Согласно семейным преданиям, его дед Паулус пытался в молодости взобраться на скалы Аронди. Он потерпел неудачу, но выжил, и это испытание потрясло его настолько, что он никогда больше не предпринимал подобных попыток. Но Паулус Атрейдес не был благословлен матерью из Бинэ Гессерит, которая тренировалась вместе с ним. Пол слышал в голове ее голос, читающий молитву против страха.

Пол изучал изображения этой скалы, поэтому знал маршруты восхождения и имена всех альпинистов, которые разбились здесь насмерть. Но человеческие существа, в силу своей амбициозной и склонной к соперничеству натуры, продолжали себя испытывать.

В мечтах, полуснах и грезах наяву он представлял себе это восхождение – и теперь был готов. Хотя юноша знал, как пользоваться карабинами, стропами и прочим скалолазным снаряжением – и держал все это в своем рюкзаке, чтобы успокоить Дункана, – он предпочитал полагаться на свои верные руки и ноги, а также на альпинистскую веревку.

Эта скала была выше, чем морской утес, на вершине которого стоял замок Каладан, – и значительно сложнее той каменной гряды, на которую они с Синсей поднимались, чтобы добраться до базы Чена Марека. Но имея за плечами всю эту практику, Пол был более чем готов к восхождению.

С ясным умом и полной уверенностью в успехе Пол оставил Дункана и вскарабкался по валунам и осыпям, чтобы добраться до настоящей скалы. Он увидел несколько пирамидок из камней, оставленных другими альпинистами, и даже определил место стоянки, где они проверяли свое снаряжение. Вероятно, некоторые обескураженные новички отсюда поворачивали обратно.

Пол начал умело подниматься. Ботинки идеально цеплялись за шероховатый камень, руки находили устойчивую опору. Юноша смотрел только вверх, сосредоточившись на маршруте. Пока скала не проявляла того коварства, которого ожидал Пол, но он не позволял своей гордыне перевесить осторожность.

Юноша знал, что Дункан внимательно наблюдает за ним – как и прочие жители деревни, возможно даже сам архивикарий. Втиснув тело в глубокую трещину между скалами, он стал карабкаться выше, пока не достиг узкого выступа – минимального места для краткого отдыха. Он изучил линию подъема, знал каждый участок на пути, и теперь вспоминал, что находится выше. Каменная полка была сухой и твердой, а восходящее солнце согревало спину достаточно, чтобы прогнать утренний озноб. Рюкзак плотно сидел на плечах.

Пол не позволял себе расслабиться оттого, что первая часть подъема прошла более гладко, чем ожидалось. Правда, его удивляло, что Дункан не слишком противился. Напрягая мышцы всей верхней части тела, юноша подтянулся к следующему карнизу – и здесь наконец ему пришлось прибегнуть к помощи веревки. Завязав крепкий лодочный узел, как учил его отец, он накинул петлю на верхний выступ.

Но не успел Пол порадоваться успеху, как левая нога соскользнула, и он пролетел несколько футов, холодея от ужаса. Веревка удержала его, и ему удалось ухватиться за трещину, одновременно просунув ногу в другую щель. Сердце бешено стучало, отдаваясь в ушах барабанным боем. Он обжег ладони о веревку.

Немного успокоившись, Пол переместился к выступу, достаточно широкому, чтобы сесть. Здесь он задержался, пытаясь собраться с мыслями.

Под влиянием порыва он отважился взглянуть вниз – и удивился, как высоко забрался. Представив, как долго отсюда падать, он ощутил страх. С этой точки обзора он мог окинуть взглядом всю деревню муадха с простыми хижинами, зеленеющие рисовые поля, серебристые оросительные каналы. Прямо под собой, возле обломков скалы и мусора у подножия, он увидел орнитоптер, Дункана и деревенских жителей, смотревших на него задрав головы, – в том числе архивикария в его буро-зеленой мантии. Вероятно, все они беспокоятся за него и боятся, что он может упасть.

Но он не упадет. Сделав долгий, медленный вдох, Пол с благоговением прошептал первые строки литании Бинэ Гессерит против страха – и от этого мысли стали чистыми и ясными, все сомнения и страхи улетучились из головы.

Сидя на узком выступе, он улучил минуту, чтобы открыть рюкзак и проверить имеющиеся в наличии инструменты и снаряжение. Полу показалось, что рюкзак немного объемней, чем он ожидал, и когда он сдвинул в сторону крюки, карабины и энергетические пищевые батончики, то с возмущением обнаружил внутри маленький шарообразный антигравитатор, настроенный на автоматическую активацию. Дункан проверял рюкзак последним – очевидно, тогда и засунул внутрь страховочное устройство, включив поле на малую мощность, чтобы облегчить подъем. В случае же падения антигравитатор должен был переключиться на полный режим. Неудивительно, что Дункан так легко уступил.

Возмущенный до глубины души, Пол решительно вытащил шар и сбросил с края скалы. Он наблюдал, как тот медленно снижается к зрителям, словно мыльный пузырь, подрагивая и колыхаясь под легким ветерком. Дункан расстроится, увидев это, но Пол не собирался пользоваться такой помощью.

В новом приступе самоутверждения Пол продолжил подъем, продвигаясь по памяти, а также тщательно изучая рельеф утеса. Он поднимался все выше, теперь почему-то став гораздо спокойнее. Он даже едва замечал сложные участки.

Определенно, в физическом плане это было самое сложное испытание, которое Пол когда-либо проходил, но юноша сомневался, что оно таково и в плане умственном. Он представил себе, как выглядит снизу: крошечная фигурка на массивной каменной плите; юнец, пытающийся покорить нечто гораздо большее, чем он сам. Странно, но чем быстрее он поднимался, тем увереннее держался на скале. Он не упадет.

Ближе к вершине стена стала менее крутой, словно в награду за его выдающиеся усилия, и наконец он добрался по склону к вершине этого огромного каменного образования.

Конечная точка маршрута стала неожиданностью, облегчением и даже чем-то вроде разочарования. Пол выпрямился там, тяжело дыша и упиваясь открывшейся панорамой. Он уже видел деревню муадха, обширные поля вокруг, группы рабочих, оросительные каналы. Теперь его взору открылись леса за полями, озера, предгорья, береговая линия в сизой дымке.

Стоя в одиночестве на вершине и торжествуя победу, Пол ощущал свою близость к этому миру. К прекрасному Каладану.

Ему не хотелось покидать эту планету, свой дом. На далеком Арракисе все будет совсем по-другому…

Услышав жужжание, он обернулся и увидел небольшой топтер Атрейдесов, взлетевший с обратной стороны скалы. Умело пилотируя аппарат, Дункан нашел место для посадки на каменистом пятачке вершины.

Пол испытал досаду, что его минуту уединения нарушили, но обрадовался другу. Он планировал спуститься обратно по скалам, выбрав другой, более простой, путь и используя веревки, но Дункан выпрыгнул из летательного аппарата и махнул юноше рукой:

– Ты показал себя, парень! Я горжусь тобой!

– Мне не нужна была страховочная гравиподвеска! – выпалил Пол. – Я совершил подъем так, как и хотел!

Темные брови Мастера меча сошлись на переносице:

– Есть разница между нуждой в чем-то и знанием, что в случае чего ты можешь на это положиться. Это не значит, что я не уважаю твои навыки, – но ты всегда можешь положиться на меня!

Пол улыбнулся и подошел ближе:

– Я знаю это, Дункан.

Здоровяк-наставник подтолкнул его к топтеру:

– А теперь возвращаемся. Вы взобрались на скалы Аронди, но вас ждут другие задачи и испытания в замке Каладан, молодой господин. Вы наследник герцога, и вам нужно подготовиться к новому миру, а прежний оставить позади.

Чувствуя груз ответственности, Пол опустил голову:

– Я знаю.

– И столько всего нужно собрать! – продолжал Дункан. – Вам придется сделать это самому. Не ждите, что я помогу вам разложить одежду по коробкам. Я улетаю следующим галактическим лайнером – передовая команда из одного человека, раньше всех прочих представителей Дома Атрейдесов.

Пол встревожился:

– Улетаете? Куда?

– На Арракис, естественно. Выполнять задание герцога. – Он хлопнул юношу по плечу, и они оба уселись в топтер. – Но мы с вами встретимся там, не волнуйтесь.

Пол бросил последний взгляд на захватывающие дух просторы Каладана. Возможно, здесь это последняя скала, на которую он поднялся. Но он знал, что ему предстоит покорить и другие высоты.

На протяжении всей нашей селекционной программы мы искали неуловимого Квизац Хадерача, но кандидаты один за другим разочаровывали нас. На сегодняшний день в живых остался единственный провалившийся кандидат – мы никогда не назначали ему формального тестирования, но сняли его имя с рассмотрения после глубокого анализа родословной. Однако он остается полезным для нас и служит ассасином при Императоре… Это – граф Хасимир Фенринг.

– У нас осталось два пути, – произнесла женщина под вуалью. – Две возможности на одной и той же генетической линии. Сестра Джессика – ключевая фигура в обоих случаях. На этот раз она нас не подведет.

В своем запертом изнутри личном кабинете мать-настоятельница Харишка наклонилась через стол, глядя на Мать Квизаца. В дальнем конце длинного темного стола сидели Кордана, опирающаяся локтями на гладкую деревянную поверхность, и преподобная мать Мохайем, бывшая когда-то ближайшей советницей Харишки и вновь вернувшаяся к этой роли. Всем женщинам подали крепкий чай, но Мать Квизаца не подняла вуаль с лица, и ее чашка стояла нетронутой.

– Джессика всегда таила в себе проблему, – заметила Мохайем. – Если бы не потенциал, которым она обладает… если бы нам не было нужно, чтобы она родила еще одного ребенка от Атрейдеса…

– Правильного ребенка, – уточнила Харишка. – Дочь.

– Я верю, что теперь мы можем на нее положиться, – сказала Кордана. – Она выполнила наши поручения на Элегии и взяла на себя обязательство родить этого ребенка. Джессика независимая женщина, но она все равно остается истинной сестрой Бинэ Гессерит.

Несмотря на то, что все женщины в комнате очень многое знали о программе селекции, возможностях и надеждах, связанных с ней, они об этом не говорили. Они знали подробности происхождения Джессики, хотя девочка выросла здесь, на Уаллахе IX, не имея ни малейшего представления об этом.

Мохайем обхватила руками чайную чашку, словно разрываясь между необходимыми решениями и привязанностями:

– Эмоциональность – ее слабое место, но ее тренировки и обязательства, особенно сейчас, придают ей… надежности.

– Ксора была параллельной линией, и ее сын соответствовал критериям, – предостерегающе напомнила Кордана, ерзая на стуле. – О чем нам это говорит?

– Ксора и Бром мертвы, – отрезала Мать Квизаца. – Это говорит нам о том, что они подвели нас. Если Джессика родит дочь, мы сможем вернуть нашу программу в прежнее русло. Девочка Атрейдесов может сойтись с одним из Харконненов, и их потомство станет кульминацией тысячелетнего планирования. – Она издала протяжный вздох, и вуаль зашелестела перед ее лицом.

– А Руфина еще хотела убить Джессику и ее мальчика, наслушавшись бредней Лезии! – фыркнула Кордана. – Если бы это произошло, мы оказались бы отброшены на несколько поколений назад!

– Мы – Бинэ Гессерит! – возразила женщина в вуали. – У нас всегда есть варианты.

– На это потребуется время, – предупредила Харишка. – Джессика еще даже не зачала дочь. Затем ее ребенок должен повзрослеть и родить собственного ребенка от Харконнена. И этот ребенок, возможно, – всего лишь возможно! – станет тем всемогущим мужчиной, которого мы ищем. Этого не случится при нашей жизни!

– Мы, Бинэ Гессерит, не боимся времени, – заявила Мать Квизаца.

Харишка отодвинула свою чашку в сторону:

– Бром не оправдал ожиданий, но у нас есть еще одна возможность, доступная нам раньше, чем родится дочь Атрейдеса и ее ребенок в следующем поколении. Даже Джессика, исполненная глупых надежд, знает, что ее сын может оказаться тем, кто нам нужен.

– Ожидание сопряжено с риском, – кивнула Мохайем. – Джессика едва не погибла на Элегии, а Лето Атрейдес чудом избежал почти неминуемого смертного приговора от Императора. Неизвестный убийца охотился даже за их мальчиком, Полом. Все трое выжили, но мы можем остаться ни с чем. Если будем ждать.

Кордана оглядела собравшихся женщин:

– Вы предлагаете перевезти сюда сына Джессики и подготовить его к Агонии? Охранять и тренировать его в Школе Матерей, как мы поступили с Бромом?

– Преждевременное предложение, – сухо бросила Мать Квизаца. – Мы даже не знаем истинного потенциала этого Пола Атрейдеса. – Но с ним следует побеседовать, взглянуть на него… протестировать.

Харишка поджала губы:

– Я не верю, что Джессика достаточно хорошо подготовила его к Агонии. Она находилась вдали от сына несколько месяцев.

– Не к Агонии… пока нет, – покачала головой Мать Квизаца. – Его можно проверить гом джаббаром.

В кабинете воцарилась тишина.

Кашлянув, мать-настоятельница обратилась к женщине под вуалью с другим вопросом:

– Меня вот что тревожит. Этот Квизац Хадерач – если нам удастся создать его после стольких поколений, – вы считаете, мы сможем его контролировать? Или он никого над собой не признает? Он будет опасен?

Ответ пришел не в словах, потому что ни у кого не было никакого ответа. Ответ заключался в молчании, нарушенном лишь шелестом одеяния преподобной матери Мохайем, которая поднялась со стула.

– Я немедленно отправляюсь на Каладан! – объявила Вещающая Истину, двигаясь к двери. – Я лично проверю этого Пола Атрейдеса!

Выражение признательности

Наша особая благодарность всем людям, которые помогли нам совершить это замечательное путешествие по захватывающей вселенной Фрэнка Герберта.

Это наши литературные агенты Джон Силберсак и Роберт Готтлиб; Том Доэрти и Кристофер Морган из «Тор Букс»; Ким Герберт и Байрон Мерритт из общества «Герберт Пропертиз», которые посвятили себя сохранению литературного наследия Фрэнка Герберта; и, конечно же, наши жены Джанет Герберт и Ребекка Моэста – как и всегда.