– Думаю, пришло время познакомить Осет с Императрицей. – Тарек расправляет плечи, скрещивает руки на груди и по очереди оглядывает Риалла и Курио. Он буквально излучает силу и мощь, и я не удивлена, что именно он – негласный лидер их Ордена. – Даже если она решит уйти, думаю, это будет правильно.

Между тремя «скорпионами» тут же происходит какой-то молчаливый обмен мнениями – еще бы, они знают друг друга столько лет. И сколько бы я ни пыталась понять, что значат эти подергивания бровями, изгибы губ или напряженные взгляды, у меня ничего не выходит. И я понятия не имею, что это за «императрица».

Королевствами правят короли – но есть еще и несколько королев. Есть и другие земли, которые существуют далеко за пределами границ королевств, но я никогда не слышала упоминаний об их правителях. В Приюте нам не сообщали постоянно новости о королевствах, но власть предержащие всегда были нам хорошо известны – их обсуждали учителя и охранники.

– Думаешь, справишься, Лунный Лучик? – Карие глаза Курио хитро блестят.

– С чем именно? – спрашиваю я, глядя по очереди на троих «скорпионов».

– Нашей тезкой, – отвечает Риалл, но путает меня только больше.

– Ты жаловалась, что мы не делаем всего, чтобы защитить тебя и подготовить к жизни. Но это точно поможет тебя защитить, – загадочно произносит Тарек, и все, что я могу сделать, – это сдержаться и не задохнуться от разочарования – и не уйти прочь.

– Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? Ну, пожалуйста, – ворчу я, а Риалл усмехается.

– А мне нравится, когда красивая женщина умоляет, – издевается Курио.

Я смотрю на него, не обращая внимания на вспышку жара, которая пронзает низ живота. Слишком легко представить, как я стою перед ним на коленях или, что еще лучше, смотрю, как он стоит на коленях передо мной, медленно раздвигая мои бедра.

Я быстро меняю провокационное направление мыслей. Не знаю, что на меня нашло. Все началось с того поцелуя на кухне, и теперь желание неумолимо движется сквозь меня, не давая думать ни о чем другом. Советы Икон и та близость, которую я наблюдала между ней и Ринк, тоже мне никак не помогают бороться со своими желаниями. На самом деле они еще больше затуманили мне разум.

С Лето мастерски отделяла эмоции от секса – тогда это было необходимо. То, чем мы занимались на крыше Приюта под пристальным взором луны, смягчило шрамы на моей душе. Я вернула себе силу, что у меня украли, научилась наслаждаться своим телом и тем, что можно делать с ним и для него, когда я позволяю это. Не было ничего, что бы мы с Лето не исследовали вместе, но сейчас я жажду не только физической разрядки и удовольствия. И это начинает отвлекать меня – а это опасно.

Я хочу сдаться – я бы сдалась, если бы знала, что так я навсегда избавлюсь от растущего внутри меня желания. Но я беспокоюсь, что вместо того, чтобы заглушить эту жажду, секс разожжет во мне что-то еще, что-то, что впоследствии поглотит меня. Идея выплеснуть свой стресс и разочарование на крепкое, потное тело, стонущее и умоляющее о большем, очень привлекательна, но я чувствую, что мне нужно кое-что еще. Не просто секс – я хочу связать себя с кем-то, связи, какой у меня никогда раньше не было, и это волнует меня больше всего. Я никогда не нуждалась в ком-то, кроме себя самой. Даже просто думать об этом было слишком опасно. Но я больше не в Приюте, и все, что, как мне казалось, я знаю о себе и о мире, изменилось так быстро, что я не поспеваю.

– Присаживайся, – мягко велит Тарек, его рука внезапно скользит по моей спине, и по моим рукам тут же пробегают мурашки. Однако об этом никто не говорит ни слова, так что я усаживаюсь в кресло напротив Риалла.

Полотенце поднимается на бедрах, я одергиваю его, пытаясь заставить его вести себя хорошо и прикрыть мою наготу. А когда я поднимаю глаза, то вижу, как Риалл с интересом разглядывает мои обнаженные ноги, и внутри разливается тепло. Я уже начинаю сомневаться, что оставаться здесь с ними троими – это мудро.

Одно резкое движение – и полотенце с меня спадет, обнажив полностью, но при этом я ничего не могу с собой поделать: мысли тут же начинают петлять по соблазнительным, но коварным дорожкам. Нужно уйти, но я не могу себя заставить просто встать и выйти из комнаты.

– Наша первая совместная охота прошла не совсем по плану, – начинает Тарек, отходит от камина и направляется к двери в конце комнаты.

Риалл фыркает – отчасти весело, отчасти – раздраженно. Я поворачиваюсь на этот звук.

– Мы тренировались усерднее, чем когда-либо, готовясь к этой охоте. – Риалл смотрит вдаль, будто мысленно перенесясь в те времена.

Я оборачиваюсь – и как раз вовремя: мне удается заметить, как Тарек исчезает в высоком дверном проеме. Комната за ним окутана темнотой, настолько густой, что я не могу разобрать ни одной детали интерьера.

– Так что представь наши шок и разочарование, когда мы пробрались в жилище нашей жертвы только для того, чтобы найти этого ублюдка уже мертвым. – Я вновь поворачиваюсь к Риаллу, мгновенно сосредотачивая все внимание на нем и их истории: такого поворота событий я не ожидала.

– У нас еще не было имени и репутации, но единственный вывод, к которому мы могли прийти, – какой-то Орден оставил нам послание, – продолжает Курио и беззлобно усмехается. – Прошло всего несколько минут после того, как мы нашли тело, а уже замыслили отомстить. Они не знали, кому только что перешли дорогу…

– Но потом мы встретили Императрицу, – доносится голос Тарека откуда-то из-за моей спины.

Я поворачиваюсь, гадая, увижу ли я какую-нибудь хрупкую женщину, прижавшуюся к боку Тарека, или, может быть, он будет держать свиток, который и объяснит мне, о чем же они толкуют.

Чего я точно не ожидаю, так это того, что в руках Тарека окажется скорпион размером с мою ступню. Я обычно не брезгую тем, что ползает или сворачивается в кольца. Я жила в Корозеанской пустыне, сколько себя помню, и каждое живое существо, что умудряется выжить в этих песках, ползает и пресмыкается – я в том числе. Но при виде огромного существа в руках Тарека мой желудок все равно опускается.

Тарек выходит из двери и подходит ближе, и свет танцует на твердом ониксовом панцире той, что, должно быть, и зовется Императрицей.

Тарек держит ее с заботой и почтением. Я же рассматриваю скорпиона и не знаю, хочу ли я восхищаться им или быстрее отойти подальше, впечатляет он меня или пугает.

– Это удивительное маленькое смертоносное создание выползло из-под нашей метки, словно из ниоткуда. И так началась настоящая история Ордена Скорпионов, – подытоживает Тарек, приседая передо мной.

– Что… что она такое? – спрашиваю я, борясь с желанием вжаться в кресло.

Я видела много скорпионов, но ни разу не встречала ничего подобного. Императрица достойна своего царственного имени – одного ее размера достаточно, чтобы в этом убедиться. И я даже не хочу думать о том, насколько силен может быть яд в ее хвосте.

Я настороженно наблюдаю за этим существом, ища признаки тревоги или того, что оно хочет сбежать. Но, как ни странно, кажется, что в руках Тарека ей спокойно. Но все равно я стараюсь сохранять дистанцию.

Тарек посмеивается – я явно обеспокоена присутствием скорпиона, но, к счастью, он не пытается поднести его ко мне поближе.

– Она – скорпион-феттик, – просто отвечает он. – Они невероятно редкие, если не сказать почти вымершие. У нас, наверное, самая большая коллекция этих скорпионов – а это о многом говорит, ведь их почти невозможно вывести в неволе, – тепло объясняет Тарек.

Я не могу понять, для кого эта мягкость в его голосе – для меня или Императрицы.

– Почему? – спрашиваю я, надеясь, что если Тарек начнет рассказывать о разведении скорпионов, то забудет о том, как хотел «познакомить» меня с Императрицей. И у меня такое чувство, что знакомство с тезкой «скорпионов» подразумевает нечто большее, чем просто показать ее и рассказать, откуда она взялась у них.

– Потому что яд феттик – самый сильный токсин из всех существующих. Он смертелен даже для них самих. Вот почему они вымирают и их так трудно разводить. Самки могут спариваться только с самцами, которые невосприимчивы к их укусам. Большинство самцов погибает в попытке найти себе пару. Только один из нескольких тысяч способен создать и пропустить через себя антитоксин, который может противостоять укусу самки. И пока самца не ужалят, не ясно, сможет ли он выделить этот антитоксин, – а другого способа выяснить это нет.

– Они невероятно жестоки. – Риалл подвинулся на край кресла и с интересом наклонился поближе к скорпиону. – Самка жалит самца, когда он подходит к ней, чтобы спариться, а затем он жалит сам себя. И либо он нейтрализует ее яд, либо умрет. Вроде так, – добавляет он, и его лесные глаза вновь пристально смотрят прямо на меня.

Я стараюсь не поддаться густой похоти, которой пропитан взгляд Риалла, или увидеть в описании скорпионов какой-то намек на то, чем занята я и мои «скорпионы». То, что мы делаем, и то, кто мы есть, – это жестоко, но я не какое-то жуткое существо, которое может прикончить их, стоит им попытаться овладеть мной… да ведь?

Тарек рассказывает что-то о родственных линиях самцов и размножении, я пытаюсь сосредоточиться на них, но в моем сознании – круговерть мыслей.

Я рассматриваю троих мужчин, вспоминая, что они предложили мне, когда я впервые очнулась в этом замке и узнала, кто они и почему я здесь. Вспоминаю, как мы общались в Приюте, и даже добираюсь до тех закоулков памяти, запечатлевших, как я впервые увидела их: я была прикована к полу в кабинете Дорсина.

Путь к той точке во времени и пространстве, где мы сейчас находимся, был извилист, и все же мы здесь. Вот она я, сижу в окружении самых свирепых и лучших охотников королевств. Убийц, которые не сделали мне ничего плохого – лишь относились с теми же заботой и почтением, с каким относятся к этому редкому ядовитому существу в руках Тарека.

Они забрали с собой то, что большинство посчитало бы угрозой, опасностью, которую следует немедленно уничтожить, и не только спасли это существо – они уважали и почитали его. Я убедила себя, что я для них – не более чем мимолетное увлечение.

Я делала все возможное, чтобы держаться от них на расстоянии и не принимать их слова и поступки за чистую монету. Я всегда искала скрытые мотивы и старалась быть на несколько шагов впереди них, предугадывать, как они могут повернуть что-либо против меня. Но когда я смотрю на Императрицу во всей ее ужасной красоте, а ее нежно держат в руках, способных на безжалостное насилие и бессердечное убийство… то я задумываюсь – а не ошибалась ли я?

Сколько раз я буду смотреть, как «скорпионы» жалят себя в попытке доказать мне искренность своих слов и поступков?

Я сразу же принялась отрицать, что, доверившись им, я могу что-то выиграть. Но правда в том, что, доверяя мне, они потеряют больше. Их дом, их историю, то, кто они на самом деле и откуда они родом. Они приоткрыли для меня завесу этих тайн, но я так и не смогла увидеть их такими, какие они есть на самом деле. Даже сейчас в мою душу закрадываются сомнения и нашептывают мне, что я должна вернуться к скуке и безопасности.

– Осет, ты меня слушаешь? – с нажимом спрашивает Тарек, и я выныриваю из собственных беспокойных размышлений.

– Что? – Я застываю, глядя на его губы. Сосредоточиться на словах, а не на чувственном рте, что их произносит, труднее, чем я готова признать.

– Мы дадим Императрице ужалить тебя, – Тарек выделяет каждое слово, чтобы убедиться, что на этот раз я ничего не пропущу.

– Нет, – тут же возражаю я, но уже знаю, что это бессмысленно.

У «скорпионов» не было причин выставить напоказ свое маленькое – или уродливое огромное – сокровище и распинаться о том, что оно как-то подготовит и защитит меня, если только целью всей демонстрации не было выработать у меня иммунитет к яду.

– Да. – Голос у Тарека ровный, а взгляд – решительный.

Я издаю стон и смотрю то на «скорпиона», то на Императрицу, уже не зная, кто из них представляет большую угрозу для меня.

Мне хочется отказаться, но раб клинка во мне настаивает: никогда не плохо вычеркнуть из списка вещей, которые могут меня убить, один-два пункта. Я также понимаю, на каком-то более глубоком уровне, что значит это их предложение. Так «скорпионы» покажут мне, что готовы защитить меня даже от себя самих.

Я ведь соглашалась остаться с ними – и не выражала ни малейшего желания стать одной из «скорпионов». Я ясно дала понять, что хочу получить ответы – и, как только получу, уйду. Но, несмотря на все это, они предлагают мне защиту и своего рода убежище. Может, до этого дня я ни разу не слышала о яде скорпиона-феттик, но не сомневаюсь, что Орден Скорпионов использует его в охоте, что это – их визитная карточка.

Если я уйду, зная все, что я о них знаю, они не смогут использовать эту визитную карточку против меня. Это уравняет наши силы в возможном бою, и не стоит относиться к подобному предложению легкомысленно.

«Скорпионы» готовы ужалить себя, чтобы я была в безопасности.

Мне хочется влепить каждому пощечину, но тут до меня доходит.

Черт, это будет больно.

– Ненавижу все это, – признаюсь я и сама удивляюсь. – Лучше возьму на руки кошку синту без всякой защиты.

Курио разражается смехом, но синты со всеми их шипами и острыми когтями – просто милый пикничок по сравнению с тем, что творят с телом некоторые яды. И, по словам «скорпионов», Тарек держит источник самого чудовищного яда в мире.

Я откидываю голову на спинку кресла, а перед глазами проносятся лица учителей и лекарей, пичкающих меня различными ядами. Это наполняет мой желудок ледяным ужасом.

– Все не так уж плохо, Звереныш, – мягко успокаивает меня Риалл. – Немного больно, но зато потом тебе можно будет не бояться скорпионов.

Двойной смысл этого заявления не остается для меня незамеченным.

Курио усмехается и потирает шею.

– Я вот правда чуть не умер.

– Отлично, – я тревожно вздыхаю и бросаю на Курио свой самый колючий взгляд, – очень помог, спасибо.

Вдруг Императрица поднимает хвост вверх в знак предупреждения, и я застываю на месте от этого резкого движения.

Тарек качает головой и смотрит на Курио.

– Это только потому, что ты вообразил себя совой и пытался выпрыгнуть из окна.

Курио же только пожимает плечами, его широкая ухмылка становится еще шире.

– Но я был красивой совой, – оправдывается он, и я смеюсь.

Очевидно, мое веселье еще больше взволновало Императрицу, и она щелкает клешнями перед собой, словно тянется к невидимой добыче. Я захлопываю рот, не желая злить ее, тем более что скоро мне предстоит испытать ее крутой нрав на себе. Как и большинству королевских особ, ей не хватает чувства юмора – по крайней мере, я что-то такое слышала.

– В тот день он напился вдрызг, Звереныш. Не позволяй ему тебя напугать.

– Мне пришлось напиться – меня же ожидало близкое знакомство с этим, – возражает Курио, дрожа всем телом.

Отвращение Курио заставляет меня принять собственную реакцию на арахнида-переростка. Возможно, если бы Императрица не была размером с целое государство, все было бы не так плохо. Но она выглядит так, будто правит кошмарами и обедает маленькими детьми.

– Это больно, но ты проходила и через худшее, – уверяет меня Тарек.

– Яд феттик тем страшнее, чем дольше он находится в организме, но я приведу ее товарища, и он введет тебе антитоксин. Мы не позволим тебе страдать без необходимости. Ты можешь нам доверять.

Я изучаю темно-синие глаза Тарека, пробегаю взглядом вниз по прямой линии его носа, по высоким скулам и сладострастным губам. Но стоит мне посмотреть на существо в его руках, я замираю.

Прежде чем я успею отговорить себя или накрутить еще больше, я поднимаю руку и тянусь к обоим скорпионам.

– Хорошая девочка, – мурлычет Тарек, и если раньше эти слова раздражали бы меня, то теперь они бальзамом льются мне на душу, затягивая глубже и подталкивая к действиям, оседают теплом там, где больше всего нужны, – хоть об этих местах я и не хочу сейчас думать.

Не теряя времени, Тарек подносит Императрицу ближе ко мне.

Я стараюсь не напрягаться, но трудно знать и в то же время не знать, что будет дальше. Я прекрасно понимаю, что ощущения будут не из приятных, но насколько это все будет неприятно, еще предстоит выяснить.

Я ожидаю, что скорпион сразу же нанесет удар, но Императрица этого не делает. И только когда Тарек наклоняется ближе и тихонько дует на нее, она реагирует.

Скорпион кусает быстрее, чем я ожидаю, и наносит два удара кряду, прежде чем Тарек отодвигает ее от меня. И я мгновенно прихожу в ярость от того, что «скорпионы» не рассчитали степень дерьмовости нашего эксперимента.

Огонь поднимается по руке, я стискиваю зубы и откидываюсь в кресле, кажется, что силы из меня выкачали за пару секунд. Зрение затуманивается, но я не знаю, эффект ли это яда или слезы, навернувшиеся на глаза.

Мне кажется, что я таю и проваливаюсь внутрь себя, я задыхаюсь – вот-вот до меня донесется запах обугленной кожи, но, как ни странно, его нет. Агония и адово пекло должны превратить меня в кучку пепла в кресле, но все же я здесь и чувствую бархатную обивку под собой. Болит все и везде, мне кажется, что я становлюсь еще более чувствительной ко всем раздражителям кругом. Голоса, что пытаются говорить со мной, слишком громкие, я теряюсь от боли и внезапно нахлынувших эмоций. Новый укол в руку ощущается, как ведро ледяной воды, и дрожь пробирает меня до костей.

Огонь и лед борются за право обладать моей душой. У меня нет выбора – я могу лишь извиваться, ожидая, кто же победит и станет моим хозяином. Я бьюсь в агонии и безмолвно умоляю прекратить все это. Я никогда не чувствовала ничего подобного и надеюсь, что никогда больше не испытаю подобного. Клятвы и обещания льются из моего сознания в попытке договориться с болью, но в следующую минуту она становится такой всеохватывающей, что я едва могу соображать. Я дошла до грани: того, что я могу вынести, кто я есть, что я могу пережить. И как раз когда я думаю, что сейчас я брошусь вниз и отдамся тьме, на которую я так долго не обращала внимания, что-то тянет меня назад.

Сквозь огненное пламя и ледяной холод пробивается понимание, что я жива. Чужие руки крепко обхватывают меня, а хриплый голос нашептывает мне на ухо сладкие обещания. Я не могу понять, что мне говорят, но каким-то внутренним чутьем все же понимаю, что это успокаивает меня, и это все, что мне нужно, чтобы отвести меня от края и прекратить страдания.

Я подчиняюсь прикосновениям, голосу, власти силы, что держит меня здесь. Она бьется за меня, потому что я слишком слаба, и я отчаянно цепляюсь за это спасительное ощущение.

Меня пытали и били, насиловали и травили, бросили и лишили меня меня, моей сущности, сколько я себя помню, мне приходилось выживать в одиночку. Но сейчас, когда я пытаюсь всплыть на поверхность страданий, я чувствую их.

Их руки ласкают мои руки и ноги, пальцы перебирают волосы, губы касаются уха, спокойные голоса и заверения касаются моей кожи. Их сила бьется во мне, проходит по мне, словно рябь по воде, – «скорпионы» пытаются вырвать меня из лап боли.

Я выныриваю на поверхность, задыхаясь, Курио вытирает пот у меня со лба.

– Ну-ну, Лунный Лучик, – говорит он, его низкий голос стекает по мне, как теплый мед.

Курио проводит прохладной мокрой тряпицей по моей шее, его пальцы ласкают мою щеку. Я сдерживаю стон от того, как это приятно, моя кожа, кажется, все еще слишком чувствительна, хотя боль начинает ослабевать – теперь это лишь слабый отголосок того, что было. Чьи-то ладони скользят по моим бедрам вверх – это Риалл присел передо мной. Он хмурится, но взгляд мягкий и внимательный. Тарек легко ведет пальцами по моей щеке и вниз по линии челюсти.

– Вот и все, – уверяет Риалл, рассеянно водя грубыми мозолистыми ладонями по моим бедрам.

Но он ошибается. В этот момент я абсолютно точно понимаю: ничего не закончилось. Все только начинается.