником Михаилом Шемякиным, в антологии «Голубая лагуна» Кузьминского – не всегда все было правильно, многое перевиралось, но иначе и быть не могло, ведь стихи часто печатались со слуха, по памяти.

Андрей Сергеев рассказывает: «…поэт Красовицкий несомненно стал главным оправданием существования нашей группы. Надо сказать, из каждой группы кто-то да вышел. Из смогистов, например, вышел прозаик Саша Соколов. А у нас это, прежде всего, – Красовицкий, Красовицкий пятидесятых. Он и сейчас пишет, но эти стихи при всех их несомненных литературных достоинствах оставляют меня равнодушным».

Я слышал, Станислав Красовицкий принял сан священника зарубежной церкви, и живет сейчас в Подмосковье, окруженный чадами и домочадцами. Книга стихов так до сих пор не появилась.