Король всей Боливии

Был многих пугливее,

Но и многих счастливее,

Ибо рифмы любил.

Если, скажем, посол

Представляться пришел

Или «сколько на ваших»

Придворный спросил,

А часы его стали —

Или холодно в зале,

И остыл его завтрак,

И ни пенни – в казне,

Или вдруг, вроде рыбки,

Он нырнул (по ошибке)

Во дворцовый колодец,

Где лягушки на дне,

Иль затмение, или

О свечах позабыли,

От смущенья король

Начинал бормотать.

Что за странные рифмы?

Сорок раз повторив, мы

Повторим их опять:

       «Шесть на восемь —

       Сорок восемь,

А четыре мы отбросим.

       Плюс один,

       В итоге – девять,

Две девятки надо сделать.

       Пятью пять —

       Двадцать пять,

       Две девятки,

       Семь в остатке,

       Два отнять —

       Будет пять.

(Время примечаю)

Это, надо понимать,

Приглашают к чаю».

Если, скажем, кухарка,

Чистя латы монарха,

Не надрает их ярко —

И так, мол, сойдешь,

Или вот – именины,

Все сидят у камина,

Скорчив постные мины,

А на улице дождь,

Иль на празднике нации

В блеске иллюминации,

Принимая овации,

Вдруг он станет икать,

Или после поклона

потерялась корона,

Надо ползать у трона

И корону искать

(Шепот слышится слева,

Там сидит королева,

Вся пылая от гнева,

Хоть не слушай ее!).

О, тогда от смущения

И вообще – ощущения

Начинает король

Бормотанье свое:

       «Шесть на восемь —

       Сорок восемь,

А четыре мы отбросим.

       Плюс один —

       В итоге – девять,

Две девятки надо сделать.

       Пятью пять —

       Двадцать пять,

       Две девятки,

       Семь в остатке.

       Два отнять,

       Будет пять.

(Время примечаю)

Это, надо понимать,

Приглашают к чаю».