Принцесса?

Я смотрю на Веруса. Теперь моя очередь разевать рот, пока я пытаюсь понять, что за хрень только что выскочила из него, как длинный язык из какой-нибудь болотной жабы-переростка, ищущей легкой добычи.

Принцесса?

– Как? – молит он, но мольба его звучит так тихо, призрачно, словно все происходящее нереально.

Вот и все. Моя способность выстраивать стратегию или маневрировать на пути к нужным мне ответам превращается в запутанный лабиринт, пройти сквозь который у меня нет никакой надежды. Я не могу думать на десять шагов вперед, когда я поражена громом и валяюсь на полу, не в силах сделать больше ни шага вперед.

– Что ты только что сказал? – спрашиваю я, не в силах остановить себя, потому что это просто безумие.

Сомнение и подозрение о том, что все это – розыгрыш, проносятся по его лицу, как приливная волна. И он рассматривает меня уже более критично. Его оценивающий серебряный взгляд окидывает мои волосы и глаза, словно он хочет убедиться в том, что перед ним все еще я. Но когда его взгляд падает на мои веснушки, на созвездие солнечных пятен, которыми испещрены мой нос и верхняя часть щек, он замирает.

Я подмечаю момент, когда в глазах Веруса появляется еще одно, какое-то новое понимание. Больше всего на свете я хотела бы знать, что же он такое понял, потому что его лицо вдруг кривится от ужаса, а зрачки так быстро расширяются и становятся такими огромными, что не оставляют ни малейшего намека на серебро в его встревоженном взгляде.

Я подхожу к нему ближе, угроза льется из каждой моей поры.

– Кто я такая?

– Ты мертва, – тихо отвечает Верус, и я отшатываюсь, будто он с силой меня ударил. – Мы… мы искали тебя, но не успели – ты погибла…

– Кто я такая?! – кричу я, быстро приближаясь к нему, чтобы вырвать из него правду голыми руками.

Он трясет головой, в каждом движении ужас и мука, но они вдруг исчезают, и остается только полное, убийственное смирение. Он шепчет что-то, но я не могу ничего расслышать – ярость заглушает все звуки кругом. И вдруг, словно из ниоткуда, передо мной появляется железный кинжал, который я воткнула в подлокотник кресла – его поднимает какая-то невидимая сила. Он на мгновение зависает в воздухе, а затем внезапно отправляется в полет.

Я едва успеваю среагировать, как сильные руки обхватывают меня и тянут назад. Мощные, крепкие, мускулистые тела встают передо мной, чтобы защитить, но клинок нацелен не на меня.

Я с бессильным ужасом наблюдаю, как железное лезвие глубоко вонзается в горло Веруса. От шока он дергается вперед, и кровь бурлит вокруг рукояти кинжала, заливая его горло и грудь, словно прорвавшая плотину река.

– Нет! – кричу я, пытаясь вырваться из хватки «скорпионов», удерживающих меня. – Кто я? Откуда я взялась? – рычу я, но веки Веруса опускаются, а тело бессильно валится на кресло.

Его губы все еще шевелятся, будто корень белены заставляет его говорить и после смерти, но никаких звуков не слышно, и я не могу понять, что он говорит.

– Ты гребаный трус! – кричу я на мертвого фейри, который скорее убьет себя, чем скажет мне правду и поможет мне.

Я бьюсь о «скорпионов», пытаясь вырваться, но они, несмотря на мои усилия, зажимают меня между собой.

– Ты сгниешь, – клятвенно обещаю я Верусу, вынужденная наблюдать, как его кровь ровными струйками стекает по туловищу и падает на пол. – Я выслежу твой гребаный клан и заставлю их заплатить за это! – рычу я.

Тело Веруса сгорбилось, и единственное, что удерживает его от падения на пол, – это крепко затянутые вокруг него путы.

– Какого хрена? – огрызаюсь я на «скорпионов». Теперь, когда ублюдок мертв, мне все же удается оттолкнуть их от себя. – Я ведь могла остановить его! Могла попытаться исцелить! – кричу и спорю я, но трех сердитых мужчин мои крики не трогают.

– Он был импелом, Осет. Их тура позволяет им перемещать предметы одной лишь силой мысли. Пока они живы – они опасны. Не стоило так рисковать, – говорит Курио.

– Нам повезло, что все не оказалось куда хуже, – замечает Тарек, оценивая труп Веруса и стол в стороне, где во время всего допроса лежало его оружие. – Он мог прирезать нас в любой момент. Судя по силе, которую он использовал, чтобы покончить с собой, он слабаком не был.

– Неудивительно, что этот хрен был таким высокомерным, – усмехается Курио. – Мы бы никогда не заподозрили в нем такой силы, пока не стало бы слишком поздно.

Риалл качает головой, осматривая печальную сцену.

– Ты не почувствовал его туру?

– Нет, – признается Тарек. – Но это потому, что я тупой болван. Я не почувствовал туру Осет, когда мы впервые встретились. Я должен был понять, что он может обладать той же способностью к маскировке, что и она. До сих пор это даже не приходило мне в голову. Черт, это было опасно! – рявкает он, с силой проводя пальцами по спутавшимся черным прядям, обрамляющим его лицо.

– Черт. Простите, все прошло не так, как я думала. Если вас троих послушать, то кажется, что все гораздо лучше, чем есть на самом деле, – сердито бурчу я.

Меня переполняет ярость. Я знаю, что это не их вина, технически она моя. Но я в ярости. Так много всего пошло не так, и я не знаю, как нам теперь продолжать поиски.

Внезапно я вытаскиваю один из своих кинжалов, подбегаю к Верусу и режу ему запястье, зачерпываю пальцем немного крови и иду к Риаллу.

– Попробуй его кровь. Может быть, это даст нам подсказку.

Риалл обхватывает своими полными губами мой палец и всасывает кровь. Я слишком расстроена, чтобы чувствовать хоть какое-то возбуждение, хотя секс как выход для накопившейся ярости – не самая плохая идея.

Риалл в задумчивости наклоняет голову, глотая кровь Веруса. Я еще раз зачерпываю кровь, стараясь избегать той, что может быть испорчена железом кинжала, все еще торчащего в его горле.

Я засовываю палец в рот, и меня пронзает небольшая искра. Это ничто по сравнению с тем, что я испытала, выпив кровь Гартокса, – и еще меньше, чем то, что я чувствую, когда пью кровь Риалла.

– В его крови есть что-то, что мне о чем-то напоминает, – замечает Риалл и смотрит вдаль, формулируя ответ. – Я представляю себе луну в ясную ночь. Что-то сосновое с нотками чернозема. Как будто туманный лес – это место, где он провел большую часть своей жизни, и нотками этого лесного аромата пропитана вся его сущность. В тебе тоже есть что-то от этой прохладной ночи под полной луной, Звереныш. Но поверх него я чувствую вкус сухого жара растущей луны, восходящей над тенистыми песчаными дюнами. В твоей крови еще есть сладость, как мед из лунных цветов и распускающегося ночью жасмина. К твоей сладости примешивается нотка соли. Острый привкус, который еще больше усиливает твой вкус.

Я смотрю на Риалла, мои брови взлетели почти к волосам от удивления.

– Ты все это распробовал в моей крови?

Я щелкаю языком по небу, как будто это поможет мне распробовать все, что увидел Риалл в маленькой капле крови. Но все, что я могу сказать, – это то, что кровь Риалла мне нравится больше, чем та, что текла в жилах Веруса.

– Я ощущаю только небольшой прилив энергии, – признаюсь я, чувствуя легкое разочарование. – А где же все эти лунные штучки? И откуда ты вообще знаешь, какая на вкус растущая луна, восходящая над тенистыми песчаными дюнами?

Он хихикает и тянется к пряди моих волос, но я отталкиваю его руку, слишком расстроенная, чтобы считать это милым.

– Я пью кровь дольше, чем ты, Звереныш. И она говорит со мной иначе, чем когда я был молод. Ты тоже этому научишься. Я тебе помогу.

– А ты можешь ощутить туру? – спрашиваю я, думая о том, что способностям сангвинны можно найти гораздо более широкое применение, чем я предполагала.

– Я могу почувствовать уровень силы – кто из фейри сильнее и тому подобное, но не могу определить, у кого какая тура, просто попробовав кровь.

Я киваю, мыслями возвращаясь к тому, что произошло, и вновь гнев и разочарование овладевают мной. Мне нужно что-то делать. Мне нужно двигаться, реагировать на вызовы и разбираться с тем, что, черт возьми, только что произошло.

– Тренировочная комната, – бросаю я, направляясь к двери.

Пусть труп гниет. Мы разберемся с ним завтра, а сейчас мне нужно ударить по чему-нибудь, пока я не взорвалась.

– Зачем? – спрашивает Риалл.

– Чтобы я могла надрать тебе задницу за то, что ты так вмешался.

– Хорошо, тогда я могу надрать твою задницу за то, что ты подвергаешь себя опасности, – кричит он мне, но я уже выхожу за дверь и топаю по лестнице.

Чертовы Скорпионы.

* * *

Мой бо обрушивается на Риалла, и он ухмыляется, удар вибрацией проходит по его рукам. Я заметила, что чувствую себя сильнее после того, как мы соединились, но это невероятно.

Я опускаю взгляд на свои руки и гляжу на них в благоговении. Я уже сломала два бо, это третий, и он уже начинает трещать. Риалл замахивается на меня, и я уклоняюсь от его бо, несмотря на то, что он смягчает удары, а его атаки раздражающе ленивы.

Я бросаюсь на него, скользя по земле, чтобы ударить его по ногам, но он перепрыгивает через меня и отступает.

– Да ладно, Риалл, я думала, ты собираешься надрать мне задницу? – дразню я, разочарованная игрой «догони „скорпиона“», которую он затеял.

Тарек хихикает со скамейки у дальней стены, но его внимание сосредоточено на нескольких листах пергамента, разложенных рядом с ним. Каждый испещрен записями, которые должны помочь нам собрать воедино все, что нам известно.

– Расскажи мне еще раз, что он сказал после того, как вы оба перешли на тот, другой язык? – Льдисто-голубые глаза Тарека переходят от одной нацарапанной на бумаге детали к другой. Он глубоко задумался.

Я мельком замечаю, что Риалл смотрит на свои руки, будто что-то в них его озадачило. Но стараюсь не обращать внимания на то, как странно он рассматривает свои ладони, и пытаюсь точнее вспомнить слова Веруса.

– Он сказал: «Ты тоже Айджиин – и ты должна освободить меня. Мой клан будет обязан тебе по гроб жизни. Ради Общего Дела».

– Я пытаюсь связать армию Луны и это их «Общее Дело». Я не знаю, связаны ли они, но это кажется вероятным, учитывая все, что он сказал, – рассеянно говорит Тарек, и я снова поворачиваюсь к Риаллу.

– Думаю, ты прав насчет того, что Айджиин – это обозначение рода фейри, а не титул, – соглашаюсь я, перескакивая на то, о чем мы говорили до этого.

Риалл начинает кружить вокруг меня, и мой желудок подпрыгивает от волнения.

– В этом есть смысл – учитывая то, как мы выглядим. – Я никогда не встречала фейри, похожих на меня. Не то чтобы я часто кого-то встречала. Но вы трое тоже никогда подобных мне не видели, и Хатус, конечно, никогда не встречал никаких «призраков» до той ночи в конюшне лорда Дэрала.

Мне надоело ждать, пока Риалл вступит в бой, и я атакую. Кажется, что он отвлекся, потому что не поднимает бо перед собой – я с силой бью его по плечу и раздраженно выдыхаю:

– Серьезно, что происходит? Ты же смотрел прямо на меня, почему ты не защищаешься? Почему позволяешь мне себя атаковать?

Риалл откидывает голову и рычит:

– Я пытаюсь, клянусь, но не могу причинить тебе вреда.

– Я в курсе. В этом-то и проблема, – язвлю я.

– Нет, я имею в виду, что физически не могу, – объясняет он, снова опустив взгляд на свои руки, как будто он их больше не контролирует. Я озадаченно хмурюсь. – Я пытаюсь провести спарринг, как обычно, но каждый раз, когда я пытаюсь нанести удар, мои мышцы мне отказывают. И вместо того, чтобы придумать, как толкнуть тебя или ударить, я пытаюсь помочь тебе победить меня, – заканчивает он с отчаянием в голосе.

– Но почему? – я упираю конец бо в циновку и опираюсь на него, рассматривая Риалла.

– Я думаю, это Кровные узы. Они не позволяют мне причинить тебе боль, потому что это противоречит всем моим инстинктам. Я должен защитить тебя и обеспечить твою безопасность.

Я кривлюсь от отвращения.

– Мы можем как-то тебя починить?

Риалл смотрит на меня и смеется:

– Я не сломался, – защищается он.

– Скажи это моей потребности куда-то выплеснуть агрессию, – парирую я.

– Я буду рад найти другой способ помочь тебе, Звереныш. – Риалл многозначительно вздергивает брови и улыбается своей полушутливой, сексуальной ухмылкой.

– Нет, это не сработает, пока твоя кровь не позволит тебе трахать меня так же жестко, как ты трахал меня раньше, – возражаю я, и Риалл, недовольно застонав, топает к скамейке Тарека.

– Курио? Тарек?

Тарек отмахивается от моего приглашения, не отрывая глаз от своих записей. Курио осматривает меня с ног до головы томным взглядом.

– Ты позволишь мне трахнуть тебя так же жестко, как я тебя уделаю на татами, Лунный Лучик?

Я фыркаю:

– Ага, только если ты выиграешь.

– М-м-м, – хмыкает он, но со скамьи не поднимается.

– Мы знаем, что Айджиины не были заинтересованы в убийстве Хатуса. Его рассказ о призраках и о том, что они делали, совпадают с признаниями Веруса о том, что убийства были уроком для кого-то и неким посланием. Однако Айджиинам очень хотелось узнать, с кем разговаривал Хатус и кто хочет послушать его рассказ. Отсюда и «хвост», который следовал за Хатусом и «лисицами» обратно в Рассветный Двор, а затем подслушивал нашу беседу. Нужно послать сообщение Энай, чтобы она знала, что нужно осторожно относиться к любым возможным попыткам привлечь их к каким-либо переговорам. Я понятия не имею, какого хрена эти фейри хотят с нами говорить и почему они думают, что мы будем вести переговоры? Да мы просто порубим их в капусту, – разочарованно бормочет Тарек, вычеркивая что-то на одном из листов пергамента.

– Неужели ты думаешь, что эти Айджиины пытаются стать Орденом и это какой-то глупый способ заручиться нашей поддержкой? – спрашивает Курио.

– Я полагаю, что это возможно, хотя план, конечно, нелепый. Но что-то в том, как он говорил с Осет о каком-то «Общем Деле», заставляет меня думать, что в этом есть нечто большее, чем просто просьба выделить им место за общим столом Орденов.

Курио задумчиво кивает, а Риалл указывает на что-то в пергаменте.

– Это может быть прозвище, – говорит он, продолжая заглядывать через плечо Тарека. – Я имею в виду «Принцессу». Мы все воспринимаем это буквально, но это может быть и не так.

Тарек поднимает глаза и задумчиво рассматривает его.

– Об этом стоит подумать. Я просмотрел родословные, но ни у одной из высших фамилий ни в одном королевстве не рождалось женщин. Все, что мы узнали, указывает на Ночной Двор, но король Корвен так и не женился после того, как потерял королеву Акиру. У них не было детей до ее смерти, что, вероятно, связано со слухами о бесплодии Корвена. Поэтому у него не было и внебрачных детей.

– Может быть, она родом откуда-то из-за пределов четырех королевств? – возражает Риалл.

– За пределами королевств есть только два государства, оба – монархии. Одним правит верховная жрица, у которой нет наследников. А другой – королева с несколькими дочерьми и сыновьями. Если бы кто-то из ее детей пропал, его бы стали искать. И скрыть это было бы невозможно.

– Может, она и не пропала. Верус сказал, что она умерла. Может быть, ее семья тоже так думала? – замечает Курио.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь стряхнуть нервозность, которая колет конечности иголками. Я не могу понять, что происходит, – кажется, мы говорим о чьей-то чужой, а не о моей жизни. Я надеялась, что, может быть, что-то сказанное Верусом или какая-то подсказка, которую мы нашли, вызовет во мне воспоминания и поможет установить связь с прошлым. Но я все так же пуста и потерянна, как и раньше. Все эти разговоры о королях, принцессах и высокородных фейри бесят меня с каждой секундой все сильнее, потому что каждый вариант звучит еще нелогичнее предыдущего. А может быть, я просто хочу, чтобы они звучали как-то неправильно, потому что нет ни малейшего шанса, что та, кем я являюсь сейчас, сможет вписаться хоть в одно из этих королевств?

Конечно, у меня появились ответы или, скорее, подсказки. Я просто не предполагала, насколько все это может оказаться запутанным. Я думала, что глухая черная стена из ничего – это достаточно сложно само по себе, но сейчас у меня еще больше вопросов, чем раньше. И кажется, что ответить на них у меня нет ни единого шанса, и я просто киплю и пузырюсь от разочарования.

Я вытягиваю шею в одну сторону, затем в другую, прокручивая вокруг себя бо, чтобы выплеснуть накопившиеся энергию и беспокойство.

– Но где же приказ о розыске преступника? Если бы где-то убили какого-то очень важного фейри – даже если бы это пытались скрыть, – королевства все равно действовали бы, пусть и тайно, чтобы наказать того, кто это сделал. И даже если охота бы велась лишь для того, чтобы подобное преступление больше никогда не повторилось, за убийцами бы все равно охотились – и охота была бы беспощадной, – утверждает Тарек. – Если бы такая охота велась – даже за пределами четырех Дворов, ордена знали бы об этом. Кого-то даже наняли бы.

– Может быть, это как-то связано с кланами? Эти Айджиины играют по другим правилам. Может быть, в их иерархии есть эти дурацкие титулы, – предполагаю я.

В комнате становится тихо, поскольку каждый из нас обдумывает слишком много вопросов, на которые у нас нет ответов. Я мысленно достаю свой список всего, что откладывала на потом.

– Насколько коготь ястреба распространен? – спрашиваю я, чувствуя внезапное напряжение.

– Он растет повсюду и имеет несколько различных применений – некоторые из них вполне мирные, – объясняет Риалл, и я киваю, не зная, чувствовать ли мне облегчение от этого или разочарование от того, что еще одна моя теория оказалась тупиком.

– Думаю, нам следует первым делом отправиться на побережье Сагора. Это последнее место, которое посетил лорд Дэрал перед тем, как его убили. Другие подсказки от Веруса ведут к Ночному Двору в целом. Мы должны начать оттуда и посмотреть, вдруг там что-нибудь найдется, – заявляет Тарек.

Он смотрит на каждого из нас в поисках согласия. Я пожимаю плечами, готовая сделать все, что они считают наиболее разумным, потому что у меня нет плана.

Когда Тарек начал все записывать, я быстро поняла, что у нас больше деталей от этой головоломки, чем я думала. И единственная проблема заключается в том, что никто из нас не имеет ни малейшего представления о том, как все это сочетается.

Я бы хотела быть более полезной, но я растеряна и не представляю, во что мы вообще ввязываемся. Я не хочу, чтобы мои «скорпионы» пострадали, особенно в погоне за чем-то, что может принести мне еще больше неприятностей или нанести еще больший ущерб.

С другой стороны… а что, если случится чудо и где-то там меня ждет семья? Тогда я тоже не знаю, что делать. Мне трудно было довериться «скорпионам», но, в конце концов, нельзя отрицать, что мы отлично друг другу подошли. С кем-то другим так может не случиться. Я жестока, сломлена, в осколках моей сущности нелегко ориентироваться, и у меня есть склонность убивать любого, кто попытается залезть мне в душу. Как с этим набором можно наладить отношения с семьей, я не представляю.

А если они ожидают, что я окажусь другой?

Что, если им не понравится та, кем мне пришлось стать, чтобы выжить?

Почему меня это волнует?

Я снова чувствую себя неловко. Может быть, стоит позвать Икон, чтобы она поборолась со мной?

Тарек и Риалл поднимаются со своих мест.

– Ты собираешься привлечь «лисиц»? – спрашивает Курио.

– Возможно, у них есть свои информаторы на побережье, которые могут проследить связь с Дэралом, но думаю, что лучше привлекать их как можно меньше. Нужно начинать приготовления. – Тарек рассеянно хватает все страницы пергамента и уходит.

– Раз уж я здесь бесполезен, пойду разбираться с ланчем, – Риалл подмигивает мне и тоже уходит, и я – пусть это и нелепо – чувствую себя брошенной.

Тарек и Риалл пошли делать то, что принесет пользу всем нам. И теперь мне хочется врезать себе, потому что запуталась в собственных чувствах. Я напоминаю себе кровоточащую рану, нуждающуюся в лечении. Но она слишком болит, чтобы кто-то к ней прикасался.

Я хочу получить ответы, но не могу. Мне не все равно, но я сомневаюсь, стоит ли оно того. Я уверена, что «скорпионам» есть чем заняться. Например, хорошей охотой, за которую платят, а не эта ерунда с погоней за призраками – теперь и в буквальном смысле.

Я чувствую себя виноватой за то, что втянула их в этот хаос. Но я также и благодарна им за то, что мне не приходится разбираться со всем этим в одиночку.

Черт, мне нужно помахать с кем-то кулаками. Это единственное осмысленное решение, которое приходит мне в голову.

– Как мне позвать Икон? – спрашиваю я Курио.

Он поднимается со скамьи и подходит ближе.

Я не упускаю из виду, как плавно он двигается, словно выслеживая добычу, и легкое волнение сворачивается у меня в животе, когда он еще сокращает расстояние между нами.

– Тебя нужно исцелить? – поддразнивает он, его карие глаза весело оглядывают меня, словно ища какую-то скрытую рану или увечье.

– Нет, мне нужно поохотиться.

– А-а-а, тебе нужно поохотиться? Или тебе нужно почувствовать себя хозяйкой положения?

Я закатываю глаза и вздыхаю.

– Это одно и то же, о мудрейший, – язвлю я.

– Неужели? – возражает он, убирая волосы назад и завязывая их в тугой узел.

Волосы Риалла теперь того же цвета, что и светлые пряди в гриве Курио. Я наклоняю голову, изучая их, а Курио улыбается кривой, коварной ухмылкой, от которой у меня внутри все переворачивается.

– Ладно, Лунный Лучик. Ты можешь поохотиться на меня, но у меня есть несколько основных правил.

Я немного ошарашена его предложением. Я сражалась со всеми «скорпионами», но с Курио мы в бою никогда не встречались. Когда дело доходило до тренировок, я всегда боролась с Риаллом или Тареком.

– А я думала, это не твой конек? Риалл всегда…

– Риалл жаждет насилия больше, чем я. К тому же он лучший учитель. Я более чем способен дать тебе то, что тебе сейчас нужно, Лунный Лучик. Но если тебе это неинтересно… – Курио делает шаг к двери, но я тут же оказываюсь перед ним.

– Нет! Дело не в этом, – спешу я его успокоить. – Я просто удивлена. Обычно ты в тренировках не участвуешь.

Курио пожимает плечами, на его лице снова появляется кривая ухмылка.

– Может быть, мне нужно больше себя контролировать.

– Так какие у нас основные правила? – спрашиваю я.

Курио говорит одно, хотя мне кажется, что на самом деле он говорит о другом.

Однако я готова ко всему, мой адреналин уже зашкаливает. Пульс учащается, а воодушевление, которое я всегда испытываю перед схваткой, пробуждает мои мышцы и разум. Однако в глазах Курио появляется серьезность.

– Никакого оружия. Удары открытыми руками только и исключительно в корпус. Удары в голову и ниже пояса запрещены. Это не драка. Я не собираюсь избивать тебя, а ты не будешь бить меня. Речь идет о стратегии и контроле, и все.

– Захваты? Тейкдауны?

– Если хочешь, но только честные приемы, без пинков. Можешь использовать свой вес и инерцию против меня для захватов и блоков, но это означает, что я могу делать то же самое. Согласна?

– Согласна, – быстро отвечаю я, мое ликующее предвкушение нарастает с каждым вдохом.

Это будет не так, как с Риаллом, но я с нетерпением жду нашей схватки. Это именно то, что мне сейчас нужно.

– И еще кое-что, – говорит Курио, возвращаясь к скамейке и снимая с себя рубашку. – Мы будем бороться голыми.